Глава 19.

Над Асиритом властвовала ночь. Она накрыла своим тёмным покрывалом город, и он в ответ зажёг тёплые пятна уличных фонарей и расцвёл огнями ярко освещённых окон. Над столицей куполом раскинулось безоблачное звёздное небо, и город казался его земным отражением, бездной мрака, расцвеченной тысячами мерцающих искр. Ночной воздух пах свежестью и весной, лёгкий ветерок кружил голову ароматом сирени, шиповника и чего-то ещё, неуловимо пьянящего и волнующего. Столица всегда была прекрасна в это время года. На её узких, украшенных цветущими деревьями улочках, сердце начинало биться быстрее, несмотря на то что видело в своей жизни уже очень много вёсен.Понтифик глубоко вдохнул ночной воздух и закрыл глаза. Удивительно, как прекрасен этот мир, и чем старше становишься, тем больше ценишь возможность наслаждатьсяжизнью, каждым её мигом и каждой новой весной, тем большее готов принести вжертву ради этой возможности.Носилки, плавно покачиваясь, неторопливо двигались по ночным улицам, и у него былодостаточно времени полюбоваться их чарующей красотой и ещё раз обдуматьпредстоящий непростой разговор.Обычного в таких случаях эскорта не было. Не было и эмблемы Светлого Жреца, ни напологе носилок, ни на плащах идущей по бокам четверки Карающих. Визит Понтифика встолицу был тайным и знать о нём не должна была ни одна непосвящённая душа.Именно потому маленькая процессия вышла из усадьбы на окраине города далеко заполночь и двигалась к центру узенькими улочками, избегая широких проспектов. Ведьна них были неизбежны встречи с ночными патрулями, охранявшими сон горожан ибывавшими от безделья не в меру любопытными.Конечной целью ночного похода была центральная площадь, где в окружении цветущихсадов возвышался императорский дворец. Построенный из белого песчаника замок, сомножеством воздушных башенок, винтовых лестниц и украшенных колоннадамигалерей, в ночном сумраке казался принявшей затейливые формы туманной дымкой,призрачной и невесомой.Главные ворота были давно закрыты, но маленькая процессия, не дойдя до них,остановилась у высокой каменной ограды, в толще которой пряталась неприметнаядеревянная калитка. Повинуясь знаку Понтифика, один из Карающих постучал. В двериоткрылось маленькое окошечко и через железную решётку сверкнул наконечникарбалетного болта, нацеленного в ночных посетителей:- Кто идёт?- Порфира и меч.Звякнул железом засов и калитка бесшумно отворилась и также бесшумно закрыласьза вошедшими. Один из стражников, низко поклонившись, пошёл перед носилками,освещая факелом дорогу. Это было отнюдь не лишним, аллеи замкового парка, укрытыегустым пологом листвы, тонули во мраке.Носилки остановились у винтовой лестницы, ведущей на одну из внутренних галерей.Полог откинулся и Понтифик, тяжело опираясь на поданную Карающим руку, вышел навымощенный серым камнем внутренний двор. Здесь тоже было темно. По всейвидимости, этим входом пользовались нечасто, или пользовались те, для когоосвещение было досадной помехой. Сделав сопровождающим знак оставаться внизу,Понтифик начал неторопливо подниматься по лестнице. Преодолев несколько ступеней,он замер, прикрыв глаза. Первый уровень защиты предупреждающе вспыхнул при егоприближении и мгновенно потускнел, едва коснувшись его ауры. Вздохнув, старецпродолжил путь. Лестницы пару последних десятилетий давались ему нелегко. Однако,этот подъём и галерея были кратчайшим и мало кому известным путём в рабочийкабинет императора.Его ждали. Дверь была не заперта, а стоящая на ней защита ещё издалиидентифицировала гостя. После полутьмы коридора ярко освещённая комната слепилаглаза.- Приветствую тебя, Понтифик! Да пребудет с тобой Свет Ильтаира Светозарного иблаговоление его!Из-за заваленного бумагами стола с улыбкой поднялся немолодой, но статный и всёещё красивый мужчина с небольшой чёрной бородкой и аккуратно подстриженными помоде усиками. Он слегка склонил голову и сделал приглашающий жест рукой:- Добро пожаловать в мою скромную ночную обитель! Безмерно рад, хоть и немногоудивлён обстоятельствами твоего визита, – слегка улыбаясь произнёс он.Внешность хозяина кабинета была обманчивой. В горделивой посадке головы ивыражении скучающего высокомерия на властном лице, читалась привычкаповелевать. При этом движения его были плавными и мягкими, как упрофессионального бойца, а руки, загорелые и мозолистые, казалось, чаще держалимеч, чем перо. Его мужественное, слегка тронутое морщинами лицо притягивало взгляд,обаятельная улыбка располагала к себе, но серо-голубые глаза, глубокие инепроницаемые, были холодны, как сталь, одарял ли он за преданность, или выносилсмертный приговор. Его глаза почти никогда не смеялись и жили отдельной,собственной жизнью. Вот и сейчас, император приветливо улыбался гостю, но взглядего при этом был острым и колким как лезвие кинжала.- Благодарю, Владыка! Да будет несокрушим твой трон, Страж равновесия мира! Дахранит тебя Сила двух начал! – в тон ему, торжественно произнёс церемониальноеприветствие Понтифик и устало опустился в стоящее напротив стола широкое кресло.Едва уловимое движение руки императора, и молчаливый слуга поставил перед гостемподнос с фруктами и наполнил бокалы рубиновым вином.- Твоё здоровье, Светлейший! – поднял тост хозяин кабинета.- И твоё! Как идут дела в столице нашей благословенной империи? - слегка пригубивбокал, поинтересовался гость.- Ты не хуже меня знаешь ответ на этот вопрос. Пожалуй, я не удивлюсь, если вскореобнаружу твоих шпионов даже в собственной спальне, - усмехнулся император.- Только если шпионок, - вернул ему усмешку Понтифик. - Но тебе ведь известно, что язабочусь лишь о твоём благе. Кроме того, ты явно преувеличиваешь масштаб моейагентурной сети.- Не скромничай! После того как кормилица моего сына оказалась агентом Конклава,меня стало трудно удивить широтой распространения твоих интересов. Что же касаетсямоего блага, я полагаю, что вероятнее ты печёшься о благе империи и своёмсобственном.- Сейчас, благо империи – это ты, - в мягком голосе Понтифика, внезапно прорезаласьсталь. - И мой долг, сохранить это благо любой ценой.- Я полагаю, здесь самое время перейти к цели твоего сегодняшнего визита, -нейтральным тоном произнёс император.- Тебе угрожает опасность.- Не могу сказать, что ты сообщил мне новость. Жизнь вообще опасная штука, от неёумирают, - мрачно пошутил император, но глаза его заинтересовано блеснули. - А небудешь ли ты так любезен сообщить мне, какая именно? Или дело опять ограничитсямрачно-туманными намёками на неисповедимость судеб этого мира?- В твоём возрасте пора научится понимать намёки с полуслова. Но, в связи снедостатком времени, придётся облегчить тебе задачу. Надеюсь, твои осведомители необходят вниманием Адду Таннер?- Ты собираешься сообщить мне нечто сенсационное о Верховной жрице Аусеклиса?- Она опасна, Адриан!- Свет и Тьма всегда были опасны друг для друга.- Оставь словоблудие, она опасна лично для тебя! Её уровень растёт, недавно онасоздала принципиально новое плетение, благодаря которому едва не уничтожила всюмою агентурную сеть. Контролировать её становится всё сложнее. Чертог набираетСилу. Тёмное начало крепнет и, если так пойдёт дальше, вскоре тебе бросят вызов.Император задумался, слегка растеряв насмешливую уверенность.- Я полагаю, ты всё же преувеличиваешь. Да, могущество Тёмного Начала растёт, мнеэто известно, но, чтобы оспорить трон этого мало. Ты же знаешь, что пика Силы онасможет достичь, только найдя своего Дана, а Верховная Жрица по-прежнему одна. Мояразведка докладывает, что в Клане Ведающих, нет ни одного мужчины с Даром,способным даже отдалённо приблизиться к уровню Адды. Полагаю у судьбыоригинальное чувство юмора и предназначенный ей ещё не родился. Она сильна, этобесспорно, но, чтобы бросить вызов, нужны двое, иначе подобная попытка равносильнасамоубийству. Тебе ли этого не знать?Понтифик поморщился. Намёк был ему неприятен. Да, он, величайший кардинал своейэпохи, бросить вызов правящему тогда Тёмному императору не сумел, потому что егоДана так и не родилась на свет. Усмешка судьбы, владеть Силой, которой нет равных ине иметь возможности претендовать на трон. Сначала он искал, ждал и надеялся. Потомпонял, что чуда не случится. Долгие годы он учился жить с этим, но до конца принятьтак и не сумел. А потом это сделал Адриан, и жизнь вновь обрела смысл.- Её Дан уже рождён, - медленно произнёс Понтифик, роняя слова как тяжёлые,свинцовые шары.— Это невозможно, - голос императора дрогнул. - Кто он?- Я не знаю. И она не знает. Пока. Я не говорил тебе прежде, так как не был уверен доконца. Но в последний раз пророчество подтвердило, вторая половина этого ТёмногоДара уже давно обрела телесную оболочку. Думаю, Адда тоже знает об этом, она егоищет и поверь мне, обязательно найдёт.В комнате повисла тишина.- Что ж, когда-то это должно было случиться, - прошептал император.- Этого не случится, если вовремя принять меры. От неё необходимо избавиться сейчас,пока ещё не поздно.- О чём ты говоришь?! Как можешь ты говорить мне такое?! Я император, Хранительравновесия и Жрец обоих начал! Я давно уже не принадлежу Свету и не воюю с Тьмой!Как смеешь ты предлагать мне избавиться от Верховной Жрицы Аусеклиса? Ты знаешь,что, взойдя на престол, я давал клятву! Напомнить тебе, что будет со мной и Миртой,если я её нарушу? Ты сошёл с ума, отец. Я не желаю навлекать на нас гнев обоих богов!Если так суждено, пусть лучше будет поединок.- Этого от тебя и не требуется, сын, - лёгкая улыбка тронула бледные губы Понтифика. - Ясделаю всё сам. Ты же лишь поможешь мне создать декорации для этойзахватывающей драмы.- Виновный в смерти Верховной Жрицы поплатиться за это жизнью.- Без сомнения, - согласно склонил голову Понтифик.Император помолчал.- Кем ты решил пожертвовать на этот раз?- Думаю, учитывая озвученные тобой выше обстоятельства, тебе лучше этого не знать.- Ты должен понимать, что Тёмными обязательно будет проведено расследование и тех, чью вину докажут, не смогу защитить даже я. Если осуществится то, что ты задумал, поднимется такая буря, успокоить которую можно только кровью. Уверен ли ты, что это будет меньшим злом, отец? - Зло не бывает меньшим или большим, зло – это всегда зло, - усмехнулся Понтифик. - Но не беспокойся, никто из Светлых не окажется в этом замешан. Честь нашего Клана не будет запятнана кровью. Всё произойдёт само собой…Император замер, ожидая продолжения, но Понтифик внезапно умолк и даже устало прикрыл глаза. Какое-то время сын буравил отца взглядом, но поняв, что продолжения не будет, откинулся на спинку кресла и задумчиво опустил голову на сплетённые пальцами ладони. - Чего ты хочешь от меня? - У твоего сына скоро день рождения, ты ведь собираешься его отпраздновать?Адриан удивлённо поднял брови: - Конечно, так же, как и всегда. - Пусть в этом году всё будет немного торжественней. Лукасу ведь исполняется семь, священное число Ильтаира, чем не повод устроить пышное празднество? Может быть, даже бал? Обязательно нужно пригласить оба Великих Клана, чтобы Верховные Жрецы обоих начал благословили юного принца именем своих богов. Чем больше будет народу, тем лучше. - Не вмешивай в это моего ребёнка, - ледяным тоном произнёс император. - Успокойся, ему ничего не угрожает, если ты сделаешь всё как я говорю, - пристально глядя ему в глаза, произнёс Понтифик. - Мы же не можем упустить такой прекрасный повод продемонстрировать мир и равновесие, царящие в Империи.Адриан сжал подлокотники кресла так, что побледнели костяшки пальцев. - А если я откажусь? – тихо спросил он. - Не думаю, что ты поступишь настолько неразумно. Ты же понимаешь, что повод собрать всех в столице я всё равно найду, но тогда, боюсь, он будет менее радостным. Император молчал.- Ну же, Адриан, не упрямься, ты же сам понимаешь, что другого выхода у тебя просто нет. - Если то, что случится, как-то затронет моего сына или жену, клянусь, я тебя уничтожу, чуть слышно проговорил он наконец. — Вот и договорились, - с улыбкой поднимаясь резюмировал Понтифик. - Отрадно видеть, что ты по-прежнему послушный сын, почитающий отцовскую волю.