В его руках

Fill-The-Void-x-Him-I-x-Blue-Jeans-LIBERTO-Remix

Они стояли так близко, что между ними не осталось даже воздуха, только пульс, бьющийся в унисон. Это было как резкий всплеск жара, разрывающего его изнутри. Тэхен чувствовал, как чужие горячие руки крепко держали его талию, как пальцы впивались в его кожу сквозь белоснежный халат, как чужие губы забирали с его лёгких воздух. Тэхен ощущал, как каждая клетка откликается, как всё его тело охватывает пламя. Галли держал его, как держат последнюю надежду, крепко, но с той дрожью, что бывает у тех, кто боится потерять что-то невероятное ценное.

Мир сжимался вокруг них, до размеров их дыхания, до трепета ресниц, до одного бесконечного сейчас. И внутренние стены рушились с оглушающим грохотом, позволяя накатывающему желанию поглощать полностью. Это была не просто страсть, не просто жжение внизу живота, это было чем-то куда более глубоким. Тэхен чувствовал, как его собственный разум рушится. Все границы: кто он, где он, кем был до - растворились. Он не был больше просто человеком, прилетевшим на этот остров. Он был теперь частью этого мира. Частью Галли.

Кровь вскипает, словно внутри все скручивает, а сердце находиться в бешеном ритме, что кажется, еще одна секунда и оно выпрыгнет, прямо из груди, прямо ему в руки.

Омега чувствовал горячее дыхание мягких губ, отпустивших его из собственного плена, и словно голодных, примкнувших к его шее. Тэхен глухо выдыхает и откидывает голову слегка назад, позволяя целовать за ухом, медленно спускаться вниз, до плеч, до ключицы. Его руки жадно хватались за чужую крепкую шею, словно если он сейчас расслабит хватку - свалиться вниз, не в силах больше себя удержать на ногах.

Он открывает ему полностью доступ к шее, к плечам, словно открывает доступ к сердцу, впуская альфу внутрь. Доверяя, обнажая собственное слабое место, когда второй, словно похож на зверя, готовящегося его разорвать, жадно впивается в него губами. Стоит Тэхену снова выдохнуть, как кажется, практически со стоном, звук расходится по комнате, нарушая тишину. Он чувствует, как его тело сжимают крепче, как прижимают к своему обнажённому, Тэхен чувствует, как запах Галли становится сильнее. Он заполняет комнату, он осаждается в его лёгких, но не давая задохнуться. Нет, Тэхен сейчас впервые так глубоко может дышать, так жадно глотать воздух, словно боится, что больше не сможет почувствовать.

Галли чувствовал, как в груди поднимается шторм, как что-то огромное, невыносимое, наконец рвётся наружу. Тэхен - его проклятие, его спасение, его свет и тьма, собранные в одно дыхание. Внутри весь его контроль, все это время находящийся под толстыми цепями рвется.

Он не скрывал от себя то, что хотел этого омегу ещё с самого начала: с момента, как почувствовал его запах, как шел за ним, словно обезумевший пёс. Когда впервые взглянул в эти карие глаза, в которых было столько бури, что она могла тут же снести его, не давая крепко держаться на ногах. С тех самых пор, как расстояние между ними сократилось, как омега позволил себя нарочно коснуться, с "Мистер Чон", с "Ты псих", с этих колких слов, звучащих в его сторону. И что скрывать, если его нутро хотело ещё этого омегу тогда, на западном побережье, когда ему срывало крышу от его угроз. Когда Тэхен был зол, когда уязвим, когда мягок и резок, когда глаза, полны страха, искали его в тьме склада.

Когда, вернувшись домой, неся на себе тяжёлое бремя, его впервые кто-то ждал. И по Тэхену действительно это было видно: омера ждал, его глаза загорелись, стоило Галли войти в дом. Ему ещё тогда хотелось прижать омегу крепко, зарыться носом его шею, вдохнуть его сладкий аромат: маракуйю и мяту, что он теперь носит в своем сердце каждый день.

И вот сейчас он наконец-то в его руках.

Сейчас и навсегда Тэхен принадлежит ему: его губы, мягкие и сочные, сладкие, словно политые медом. Его дыхание, тяжёлое, глубокое, словно ему все время перекрывали воздух, сейчас же дали возможность дышать. Его шея, хрупкая, его талия под пальцами, его прикрытые глаза с подрагивающимися ресницами. Тэхен наслаждался моментом, он больше не боялся, не злился, он больше не плакал. Больше не бежал.

И когда губ омеги касается лёгкая улыбка, впервые принадлежавшая альфе, впервые по его причине - Галли срывает крышу.

Зверь внутри срывается с цепи. Альфа резко наклоняется вперёд, заставляя Тэхена подогнуть колени и упасть на кровать. Глухой звук, и омега оказывается под ним: его красные волосы разлетелись по алому шёлку, почти сливаясь, его глаза полны неожиданности, а пухлые губы от поцелуя слегка приоткрыты. Галли их и находит, накрывая своими, но при этом не приближаясь полностью телом, держа планку. Левым коленом он становиться на край кровати, рядом с ногами Тэхена, а руками с двух сторон от чужих хрупких плеч. Тэхен отвечает сразу, раскрывая губы, позволяя их горячим языкам сплестись в жарком танце. Он снова тянет руки на крепкие плечи альфы, сжимая их, даже уже лёжа, все равно чтобы удержаться.

Но Галли быстро отстраняется, оставаясь над ним. Ему открывается невероятный вид: халат красиво лежал на Тэхене, раскрывая вид на ключицы, и глубокое декольте, но не позволяющий увидеть больше. Далее левая нога Тэхена была слегка поднята, от чего подолы халата спали, обнажая чужую загорелую после пляжей кожу.

- Ты невероятно красив, - низкий томный голос оглушает омегу, заставляя теплеть все внизу живота. - И невероятно сексуален.

Эта фраза оставляет на щеках Тэхена алый румянец, который омега пытается скрыть отвернувшись и прикрывая лицо ладонью.

- Нет, я хочу видеть тебя, - Галли тут же убирает ладонь, сцепляя пальцы как и на второй руке, вжимает их в постель, не давая и шанса отнять руки. - Смотри на меня, Тэхен.

В голосе заиграл лёгкий приказный тон, от которого сердце омеги сжалось. Когда их взгляды встретились, всё внутри словно сорвалось с орбит. Огонь прошёл между ними, как электричество, как удар, как нечто большее, чем чувство, как сила, что движет планетами. А теперь ими. В карих металось дикое желание, которое до последнего хотели скрыть, а в черных - огонь, готовящийся сжечь все вокруг. Галли чувствовал, как мир рушится вокруг, как небо вспыхивает и исчезает, как будто сама вселенная, устав от их сопротивления, решила соединить их навсегда. Тэхен смотрел на него и в этом взгляде не было страха, ни тени сомнения, только дикая, ослепительная вера и желание.

И они оба знали: здесь не место рассудку. Здесь только инстинкт, судьба и тишина, в которой слышно биение двух сердец.

Галли осторожно коснулся его лица, так, будто боялся разрушить чудо. Но прикосновение вышло неосторожным, слишком живым, слишком жадным. Оно сожгло воздух между ними, и рука альфы медленно спустилась вниз, ведя по шее. Медленно, аккуратно, словно боясь спугнуть, но Тэхен уже не хотел бежать, не хотел бояться, он только ждал. Ждал и жаждал больше, глубже, откровеннее, жарче. Когда рука коснулась подолов халата с губ омеги сорвался неожиданный стон.

Тэхен смотрел на него широко раскрытыми глазами, как на явление, что невозможно объяснить. Он чувствовал себя потерянным, и одновременно найденным. Всё, что было прежде, этот туман, случайность, иллюзия. Все перестало существовать , только она, истина, вот его реальность. Руки Галли это его земля, его небо, его дом.

И когда они скользят ниже, к узлу на халате, омега задерживает дыхание. Альфа медленно, словно наслаждаясь каждой секундой, распахивает его, открывая себе полностью вид на обнажённое тело. Слегка подкаченную, часто вздымающуюся грудь, с нежно розовыми ареолами сосков, далее очертания ребр и аккуратные, словно выточенные из мрамора изгибы талии. Альфа сразу же наклоняется, отпуская руки Тэхена, скользит по талии, а губами оставляет лёгкие поцелуи по всей груди, задерживаясь на сосках. Кожа под губами горит, словно раскалённая, готовясь обжечь. Галли слышит, как Тэхен часто дышит, как тонкие пальцы сжимают простыни, стоит его руке с талии скользнуть на бедро. Сначала лёгкие изучающие даижения, кожа под руками нежная, мягкая, но в то же время альфа чувствует напряжение.

Омега под ним дрожит: не от холода, не от страха, а от дикого возбуждения, так моментально, словно цунами, накрывшего его. Каждый жест был откровением. Каждое касание как вспышка света, что выжигала старые страхи. Галли чувствовал, как Тэхен дрожит, но это была дрожь жизни, силы, пламени, пробудившегося после долгой зимы. Тэхен позволяет себе зарыться руками в влажные волосы альфы, когда его поцелуи становились все ниже. Сначала ребра, потом плоский живот, а дальше все ниже, все глубже, все откровеннее. И вот, Галли оказывается на корточках, притягивая за бедра Тэхена ближе к краю, заставляя раздвинуть согнутые в коленях ноги.

От этого щеки Тэхена горят ещё сильнее: не то, чтобы он был в этом плане скромен или застенчив, нет, но суть была другая. У Тэхена не было другого альфы, кроме Хосока. Они друг друга знали полностью, изучив все точки наслаждения. Но сейчас, когда он оказывается полностью обнаженным, в такой откровенной позе перед мужчиной, с которым он знаком от силы неделю - невозможно не скрыть смущения. И сама ситуация даже кажется Тэхену абсурдной, так быстро в постель его никто не загнал, даже Хосоку и то, пришлось потратить месяц. А здесь.

- Раздвинь ноги шире, малыш, тебе стоит расслабиться, - томный голос, крепкие руки держащие бедра, и внутри омеги сгорает собственное сердце.

Этот мужчина не просто вызывает в нем бурю, это не только взрыв злости, влюбленности, противоречивости, но и страсти, жажды этих рук. Желания быть не только возле него, но и под ним. Тихо стонущего, боящегося разрушить вязкую тишину, когда пальцы гладят его ноги, заставляя поставить лодыжки на крепкие плечи. Стоит этим пальцам вдруг опуститься ниже, прямо к его ягодицам, промежности и войти внутрь, как с губ срывается стон. Не сдержанный, а настолько казавшийся Тэхену громким, что все в этом доме услышали его. Но что самым крышесносным было то, что его услышал Галли. Омега видел, как его уголки губ поползли вверх, его расслабленные веки открывали взгляд, полный похоти и желания. Тэхен не в силах был его выдержать, сразу же отвел голову в сторону, прикрывая глаза.

Альфа аккуратно растягивал его, сначала один палец, второй, паралельно целуя внутреннюю сторону бедра. И уже спустя достаточно короткое время Тэхен сам, хватаясь руками то за простынь, сжимая ее, то за собственные бедра, самостоятельно насаживался. Двигался в такт, искусав мягкие губы, казалось бы до крови. Тэхену хотелось больше, глубже, быстрее, ему не хватало пальцев, нет, ему хотелось ощутить внутри альфу полностью.

- Молодец, хороший мальчик, - голос был на грани срыва, хриплый, выдающий то, как альфа себя сдерживал не набросится и не взять омегу силой.

Он вытягивает пальцы, опускает ноги Тэхена на край кровати и поднимается. Омеге открывается снова вид на обнаженный верх, на напряжённые мышцы под кожей. Тэхен приподнимается на локтях, его губы приоткрыты, дыхание тяжёлое, а глаза, слегка влажные, приоткрытые, полны наслаждения поднимаются вверх, встречаясь снова с чужими черными. И между ними не осталось ни воздуха, ни смысла. Только желание видеть друг друга, даже если для этого придётся ослепнуть. Галли видел в Тэхене сейчас океан, бурю, звёзды, всё, что когда-то не думал приобрести. Тэхен видел в нём целый мир, израненный, но живой, настоящий, ему теперь принадлежавший.

Галли не успевает ничего сделать, как Тэхен уже оказывается сидящим перед ним на краю кровати, а рука вдруг касается его пресса. Нежные подушечки пальцев аккуратно скользят по кубикам, исследуя. Альфа не ворушится, позволяя рукам скользить все ниже, упираясь в резинку серых штанов. Глаза омеги непроизвольно с красивых видов рельефного тела падают на выпирающий бугорок и он понимает сразу: под серой тканью не было нижнего белья. Тэхен сглатывает, тяжело, его руки предательски дрожат, но все его нутро не собиралось отступать. Нет, омега уже достаточно набегался, пора бы уже остановиться.

Затаив дыхание, Тэхен приспускает резинку штанов, заставляя чужой, налитый кровью, член выскользнуть наружу. Омега закрывает глаза, чувствует, как рука альфы ложится на его волосы, мягко, не торопя, и обхватывает руками у основания. Сначала аккуратно ведёт кончиком языка от основания к головке, нежно, а внутри у самого вскипает кровь. Так близко, чужая кожа горяча, и он сам плавиться от этого жара, он чувствует, когда обхватывает головку губами, как каждая мышца в теле Галли напрягается. Пару движений вниз вверх и уже слышится томный стон, глухой, низкий, наслаждение для его ушей. Тэхен чувствует, как из-за обильного выделения слюны она стекает по его губам, по подбородку, даже капая на мягкий ковер. Но омега не останавливается, уже спускаясь на колени для удобства, хватаясь руками за чужие бедра. Рука Галли все ещё остаётся в волосах, слегка их сжимая у корней, этим показывая на какой грани удовольствия он находится. Движения становятся более смелыми, резкими, Тэхен берет все глубже, паралельно оглаживая головку языком. Его дыхание не ровное, воздуха становится все мало, но останавливаться омега был не намерен. Ему хотелось доставить удовольствие, ему нравилось слышать совсем тихие стоны альфы, и от этого у самого внутри все теплело.

Но стоит Тэхену спустя время ускорить значительно темп, как пальцы резко хватают его, и отстраняют, заставляя омегу выпустить член со рта. Он поднимает голову и видит, как грудь Галли вздымается от тяжёлого дыхания, как его голова запрокинута назад, а по крепкой шее стекают капельки либо влаги от волос, либо пота.

- Хватит, малыш, иди сюда, - голос низкий, еле прорезается сквозь пелену удовольствия, и чужие руки мягко берут омегу за подбородок, заставляя подняться.

От возбуждения Тэхену слегка кружит голову, от чего его тело слегка пошатывает. Но омега поднимается, выпрямляясь, и его тут же прижимают к себе, впиваясь губами в его пухлые и влажные. Мир перестал вокруг быть твёрдым. Всё потеряло очертания: пол, воздух, стены, даже время. Всё стало огнём. Их дыхание было огнём. Их сердца - двумя звёздами, столкнувшимися в одно ослепительное сияние. Никто не должен был выжить в этом столкновении, но они не умирали, они перерождались заново. Каждый их поцелуй сейчас рождал нового Тэхена, который больше никогда не сможет стать тем, кем был раньше. Его руки обхватывают шею альфы и этот момент он старается запечатлеть в собственной памяти. Здесь и сейчас, омега не хочет, чтобы это заканчивалось, теперь он хочет навсегда принадлежать этим рукам.

Крепким рукам, что заставляют снова оказаться в постели, снова ощущать как они изучают каждый сантиметр его кожи. Галли сжимает бедра, ягодицы, гладит талию и ноги, а целует все глубже, все страстные, все яростнее, словно жаждет съесть омегу целиком. Тэхен чувствует, как с каждой секундой ему не хватает воздуха, но остановиться не в силах. Он предпочитает задохнуться в этих руках.

Галли освобождается от штанов и вот, они оба обнаженные, сплетённые два тела в одно. Холодный шелк встречает кожу лёгким покалыванием, но ничего сейчас так не будоражит его, как омега, обнимающий его за плечи, как жаждущий его, закидывающий ногу на поясницу, показывающий этим свое согласие на продолжение. А Галли оно и не нужно было, но прежде чем начать, он отстраняется от губ Тэхена. Альфа задерживает дыхание, наблюдая, как закрытые веки омеги до этого открываются, как трепещут его ресницы, как в глазах горит огонь. И он понял, он все правильно сделал.

Ради этого огня, что сжигает все внутри, альфа переступил порог в преступном мире туда, где его будут ждать. И они будут ждать его крови, его конца, его последнего дыхания и смерти, его полнейшего поражения. Но сейчас, сейчас Галли победитель, держащий в своих руках самую бесценную награду, о которой он и не мог мечтать. Теперь Тэхен полностью, и душой, и телом принадлежит ему, а значит, не существует вариантов, где альфа - проигравший.

Уже закинув и вторую ногу на поясницу, Тэхен чувствует, как альфа опускается чуть ниже, помогая себе рукой. Тэхен чувствует, когда Галли входит в него, как распирает все внутри, словно завязывает узел наслаждения. И вдруг всё стало слишком: слишком близко, слишком ярко, слишком живо. Омега вдохнул глубоко, пальцы его сомкнулись за шеей Галли и они оба замерли, как будто мир на миг замолчал, затаился, позволив им быть. Альфа делает все аккуратно, чтобы не навредить, чтобы не резко, не больно, паралельно покрывает чужие плечи, склоняя голову, лёгкими поцелуями. Но сам в то время держит внутри желание сорваться в бешеный темп. Но стоит ему войти глубже, стоит Тэхену глухо, со стоном, выдохнуть, сомкнуть на пояснице свои лодыжки, слегла надавив, как внутри альфы все же что-то срывается.

Он входил до конца, резко, глубоко, паралельно придавив своим телом чужое хрупкое. Стон с пухлых приоткрытых руб срывается на громкий, заставляющий заглушить его поцелуем. Тэхен выгибается в пояснице, обнимает крепче, чувствует альфу в себе полностью, от чего собственное сердце сходит с ума. С распахнутых в миг глаз сыпятся искры, словно его пытаются поджечь, но он уже горит. Галли давит весом, от этого становиться тяжело дышать, но и чтобы он отстранился не хотелось. Его дыханьем становятся губы альфы, что накрывают его, целуют страстно, мокро, заставляя собственные бедра двигаться в такт чужим.

Альфа держит темп медленный, но глубокой, и он видит, как омега под ним словно сходит с ума. Тэхену мало, он мечется под ним, цепляется ногтями в кожу спины, оставляя лёгкие полосы рядом с уродливыми шрамами. Он выгибается, он хочет ещё, он стонет и с каждым разом, как Галли входит глубже - все громче и протяженее. Медленный темп позволяет альфе сфокусироваться на Тэхене: на его дыхании, на капельках пота, выступивших на его лбу, на приоткрытых губах, что в момент пересыхают от глубокого дыхания, на его приоткрытых веках, с дрожащими ресницами. В собственном сумасшествии Тэхен находит глаза Галли, и они встречаются. Здесь и сейчас только этот взгляд. Только его дыхание. Только огонь, который они не могли больше потушить, даже если бы захотели. И Галли впервые не думал о завтрашнем дне, о войнах, о врагах. Всё исчезло, все, кроме этого человека в его руках.

Наконец-то в его руках, под ним, стонущего от удовольствия, такого обнаженного, не только телом, но и душой. И Галли это приносит особенное удовольствие: он сумел коснуться не только его тела, он оставил след на его душе, который ничем и никогда не смыть. Это значило только одно: этот омега принадлежит ему целиком и полностью. Галли понял: больше нет пути обратно, нет прошлого и нет будущего. Есть только этот человек. Этот запах, сладкий, крышесносный. Этот ритм. Его дыхание. Тэхен не просто был рядом - он теперь стал его воздухом.

Галли, все ещё глядя на него, улыбнулся, слегка неуверенно, почти с болью, как улыбаются те, кто не верил, что может быть счастлив. И Тэхен в ответ тоже улыбнулся, прикрывая глаза, и не только от наслаждения, но и от принятия собственной судьбы. Она и вправду оказалась быстрее, чем он думал. Всё, что было разрушено в них обоих, начало собираться заново. Из обломков, из боли, из света.

И когда они снова соединились в поцелуе, мир, кажется, не выдержал. Он вспыхнул, распался и сотворился заново. Потому что именно так рождается вселенная, не из тишины, а из взрыва.

И этот взрыв звал их.

Темп становился быстрее, и вот, толчки резкие, грубые, заставляющие Тэхена чуть ли не кричать, выгибаться сильнее, и оставлять следы на спине Галли, как напоминания об этом моменте.

- Ещё...глубже... - омега просил, умолял, параллельно кусая собственные губы.

И его брали: глубже, сильнее, яростнее, его целовали, снова перекрывая воздух, его бедра сжимали до синих отметин. Это сводило с ума обоих, их дыхания становились одним целым, гулким унисоном. А комната все сильнее наполнялась смесью их запахов, они больше не витали в воздухе отдельно, сейчас они были едины. И эта смесь была яркой, почти взрывоопасной, с нотами страсти и отчаянной любви.

И всё, что когда-либо называли любовью, меркло перед этим мгновением. В нём было всё: рождение и гибель, боль и исцеление, свет и бездна. Они тонули в этом, и чем глубже падали, тем сильнее ощущали, что это необратимо.

Рывок на бок, и Тэхен оказывается сверху, крепкие руки держат его талию, не позволяя упасть, а собственные пальцы впиваются в чужую накаченную грудь. Теперь омеге открывается полностью вид на Галли, его глаза прикрыты, его грудь вздымается резко, и если прислушаться можно было уловить в тяжёлом дыхании гортанные стоны. И Тэхену нравилось, что он видит: как влажные волосы прилипали ко лбу, как на нем вздувались вены, как из приоткрытых век черные глаза блестели, смотря только на него. Тэхену нравилось в этой позе ощущать альфу ещё глубже, его бедра двигались круговыми движениями, медленно, но глубоко, словно слегка дразня альфу. Ему нравилось ощущать руки на талли, на ягодицах, крепко их сжимающих, держащих его в те моменты, когда голова кружилась от наслаждения. Тэхену сейчас нравилось абсолютно все происходящее.

Он откидывал голову назад, выравниваясь, насаживаясь глубоко, то наклоняясь ближе, захватывая Галли в поцелуй, паралельно приподнимая берда, чтобы альфе было удобно наращивать темп. В нем горело все: тело, все липкое от жара, сердце, бешено колотившееся. И сильнее всего горели губы от долгих и страстных поцелуев, которые омега то и дело облизывал, чувствуя чужой вкус. Тэхен сходил с ума, когда чужие руки грубо держали ягодицы, иногда, заставляя наращивать темп помогая бедрами, оставляли лёгкие шлепки. Сходил с ума и когда, стоило наклонится, его шею и грудь покрывали поцелуями, иногда даже прикусывая кожу. И он не боялся возможных отметин, что останутся на утро, нет. Они играли свою роль подписи о принадлежности этому мужчине. И подсознательно омега желал их на своем теле.

Они меняли позу за позой: Тэхен был снизу, сверху, раком, лёжа на боку, приподнимая одну ногу и закидывая на плече Галли. И это длилось, как им казалось, целую вечность. Шлепки, стоны, и стоило Галли задеть ту самую чувствительную точку внутри омеги, как тот срывался почти как крик наслаждения. Тэхен больше не сдерживал себя, ему уже было все равно, что их слышат. Ему хотелось чтобы его слышал только один человек, чье имя иногда шепотом вырывалось, стоило Галли нарастить темп. Между ними гремел гром, рвалось небо, дрожала земля. Их дыхание было рывками, их сердца били в одном ритме, и в этом ритме слышался хаос и гармония одновременно.

И вот, Тэхен снова лежит на спине, его ноги подняты, лежат на плечах альфы. Галли держит их за тонкие щиколотки, наращивая темп, паралельно целуя лодыжки. Тэхен хватался за всё вокруг, даже за воздух, чувствуя, как приближается к пику, чувствуя, как его дыхание сбивается, а сердце находиться в бешеном ритме. Галли сам был на исходе, но иногда, сбавляя темп, не позволял себе закончить раньше омеги. Он смотрел, как выгибается Тэхен, как широко открыт его рот, жадно хватающий воздух, как сокращаются мышцы вокруг его члена - понимал, вот вот, и с глаз омеги полетят искры. И эта картина засела в голове надолго, альфа никогда не испытывал такого наслаждения, наблюдая за омегой под ним. У него было много пассий, но все они были пустым смыслом, и ни один не сравнился бы с ним.

С тем, в ком Галли видел в первую очередь не тело, а собственную вселенную.

Тэхен заканчивает тихо, перестав на пару секунд дышать, содрогаясь от пика удовольствия. Галли, больше не сдерживая себя, резко выходит и кончает омеге на живот. Он, обессиленный, падает рядом, ища сразу же губы омеги, словно только они сейчас могли подарить ему чистый глоток воздуха. Тэхен прикрывает глаза, целует нежно, чувствуя, как кровь разносит по телу остатки оргазма, смешанные с накатывающей усталостью. Тэхен проводит кончиками пальцев по чужим губам после поцелуя, так, словно боясь, что если отпустит - всё исчезнет. Галли поймал его руку, прижав к сердцу. И Тэхен услышал гулкий, тяжёлый, живой звук, будто сама земля бьётся бешено под его ладонью.

- Я думал, у меня нет сердца, - хрипло смеётся, крепко сжимая маленькую на фоне его ладонь. - Слышишь, оно бьётся для тебя.

И Тэхен слышит, этот ритм совпадает с его, и в уголках его глаз собирается влага. Ведь теперь это сердце принадлежит ему, а его собственное...

Его собственное, что держали в клетке, наконец-то выпустили, позволяя выбирать. И Тэхен сделал выбор, окончательный.

Приняв душ и вернувшись обратно, лёжа в объятиях, они молчали долго, не говоря ни слова. Только глаза в глаза, только дыхание, только тепло. И в этом молчании было всё, что не нуждалось в объяснениях. Галли думал о том, что если завтра придёт война - он встретит её спокойно. Он знал теперь, ради чего стоит сражаться, ради чего можно погибнуть. А Тэхен, лежа на его плече, думал лишь об одном - пусть утро не приходит. Пусть эта ночь длится вечно. Пусть этот миг останется между ними, как след на коже, как отпечаток на душе, который не смоет ни дождь, ни время.

И, может быть, где-то там, за окнами, мир продолжал рушиться и строиться заново, но для них время остановилось. Они лежали рядом, два человека, два сердца, два дыхания, ставшие единым ритмом. И в этой тишине Галли впервые понял: его сила больше не в оружии, не во власти, а в способности беречь. А Тэхен - что любовь не всегда громкая. Иногда она просто приходит, тихо кладёт ладонь тебе на сердце и остаётся в нем.

Ночь уже почти растаяла в тишине, но в спальне по-прежнему царило то мягкое, густое тепло, слияние их запахов, что обычно остаётся после всплеска любви. Алые простыни, сбитые и мягкие, казались волнами затонувшего моря, в котором теперь отдыхали двое. Галли лежал, глядя в потолок, где дрожали отблески света луны из-за тонких занавесок, а Тэхен тихо дышал у него на плече, пальцами лениво касаясь его груди, будто проверяя здесь ли он, не исчез ли.

Мир вокруг будто растворился, не существовало ни войны, ни тревоги, ни тех, кто ждал снаружи. Было только это дыхание, тёплое, ровное, и биение двух сердец, синхронное, словно они давно знали ритм друг друга.

- Не хочу, чтобы ночь кончалась, - прошептал Тэхен, не открывая глаз. Голос его был хриплым от усталости, от нежности. - Пусть утро подождёт, пусть весь мир подождёт.

Галли улыбнулся еле заметно, не отвечая сразу. Его рука привычным движением скользнула по обнаженной спине омеги, будто запоминая каждый изгиб, каждый вдох.

- Если бы я мог остановить время, - тихо сказал он. - Я бы, наверное, сделал это именно сейчас.

Тэхен приподнял голову, взглянул на него.

- У тебя... так много шрамов, - осторожно произнёс он, будто боясь обидеть. - На спине, на плечах, расскажи о них. Ты ведь раньше не был Галли? Как ты пришел к тому, что сейчас имеешь?

Галли чуть выдохнул, угол его губ дрогнул.

- Это старая история, - сказал он после короткой паузы. - Да, когда-то у меня было другое имя, совсем простое. Но жизнь распорядилась иначе.

Он повернул голову к нему, глаза блеснули в полумраке.

- Это имя мне дали. Один человек. Мой тогдашний босс. Я был молод, горяч, хотел доказать всем, что сильнее, чем есть на самом деле. Он дал мне его за крепость, упертость и силу идти до конца. И ведь знаешь, в ямайском дворе значение "Галли" - это петух, всегда тот, кто дерется до конца.

- Петух? - Тэхен выдал лёгкий смешок, представляя альфу в роли петуха, из тех, кто участвует в уличных боях.

- Тебе может это показаться действительно смешным, - улыбается, рукой подымаясь к ярким волосам омеги. - Но значение здесь другое, это лидер, тот, кто не боится умереть за свое. И, наверное, я слишком вжился в это имя, чтобы вспомнить, кем был до него.

Тэхен дальше просто слушал, уже не перебивая. Он не пытался утешить, просто проводил пальцами по его плечу, будто соединяя все неровности кожи в одну непрерывную линию.

- А тебе больно вспоминать о них, о прошлом? - спросил омега, с осторожностью.

Галли тихо вздохнул.

- Иногда. Но знаешь... боль не всегда враг. Она напоминает, что ты ещё жив. А теперь, что есть ради кого быть живым.

Эти слова задели что-то глубоко внутри Тэхена. Он прижался к нему сильнее, уткнувшись лбом в его шею.

- Я никогда не думал, что могу чувствовать себя так... спокойно, - шепнул он. - Рядом с человеком, которого должен был бы бояться. Но сейчас... мне кажется, я наконец-то дома.

Галли не ответил, просто обнял крепче. Тэхен услышал, как ровно бьётся сердце под его ладонью, и вдруг понял: вот она, тишина, которой он всю жизнь искал место. Не в стенах, не в городах, а в чьих-то руках.

За окном все сдавались в плен ночи, а бледные лучи луны едва касались стекла. Но здесь, среди алых простыней, всё оставалось неподвижным. Тэхен успел подумать, что, может быть, завтра всё изменится. Что мир снова вторгнется в эту хрупкую тишину. Но пока он дышит в такт с Галли, пока чувствует его тепло, всё остальное не имеет значения. Он закрыл глаза, чувствуя, как тяжелеет тело, как сон медленно накрывает их обоих. И последней мыслью было не слово, не страх, не вопрос, лишь ощущение: здесь его место. Рядом. Навсегда.

Сначала было только ощущение тепла. Тэхен будто плыл где-то между сном и явью, в том зыбком состоянии, когда тело уже просыпается, а сознание всё ещё держится за сладкий покой, не желая отпускать. Под веками мягко дрожал свет, утренний, золотистый, пробивающийся сквозь тяжёлые тёмные шторы. Воздух был неподвижен, густ, насыщен тем тихим покоем, который бывает лишь в тех домах, где ночь прошла без тревоги.

Он лежал, прижимаясь щекой к подушке, и чувствовал под собой шелковистую гладь простыней, алых, тёплых, словно в них до сих пор сохранялось чужое дыхание. В груди разливалось спокойствие, но в нём таилась капля чего-то нежного и щемящего, как эхо сна, которого он не мог вспомнить. Тэхен медленно приоткрыл глаза и мгновенно понял, что это не сон.

Перед ним все та знакомая комната, чуть затенённая, пропитанная запахом тропического дождя и чего-то терпкого, почти пряного. Солнце робко скользило по стене, на которой отражалась зыбкая тень от лёгких занавесок. Всё вокруг было так реально, что сердце Тэхена сбилось с ритма. Он знал, где находится.

И тут внезапное, острое осознание. Рядом было пусто. Место, где должен был лежать Галли, уже остыло. Простыня холодила пальцы, когда он провёл по ней ладонью, словно проверяя, не ошибся ли. На подушке осталась вмятина, след чьей-то головы, запах, его запах, сдержанный, глубокий, чуть горьковатый, как хороший табак, смешанный со свежестью дождя.

Но самого Галли не было.

Тэхен долго лежал, глядя на этот холодный след, и внутри его медленно начинало подниматься странное чувство, не тревога, нет, а какая-то тихая растерянность. Он ведь хотел проснуться иначе. Хотел, чтобы, открыв глаза, увидеть рядом того, кто стал за эту ночь его дыханием. Хотел, чтобы солнце светило на двоих, чтобы рука, сильная и теплая, по-прежнему лежала на его талии.

Но рядом была только пустота.

Он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе внутреннее равновесие. Всё хорошо, говорил он себе. Всё в порядке. Галли, наверное, просто встал рано, ведь он из тех, кто не умеет спать спокойно, кто живёт в постоянной готовности к действию. Он не исчез, он просто... где-то рядом.

Поднявшись, Тэхен почувствовал, как на плечи медленно ложится утренний воздух, прохладный, с запахом свежести, будто дом дышал на выдохе. На полу у кровати лежал его халат. Он нагнулся, поднял его и, обернувшись, на миг задержал взгляд на кровати: в красных складках простыни, в том хрупком беспорядке, где ещё хранилось тепло ночи.

Омега накинул халат и тихо вышел из комнаты.

Коридор встретил его мягкой полутьмой. В нём стояла утренняя тишина, та, что будто знает всё и молчит, пока не решишься нарушить её шагом. Под босыми ногами прохладно от гладкого паркета, стены темны, но утренние лучи уже крадутся по ним из-за углов. Где-то вдалеке звякнула посуда, лёгкий, почти прозрачный звук, будто напоминание о жизни внизу. Тэхен спустился по лестнице, медленно, держась за перила. И чем дальше он шёл, тем сильнее ощущал запах кофе, густой, свежемолотый, тот самый, который наполняет дом утренним смыслом.

На первом этаже было светло. Сквозь панорамные окна в гостиной струились лучи солнца, ложась длинными полосами на мраморный пол. Где-то за стеклом, во дворе, мелькала тень охранника, ровное, ритмичное движение, словно тиканье живых часов. Мир жил, двигался, просыпался.

И тогда из кухни показался дворецкий, тот самый, с мягким лицом, чуть усталым взглядом и лёгкой улыбкой, в которой чувствовалась забота. Увидев Тэхена, он сразу выпрямился, будто готов был поклониться утру вместе с ним.

- Доброе утро, господин, - сказал он с лёгким поклоном, и в его голосе было настоящее тепло. - Вы сегодня так рано поднялись.

Тэхен кивнул, улыбнувшись в ответ, но улыбка вышла чуть рассеянной.

- Доброе утро, - произнёс он тихо, и взгляд его почти сразу скользнул к окну, за которым светился зелёный сад. - А... Галли?

Дворецкий не удивился. Наоборот, словно ожидал этого вопроса. Его губы чуть тронула доброжелательная улыбка.

- Господин Чон всегда встаёт рано, - ответил он спокойно, почти с гордостью. - Сейчас он в саду. Я как раз собирался отнести ему кофе.

Тэхен замер на мгновение, а потом, сам не зная почему, тихо сказал:

- Я... я сам отнесу.

Слова прозвучали мягко, почти шёпотом, но в них было что-то твёрдое, словно решение, принятое сердцем, а не разумом.Дворецкий приподнял брови, однако не стал возражать. Он только коротко кивнул, как человек, который всё понял без лишних объяснений.

- Конечно, господин. Тогда я приготовлю кофе и для вас, - он повернулся, и его движения были размеренны, аккуратны, будто всё, что он делал, имело своё внутреннее достоинство.

Тэхен тем временем стоял, чувствуя, как солнце из-за окна мягко касается его лица.На мгновение ему показалось, что даже воздух здесь другой, более густой, тёплый, наполненный чем-то живым, чем-то, что невозможно объяснить словами.

Всё было как-то особенно спокойно. И, может быть, впервые за долгое время, он не чувствовал страха. Только лёгкое волнение, то самое, что бывает перед встречей с кем-то, чьё имя уже навсегда вписано в твою душу. Тэхен ждал этот момент, увидеть его снова, посмотреть, как утро ложится на его черты, как солнце золотит волосы и отражается в глазах.Он просто хотел убедиться, что всё, что было вчера, не растворилось вместе с ночью.

И теперь, стоя среди света и запаха кофе, он понимал: это утро - начало чего-то нового. Не громкого, не ослепительного, а тихого, тёплого, как дыхание на шее. Такого, что остаётся в памяти навсегда.

Когда он вышел во двор, утро уже окончательно вступило в свои права. Солнце поднималось медленно, словно не желало разрушать тишину, ещё сохранявшуюся в саду. Лучи осторожно скользили по влажной траве, в которой блестели крошечные капли росы, и вся зелень вокруг казалась ожившей, свежей, чуть прозрачной от света, будто сотканной из дыхания и ветра. Воздух был прохладен, но не холоден; в нём чувствовался аромат мокрой земли, цветущих кустов и свежесваренного кофе, что поднимался лёгким паром с подноса, который Тэхен держал в руках.

Шаги по каменным плитам звучали едва слышно, будто сам сад не хотел быть потревожен. Слева, за живой изгородью, блестела гладь бассейна, в котором солнце отражалось жидким золотом. Вода была неподвижна, и лёгкий ветерок лишь иногда трогал её поверхность, создавая круги, похожие на дыхание.

Галли сидел чуть поодаль, у небольшого круглого столика, где на белой скатерти лежали аккуратные папки, несколько листов, планшет и раскрытая книга. Он был повернут спиной к дому, и утренний свет ложился на его плечи, делая очертания фигуры мягче, спокойнее. Волосы, чуть растрёпанные, с лёгким блеском блестели в лучах.

Тэхен на мгновение остановился, не решаясь прервать это спокойствие. Ему вдруг стало странно, вот так смотреть на него со стороны, видеть, каким Галли бывает, когда не видит никого вокруг. В этом утреннем одиночестве было что-то невероятно притягательное: спокойствие силы, сдержанная концентрация, будто даже солнце старается светить тише, чтобы не помешать. Но шаг всё же выдал его. Камешек под ногой чуть хрустнул, и Галли, не оборачиваясь, будто сразу почувствовал, просто лёгким поворотом головы, чуть напрягшимися плечами, тем особым вниманием, которое всегда было в нём, словно частью его природы.

Когда он наконец обернулся, его взгляд смягчился, а на лице появилась едва заметная улыбка, тихая, настоящая, та, что появляется не по привычке, а из внутреннего тепла.

- Доброе утро, - сказал Тэхен, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но всё же в нём проскользнула робкая нота. - Я принёс тебе кофе.

Он поставил поднос на стол, и пар из чашки сразу потянулся вверх, растворяясь в утреннем воздухе. Галли на мгновение посмотрел на чашку, потом на него, внимательно, как будто запоминал каждое движение. Его улыбка стала чуть шире, но мягче, с какой-то тихой благодарностью, в которой было больше смысла, чем в словах.

- Спасибо, - произнёс негромко, и голос его был хрипловат, утренний, будто в нём ещё оставалась ночь. - Садись, позавтракай со мной. Скажи дворецкому, что ты хочешь, и он принесёт.

Тэхен невольно улыбнулся.

- А как его зовут? - спросил он, слегка смущённо, опуская взгляд. - Я всё забываю.

- Минсон, - ответил Галли просто, делая глоток кофе.

Омега кивнул, запоминая это имя, и сел напротив. Стул чуть скрипнул, и в этом звуке было что-то уютное, домашнее. Между ними лёг свет, разделяя и связывая одновременно.

Некоторое время они сидели молча. Ветер тихо шевелил страницы раскрытой книги и каких-то документов на столе, солнце плавно поднималось всё выше, и утро постепенно становилось ярче, увереннее. Тэхен наблюдал за Галли, за тем, как тот слегка морщил лоб, пробегая глазами по строкам, как сильные пальцы аккуратно переворачивали страницу. На лице альфы было спокойствие, но не бездумное, в нём чувствовалась сосредоточенность, как у человека, который привык держать под контролем даже собственное дыхание.

И всё же... было что-то в этом утре, что делало Галли мягче. Может быть, свет, ложившийся на его кожу; может, тишина сада, или сам факт того, что рядом сидел Тэхен, но всё в нём казалось другим. Ближе. Теплее. Настоящим.

- Чем ты занимаешься? - спросил Тэхен наконец, с лёгкой улыбкой, кивнув на папки.

Галли не сразу ответил. Он опустил взгляд на бумаги, как будто на секунду забыв, что они там лежат, потом снова посмотрел на него, с лёгкой тенью иронии в глазах.

- Рабочие дела, - произнёс он спокойно. - Ничего интересного. Бумаги любят меня по утрам больше, чем люди.

Тэхен тихо рассмеялся, его смех лёгкий, почти беззвучный, но в нём было то тёплое, что делает любое утро живым.

- Странно, - сказал в ответ. - Мне кажется, что ты из тех, кого даже бумага боится.

Галли чуть приподнял уголки губ.

- Возможно,- ответил он. - Но даже ей иногда приходится быть рядом.

Он сделал ещё один глоток кофе, и Тэхен вдруг поймал себя на том, что просто смотрит на это простое движение, на то, как солнце ложится на его руку, как живая тень от чашки бежит по столу. Всё это казалось ему каким-то новым, будто мир впервые позволил ему быть в нём без страха. Минсон подошёл к ним неожиданно, разрушая нежную утреннюю идиллию, ставя кофе для Тэхена на столик.

- Господин, что желаете на завтрак? - обратился он к Тэхену, что невольно от неожиданности вздрогнул и обернулся.

- Наверное, простых тостов, с авокадо и лососем.

- Хорошо, пару минут и все будет готово.

Дворецкий кивнул и сразу же поспешил обратно в дом. А Тэхен вернул фокус своего внимания на альфу.

- Ты завтракаешь только кофе?

- Да, - голос был ровный, Галли отвечал, не отводя глаз с бумаг. - Я не люблю плотный завтрак, а крепкий кофе помогает взбодриться.

Тэхен смотрел на него, и так было приятно узнавать какие-то маленькие детали. Они не существенны, но от их знания тепло разливается внутри груди, согревая. Омеге хотелось каждый день так завтракать, даже если все внимание альфы не направлено на него. Ему просто хотелось сидеть рядом, болтать о чем-то, чтобы его слушали. Ему хотелось самому заглянуть в бумаги и поинтересоваться глубже чем живёт этот альфа.

- Как тебе спалось? - неожиданно спросил Галли, переведя взгляд прямо на него.

Тэхен чуть замялся, потом опустил глаза, улыбаясь уголком губ.

- Замечательно, - ответил совсем тихо, невольно улыбаясь, - Наверное, впервые за долгое время.

Он на секунду замолчал, потом добавил, так же негромко, почти шёпотом:

- Но... я хотел проснуться и увидеть тебя рядом. А проснулся и никого не было.

Галли не сразу ответил. Он посмотрел на него с тем вниманием, в котором было всё и мягкость, и что-то почти болезненно личное.

- Прости, - произнёс наконец, спокойно, но в его голосе было то редкое, человеческое, настоящее сожаление. - Я не хотел уходить так рано, мне самому нравилось лежать с тобой и слышать твое сопение. Просто...работа. Утром это мой способ не думать.

Тэхен поднял взгляд.

- А я хотел думать, - тихо сказал он, чувствуя, как щеки наливаются румянцем и он опускает взгляд на тарелку с горячими тостами, которые только что принес дворецкий. - О том, что произошедшее вчера не было сном.

И Тэхен поднял глаза, сразу встретив чужие черные, с искрами тепла. Они долго смотрели друг на друга, и солнце в этот момент будто стало ярче, отражаясь в их взглядах. Тишина, что зависла между ними, была не неловкой, а наоборот, тёплой, как прикосновение. Где-то неподалёку пропелась птица, в саду зашуршали листья, и всё это будто сливалось в одну мелодию, в которой не нужно было слов.

Галли отвёл взгляд, поставил чашку на стол, и вдруг тихо сказал, больше себе, чем ему:

- Знаешь, я никогда не просыпался и не думал, что кто-то может ждать меня.

Тэхен не ответил. Он просто смотрел так, как смотрят на тех, кто становится чем-то большим, чем просто человеком рядом. Тэхен взял в руки тост, поднёс её к губам, чувствуя жар хлеба после тостера. И вдруг улыбнулся, чуть грустно, но с теплом.

- Тогда, может быть, это утро - для начала, - произнёс тихо, не нарушая покой вокруг. - Чтобы ты привык.

Галли посмотрел на омегу, и в его взгляде промелькнуло то, что нельзя описать ни словами, ни жестами. Это был тот редкий миг, когда даже солнце замирает, боясь разрушить хрупкость момента.

- Может быть, - ответил Галли, и голос его прозвучал чуть тише, чем обычно.

Они сидели долго, не торопясь, просто позволяя утру течь. Ветер приносил запах жасмина, тени деревьев двигались по газону, а в воздухе было что-то почти священное ощущение начала, тишины, в которой зарождается доверие. Иногда Галли снова брал в руки папку, иногда что-то записывал, но Тэхен знал, всё это лишь движение рук, а взгляд альфы то и дело возвращался к нему. И он чувствовал, что это больше, чем просто утро.

Они сидели ещё так где-то с полчаса, будто пытаясь продлить и записать эти минуты на память, чтобы потом, в дни, когда всё вокруг станет шумом, можно было вернуться к этому тихому осколку утра и понять, откуда всё началось. Солнце уже поднялось выше, его полосы развели по газону тёплые дорожки, и в каждом чуть заметном движении, у листьев, на воде бассейна, читалась простая аксиома: мир живёт дальше. Но за этой простой истиной угадывалась и другая, более тяжёлая, то, что жизнь может меняться мгновенно, одним необратимым шагом, и этот шаг уже был сделан.

Тэхен уже доел твои тосты, сидел всматриваясь как солнце блестит на поверхности воды в бассейне. Он больше не хотел возвращаться назад в отель; мысль о том, чтобы снова оказаться в привычных стенах, среди тех, кто жил обычной жизнью, звучала теперь чуждо, как будто вчерашняя ночь отгородила его от прежних правил, от прежних представлений о том, что безопасно и что нет. Ему казалось, что тут, в доме Галли, даже воздух другой: наполненный обещанием, печатью новой принадлежности. Его принадлежности этому альфе.

- Я не хочу возвращаться, - сказал он наконец, в этих словах прозвучала решимость, но и робость одновременно, как у того, кто впервые собирается оставить всё знакомое ради чего-то неизвестного. - Я хочу остаться здесь. Пусть хоть немного.

Галли посмотрел на него с той смесью мягкости и строгости, что Тэхен уже успел распознать как частичку его натуры: альфа умел быть одновременно теплом и щитом. Он отложил папку, поднял голову, и на мгновение в его взгляде отразилась вся та тяжесть, что не уместилась в утреннем покое: тени встреч и разговоров, лица людей, которые рассчитывают на его решения, карты, пункты планов, долгие ночи, в которых он привык вычерчивать линии защиты и нападения.

- Твой друг переживает, ты сам мне вчера сказал, - тихо ответил Галли. - Чимин волнуется. И у меня полно работы. Я не могу позволить, чтобы ты грустил здесь один, потому что тогда тревога тебя найдёт там, где её меньше всего ждут.

Тэхен почувствовал, как в нём поднимается новый порыв: нежелание признавать себя чем-то, что нужно охранять как ранимую вещь. Противоречие между желанием быть рядом и пониманием, что быть рядом сейчас значит подвергать кого-то опасности.

- Насколько это серьёзно? - спросил омега тихо, но в слове прозвучала не просто любопытная тревога, а запрос души, которая пытается соотнести поступок с ценой, заплаченой за него. - Насколько серьёзен шаг, который ты сделал ради меня? Ты убил его... ты убил... Что это значит теперь?

Вопрос повис в воздухе, как камень в воде, послуживший причиной колец тревоги, расходящихся всё дальше и дальше. Взгляд Галли потемнел. Он хмурился не от злости, а от того тяжёлого знания, которое ношение власти приносит в подарок. Знание, что нет пути назад, когда один поступок ломает устои, что каждый шаг, сделанный сердцем, может стать причиной урагана, и что он, кто привык быть причастным к судьбам многих, сам теперь становится мишенью.

Галли не хотел обсуждать это. Не потому, что ему стыдно, стыд не принадлежал ему: он знал цену и смысл своих дел, а потому, что такие вещи не говорятся с теми, которых хочется уберечь от страха и от правды. Галли сделал паузу; его пальцы сжали край чашки, словно крепче держали пространство, где нужно было расположить слова.

- Я не хочу, чтобы ты думал об этом как о какой-то жертве, - сказал наконец, и голос его прозвучал твёрдо, почти по-деловому, но с той тонкой расщелиной, где проглядывала усталость. - Это тяжело. И потому, что это тяжело, ты не должен быть вовлечён в это больше, чем нужно.

Тэхен внимательно слушал. Он видел в лице Галли ту правду, которую раньше мог прочесть только на полях газет или в чьих-то усталых рассказах. Ответственность не освобождает от одиночества, а приближает его до такой степени, что даже самые близкие оказываются по ту сторону решающей границы.

- Ты - последний человек, - продолжил Галли, и теперь в его словах слышалась и нежность, и стена, и предупреждение, и обещание одновременно. - С кем я хотел бы обсуждать это. Я не хочу, чтобы тени моей работы ложились на тебя. Я не хочу, чтобы чужие войны становились твоими ночами.

Тэхен подвинулся чуть ближе, как будто стараясь сократить не только расстояние между ними, но и ту пропасть, что вдруг обнаружилась между словом «я» и всеми теми обязательствами, что следовали за именем Галли. Он знал, что альфа говорил по делу, но в тоне слышалось ещё и личное: страх потерять кого-то, ради кого он вновь готов разрушить порядок.

- Значит, ты советуешь все же вернуться в отель? - спросил Тэхен, и в этом вопросе смешались и поощрение, и ожидание, и протест.

Альфа только тяжело выдохнул: ему самому не хотелось отпускать омегу, хотелось только обнять и навсегда оставить рядом. Но чем ближе сейчас будет Тэхен к нему - тем больше будет угроза его жизни. Мексиканцы смогут выкинуть что угодно, и если Тэхен будет здесь, у него дома, когда его не будет рядом - может случиться непоправимое. В отеле много людей, в отеле охрана и сервис на высшем уровне, там везде его люди. Тэхен будет в безопасности на время, и альфа даже думать не хочет, сколько это все сможет продлится. Но главное было только одно: Галли обязан закончить это как можно быстрее, чтобы вернутся к нему, к своему свету, что теперь освещает ему путь.

- Я не советую тебе уходить из-за меня, если твоё сердце говорит остаться, - ответил Галли, и голос его был мягок, в нём звучала та неизбежность, которую несут люди, умеющие идти до конца. - Но я не могу позволить, чтобы тебе угрожали из-за моего выбора. Я позабочусь о том, чтобы ты был в безопасности. И безопасность сейчас больше не только отсутствие физических ран, а отсутствие страха.

Альфа откинулся на стуле и на мгновение закрыл глаза, словно собирая все свои мысли в одну точку, прежде чем подать окончательное распоряжение самому себе и миру.

- Ты поедешь в отель, - сказал он, прямо и спокойно. - Там будут твой друг и стены, которые подстрахует моя охрана. Ты не будешь выходить за пределы, пока мы не решим этот вопрос. Понимаешь, о чём я?

Тэхен услышал в словах и приказ, и заботу, не жестокую, не властную, а ту, которая бережёт и бережёт любой ценой. Его сердце пошло учащённо, но он уже не мог притворяться, что боялся только за себя. В его груди разгоралось чувство принадлежности, и мысль о том, что кто-то будет стоять рядом и не даст ранить того, кого он выбрал, казалась одновременно и утешительной, и душераздирающей.

- Мне не нужны люди с оружием всюду, - сказал он, оглядывая территорию с мирно ходящей охраной, и в голосе была попытка контролировать дрожь. - Я не хочу быть той фигурой, из-за которой будет ходить война. Это слишком...

Галли молчал, понимая, что разговор не аргумент. Он слышал в словах Тэхена не протест, а желание сохранить прежнюю простоту, возможно, детскую. Но мир Тэхена уже перестал быть прежним; теперь даже «привычность» могла обернуться опасностью, если её не оградить.

- Не переживай, я сделаю так, чтобы покой вокруг тебя не изменился, - мягко сказал Галли, и в его голосе забрезжили старые тёмные вещи, как долг, собственность, ответственность, от которой он не мог отказаться. - И я прошу тебя довериться мне настолько, чтобы позволить мне сделать то, что мне нужно. Я не стану отнимать у тебя свободу без причины, но и не позволю пустоте вдруг стать опасной.

Тэхен замолк. Он чувствовал, как слова Галли спадают на него, утяжеляя и одновременно принося странное облегчение. Признание страха это уже начало того, чтобы с ним справляться. Он думал о Чимине, о той улыбке, о том, как друг переживает, узнав, что он в доме одного из самых влиятельных людей острова, в одиночестве, пусть и защищённый. Он думал и об отце, о тех принципах, которые были в его семье как данность, о том, что значит быть «на стороне закона» и влюбиться в человека, сотканного из тех самых теней, против которых сражались его кровные.

- Хорошо, - ответил омега, и в слове было и уступка, и принятие, и чуть-чуть страха, который он уже не хотел прятать. - Ты прав, меня там ждут и я вернусь в отель. Но только если ты обещаешь защитить меня.

Галли на некоторое мгновение улыбнулся так, что в его глазах похолодевшая решимость оттаяла чуть теплее, и в этой улыбке было всё: и обещание, и грозное предупреждение миру.

- Я обещаю, - произнёс он, и голос его звенел тихо, как клятва в пустоте. - И пока это не закончится, у тебя будет охрана. Я не позволю никому даже думать о том, чтобы причинить тебе вред.

- И это надолго? Когда мы увидимся в следующий раз?

- Пока не могу сказать, но я буду тебя навещать, - лёгкая улыбка, в которой вдруг заблестело солнце.

Тэхен почувствовал, как внутри распускается что-то похожее на цветок, редкое и осторожное доверие. Оно не было наивным, оно знало цену, и потому цвело, несмотря на предчувствие бури. Они сидели ещё долго, обсуждая мелочи, порядок, время, имена тех, кто будет рядом. Галли говорил по-деловому, планировал, Тэхен слушал и время от времени задавал вопросы, но в каждой фразе слышалось уже не только страх, но и решимость. Решимость сохранить то, что родилось между двумя людьми, и вместе отстоять это.

Сад был уже залит светом, и тени деревьев складывались на траве, как печать нового дня. Но в их разговорах, в их обещаниях витало тягостное предчувствие: война. Раздутая чужими амбициями, редко гасится без шрамов. И всё же теперь, когда решение принято, когда защита организована, и когда слово «я обещаю» прозвучало как стена между прошлым и будущим, Тэхен чувствовал, что даже если буря придёт: он не будет один. И это знание было сильнее любого страха.

Черный внедорожник медленно въехал на территорию отеля, будто сам воздух вокруг стал гуще - тишина, наполненная настороженностью и скрытой силой. У ворот охрана обменялась короткими взглядами, и даже те, кто не знал, кто именно сидит в машине, чувствовали что-то неотвратимое, как шторм перед грозой. Галли сидел за рулём, тот редкий случай, когда он предпочёл не позволять никому другому держать руль, и в одном это всегда происходило рядом с Тэхеном. Его профиль был каменным, но в глубине глаз таилось то особое напряжение, которое рождается не от злости, а от слишком сильного желания всё удержать в равновесии.

За Тэхеном, на заднем сидении, сидел тот, кого Галли теперь назначил его тенью - телохранитель, альфа зрелых лет, крупный, почти устрашающе спокойный. Он не сказал за всю дорогу ни слова, только изредка переводил взгляд с дороги на зеркало, будто оценивая пространство, углы, каждый возможный риск. Его кожа была тёплого, глубокого цвета, волосы коротко подстрижены, глаза - как два осколка вулканической породы, без блеска, но с такой силой, что в них невозможно было смотреть долго. Звали его Малик Джайро, и само имя, тяжёлое, как раскат грома, будто было продолжением его фигуры - устойчивой, нерушимой, почти потусторонней в своём спокойствии.

Когда машина остановилась у входа в главный корпус, воздух словно дрогнул от жара полуденного солнца. Галли заглушил мотор, но не сразу открыл дверь. Несколько секунд они сидели в тишине, и только шум моря, перекатывающийся где-то неподалёку, напоминал, что мир всё ещё существует за пределами их молчания.

Тэхен повернулся к нему. Его пальцы нервно крутили ремешок сумки - пустое, почти детское движение, за которым пряталась тревога. Он не знал, как благодарить, как прощаться, если внутри всё противилось самому этому слову.

- Я... - начал он, но голос чуть дрогнул. Он вдохнул, опуская взгляд. - Спасибо. За всё.

Галли повернул к нему голову. В его взгляде не было той силы, которой он пользовался, чтобы заставлять людей слушаться, теперь это было просто тепло, усталое и искреннее. Он лишь коротко кивнул, будто не хотел, чтобы слова разрушили хрупкость момента.

- Малик останется здесь, - сказал он спокойно. - Он поселится рядом, всегда будет поблизости. С ним ты можешь чувствовать себя спокойно.

- А ты? - тихо спросил Тэхен, и в его голосе сквозила робость, будто вопрос сам сорвался с губ.

- Я... должен уладить то, что начал, - ответил Галли, глядя куда-то вперёд, туда, где уже начиналась дорога обратно в хаос. - Но я обещал, что тебе ничто не угрожает. И я держу слово.

Машина наполнилась воздухом, в котором звенело то, что нельзя было сказать. Тэхен чувствовал, как ком подступает к горлу, но удерживал себя, не позволяя ни одному слову сорваться. И вдруг, прежде чем сердце успело вмешаться, он медленно наклонился и едва коснулся губами щеки Галли. Это был не поцелуй страсти, а крошечный знак - как печать благодарности, как обещание, что он будет ждать.

Галли не шелохнулся, но его рука, лежавшая на руле, чуть сжалась. Только глаза, когда он посмотрел на Тэхена, потеплели, став почти человеческими - без маски силы, без ледяного контроля, просто живыми.

- Иди, - тихо сказал он. - Пока всё спокойно.

Тэхен кивнул. Открыл дверь и вышел, чувствуя, как воздух снаружи кажется одновременно свежим и вязким. Малик тоже вышел, молча, словно тень, и пока Тэхен доставал ключ, тот уже проверял взглядом периметр - двери, лестницы, соседние корпусов. Его присутствие было странно успокаивающим, как будто рядом стоял камень, что способен выдержать любой ураган.

Young Trappa (одна ночь) - Instrumental

Отель, казалось, жил своей обычной жизнью, тихой, расслабленной, ленивой. Люди с коктейлями, дети у бассейна, ветер, шелестящий в пальмах. И всё же, для Тэхена этот мир уже изменился. Каждый звук, каждый взгляд теперь напоминали о чём-то большем, чем просто отдых. Они подошли к их домику. Два этажа, белые стены с кремовым оттенком, балконы, утопающие в зелени. Снизу - их с Чимином номера, наверху - две свободные комнаты, куда по распоряжению Галли должен был заселиться Малик.

Перед дверью в свой номер Тэхен остановился. Его сердце билось быстро - не от страха, а от странного волнения. Как теперь смотреть в глаза Чимину? Как объяснить всё, что случилось? Как рассказать другу, что он провёл ночь в доме человека, о котором весь остров говорит шёпотом? Что его прикосновение теперь горит на коже, а его имя стало болью и утешением одновременно?

Омега поднял руку, чтобы вставить ключ, но не успел. Замок щёлкнул изнутри, и дверь распахнулась прежде, чем он коснулся ручки.

На пороге стоял Чимин.

Выглядел он усталым, волосы чуть взъерошены, глаза покрасневшие - будто ночь прошла без сна. Но стоило ему увидеть Тэхена, всё в его лице разом изменилось: тревога, облегчение, гнев, облегчение снова - всё смешалось в одном коротком выдохе.

- Тэхен?.. - прошептал он, словно боясь, что это мираж.

И в этот миг у Тэхена перехватило дыхание. Всё, что он хотел сказать, все оправдания, объяснения, благодарности - исчезло. Осталось только одно простое ощущение: он вернулся. Пусть в сердце теперь поселилась буря, но дом - это то место, где тебя встречают у двери. Сзади, чуть в стороне, Малик стоял неподвижно. Его фигура, огромная, будто высеченная из камня, казалась частью пейзажа - не человеком, а молчаливым символом обета, данного его боссом.

Тэхен сделал шаг вперёд. Воздух вокруг дрогнул, как натянутая струна. Он встретился взглядом с Чимином, и в его сердце в тот миг сплелись сразу два чувства - вина и благодарность. Омега открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова так и не вышли. Потому что Чимин просто шагнул ему навстречу, не дожидаясь объяснений. А солнце в это время уже полностью поднялось над морем, и его свет ложился на стены дома, освещая их обоих, как начало чего-то нового, что ждёт впереди, где чувства, страх и любовь теперь переплетены в одно. Друг бросился к нему, обвивая руками, прижимая так крепко, будто боялся, что тот снова исчезнет, если ослабит хватку. Тэхен почти не успел вдохнуть, уткнувшись носом в плечо Чимина, чувствуя, как тот дрожит.

- Где ты был? - слова срывались на грани истерики. - Я думал, что тебя уже убили, Тэхен, я не спал всю ночь, поднял всех на уши! - голос друга подрагивал, и по щеке скатилась одна-единственная, упрямая слеза.

Тэхен не сразу ответил. Он стоял неподвижно, слушая, как колотится сердце Чимина, такое же беспокойное, как его собственное. Потом тихо, с лёгкой виноватой улыбкой, он прошептал:

- Всё хорошо... я в порядке, правда.

- В порядке?! - Чимин отстранился, хватая его за плечи, вглядываясь в лицо, будто проверяя, действительно ли перед ним стоит живой человек. - Ты исчез на целые сутки! Что случилось?  Почему ты вчера так и не приехал в отель, как обещал?

Тэхен глубоко вдохнул. Ему было тяжело говорить - не из-за страха, а потому, что всё ещё жил теми эмоциями, той ночью, её дыханием, её теплом. Он отвёл взгляд, чуть улыбнулся и наконец выдохнул:

- Меня похитили.

Чимин замер. На лице отразилось всё сразу - шок, неверие, страх.

- Что? Кто?

- Какие-то бандиты, когда я шел тебе за мазью. Я сказал им, что знаю Галли, и как оказалось, это были его враги из Мексики, - Тэхен говорил тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Но он... - он запнулся, и в глазах мелькнуло что-то, что Чимин сразу уловил. - Он пришёл за мной.

- Тоесть Галли спас тебя? Это не он тебя похитил?- друг недоверчиво прищурился.

Тэхен кивнул.

- Да.

В комнате повисла тишина. Чимин обошёл его кругом, как будто не мог поверить в услышанное, потом снова вернулся и уткнулся взглядом в лицо омеги, в котором теперь было что-то иное, спокойствие, мягкость, но и тяжесть одновременно.

- Ты хоть понимаешь, во что ты мог вляпаться? - наконец спросил он глухо. - Это не просто драка между бизнесменами, Тэхен. Убийства, сделки, кровь, а ты вдруг оказался посреди всего этого.

Тэхен молчал. Он понимал, но в то же время не мог сожалеть. В груди у него было странное ощущение - будто бы он действительно стоит между двух миров, и один из них зовёт его назад, в привычное, безопасное прошлое, а другой манит, страшный, но настоящий.

- Я знаю, - тихо сказал он. - Но он спас меня, Чимин. Если бы не он - я бы сейчас здесь не стоял.

- И ты ему за это благодарен, - в голосе друга мелькнула тень горечи.

- Не только, - признался Тэхен, и взгляд его вдруг стал таким мягким, что Чимин отшатнулся, будто понял всё без слов. - Я... не знаю, как это объяснить. Но с ним я впервые чувствую, что живу, будто он не просто спас меня тем вечером, вытащил из омута, в которым я жил долгие годы.

Чимин резко выдохнул, словно пытался вытолкнуть из себя злость и тревогу. Он прошёлся по комнате, остановился у окна, потом обернулся снова, уже спокойнее, но с той особенной нежностью, что бывает у старших братьев.

- Ты сошёл с ума, - сказал он устало. - Совсем.

- Может быть, - улыбнулся Тэхен, чуть опуская взгляд. - Но это впервые, когда я не боюсь этого.

Омега прошел внутрь, опустился на диван, снял обувь, рассеянно провёл рукой по волосам. На пальцах осталась пыль дороги, запах машины, и что-то ещё. Тэхен закрыл глаза, будто всё ещё чувствовал под пальцами тепло плеча Галли, его дыхание у самого уха.

- Он привёз меня сюда, - тихо продолжил он. - Сказал, что пока будет опасно, я должен остаться здесь. Со мной будет охрана.

- Та самая гора из камня? - Чимин покосился на дверной проем, где стоял высокий мужчина, чёрная кожа, холодные глаза, руки сложены на груди. - Я чуть не испугался, когда его увидел. Как его зовут?

- Малик, - ответил Тэхен. - Кажется, ямайец. Молчаливый.

- Он больше похож на стену, чем на человека, - буркнул Чимин, но в голосе его уже была не злость, а беспокойство. - Значит, всё серьёзно, да?

- Очень. - Тэхен поднял взгляд и встретился с его глазами. - И Галли не хочет, чтобы я был в этом замешан.

Чимин кивнул, присел рядом и на мгновение просто обнял его за плечи, уже без слов, без упрёков. Его сердце все ещё колотилось, но сам уже был спокоен.

- Как твоя нога? - вдруг резко, Тэхен вспоминает и интересуется, видя, как Чимин без проблем прошёлся по комнате.

- Нашел что спросить, - фыркнул омега. - Уж поверь, за эти сутки как новая. Главное, что ты жив и в порядке, а всё остальное потом.

Тэхен только кивнул. Он чувствовал, как усталость постепенно берёт своё, тело ломит после ночи, а в голове шумит. Омега поднялся, потянулся к чемодану, достал лёгкий халат, тот самый, что пах морем и дорогим мылом отеля. Дверь в номер закрылась тихо, мужчина растворился за ней, шагая в свой номер на второй этаж.

- Я схожу в душ, - произнёс Тэхен, устало улыбнувшись. - Хочу просто смыть всё это с себя.

- Иди, - мягко ответил Чимин, провожая омегу взглядом. - Только потом нормально поешь, и я жду больше подробностей обо всем.

- Хорошо, расскажу все в малейших деталях, - шутливо ответил Тэхен, и оба улыбнулись.

Он направился к двери ванной, чувствуя, как ноги становятся ватными от облегчения. Всё казалось теперь каким-то почти нереальным, вчерашняя ночь, шрамы на спине Галли, его спокойный голос, тихое "всё хорошо" в утренней тишине. Тэхен закрыл за собой дверь, опёрся о холодную плитку и выдохнул. Только теперь он позволил себе почувствовать всё, усталость, страх, облегчение, странное покалывание где-то под рёбрами, где, кажется, поселилось что-то новое и живое. И омега знал, что это чувство не исчезнет.

Тэхен включил воду, и под шумом душа, сквозь пар и отражение в зеркале, ему вдруг вспомнилось, как солнце падало на лицо Галли, усталое, но спокойное. Как тот смотрел на него, словно видел в нём не просто спасённого человека, а что-то большее. И от этой мысли в груди разлилось то самое тихое, необъяснимое тепло.

Тэхен закрыл глаза и улыбнулся, впервые за долгое время по-настоящему.

Вышел из душа омега через несколько минут, не заставляя друга долго ждать, укутанный в мягкий белый халат, тёплый пар всё ещё окутывал его плечи, а волосы тяжело падали на глаза. Воздух в номере был свеж, с запахом кофе и чистоты, будто сам день решил начать всё с начала. Но на лице Чимина что-то было не так: он сидел на диване, сцепив руки, напряжённо кусая губу, и взгляд его был слегка тревожным, непослушным.

Тэхен сразу насторожился.

- Что? - спросил он тихо. - Что  случилось?

Чимин поднял на него глаза, в которых смешались усталость и вина.

- Ты только не злись, ладно? - начал он, явно подбирая слова. - Просто... я вчера так испугался.

Тэхен нахмурился.

- И?

- Из-за тебя! - вспыхнул вдруг Чимин, в голосе прорезалась сдержанная ночь без сна. - Ты не приехал, как обещал, и дозвониться уже на тот номер не мог. Я распереживался, и тут позвонил Хосок.

Имя ударило, как щёлчок током, заставив в груди Тэхена мгновенно что-то сжаться.

- Хосок? - повторил он, чувствуя, как ладони становятся влажными. - Он тебе звонил? Когда?

- Вчера. Почти ночью. - Чимин говорил быстро, оправдываясь, но и оправдываться было поздно. - Он спрашивал, почему у тебя выключен телефон. Я не знал, что ответить, сказал, что ты ушёл в аптеку и не вернулся, что я уже начал волноваться.

Тэхен замер. Всё внутри будто застыло.

- Ты сказал ему, что я пропал?

- А что я должен был сказать?! - взорвался Чимин. - Что я просто сижу и жду, пока мой лучший друг, возможно, лежит где-то бездыханный, зная, с каким человеком ты связался? Ты хоть понимаешь, как это звучало?!

Тэхен отступил на шаг, его дыхание сбилось, сердце колотилось в бешеном ритме.

- Я просил тебя молчать, - выдавил он. - Просил, Чимин.

- Да как я мог молчать, если ты так и не сдержал своих слов? - воскликнул тот. - Я ведь рассказал не просто Хосоку, я подключил охрану отеля, они подняли на уши всё. Даже полицию вызвали, Тэхен! Полицию!

Эти слова будто ударили в живот. Всё, чего он боялся, сбывалось - слишком быстро, слишком реально. Столько шума, столько проблем подарила ему эта ночь. И это понимание давит, Тэхену придется все исправить, объяснить, ему придется мириться с новыми правилами и менять собственную жизнь. Ему было хорошо этой ночью, он забыл обо всем, но реальность любит возвращать из грез обратно. Туда, где за него переживают, где у него есть друзья и семья, где есть Хосок, который не испарился волшебным образом, как бы того не хотелось.

- Ты не должен был... - выдохнул он, чувствуя, как поднимается злость, переплетённая с паникой. - Ты не должен был этого делать!

- Я не мог иначе, - упрямо сказал Чимин. - Я видел, как он на тебя смотрел, этот Галли. И теперь ты говоришь, что тебя похитили, а он тебя спас. Да это же безумие, Тэхен! Он не святой! И ты это знаешь!

- Я знаю! - резко ответил Тэхен, перебивая. - Но ты ничего не понимаешь. Он... он рисковал ради меня. Он пошёл туда, где не должен был быть, только потому что не мог иначе.

Чимин шумно выдохнул, прикрывая лицо ладонью. В его взгляде теперь была смесь боли и отчаяния.

- Значит, ты всё оправдываешь? Всё это? Его убийства, его мир?

- Нет, - Тэхен покачал головой, голос дрогнул, но в нём звучала странная, тихая уверенность. - Но я не могу отвернуться от него, Чимин. Это больше не курортный роман на неделю.

- Почему?

Омега не ответил сразу. Взгляд его метнулся в сторону окна, где солнце играло на шторах. Потом тихо, почти шепотом, он произнёс:

- Потому что я принадлежу ему.

Чимин вскинул голову.

- Что?

- Я принадлежу ему, - повторил Тэхен, глядя прямо в глаза. - И это не про власть, не про страх. Это... - он запнулся, будто слова не успевали за сердцем. - Это просто есть. Он... он стал частью меня. Вот здесь, в сердце, он поселился и я не хочу, чтобы все это заканчивалось. Я хочу быть с ним рядом, там, где я чувствую себя в безопасности, там, где никто меня не осудит, а поддержит и выслушает.

- Тэхен, - Чимин проглотил ком, голос его стал мягче. - Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?

- Понимаю, - с грустной улыбкой ответил тот. - Я и не прошу тебя понимать это или принимать. Но я больше не могу притворяться, будто всё иначе.

Повисла пауза. Только тиканье часов да далёкие звуки моря за окном. Потом Чимин тихо, устало вздохнул и прошептал:

- Ты ведь знаешь, я всё равно на твоей стороне. Даже если ты совершаешь глупости, похлеще меня.

Тэхен чуть улыбнулся.

- Я знаю.

Он опустился на край кровати, пальцы машинально теребили край халата. Напряжение немного спало, но внутри всё ещё горело, смесь стыда, страха и того, что теперь можно было назвать только одним словом: любовь.

- Но что теперь с Хосоком? - осторожно спросил Чимин, будто боялся задеть больное место. - Он явно не успокоился.

Имя снова отозвалось неприятным покалыванием под кожей. И Тэхену нужно было от него избавиться.

- Я должен ему написать, - сказал Тэхен. - Чтобы не тревожился.

- Пиши с моего телефона, - предложил Чимин, доставая его с тумбы. - Свой ты, я так понимаю, нигде не нашел.

Тэхен взял телефон, открыл сообщения, его пальцы задрожали, стоило увидеть его имя. На экране мигал десяток непрочитанных - от Хосока. Омега сжал губы и набрал быстрое сообщение, не решаясь вдаваться в подробности.

«Это я, Тэхен. Со мной всё в порядке. Потерял телефон, но я жив и здоров. Не волнуйся.»

Пальцы робко нажали отправить, и собственное сердце забилось в тревоге. Хосок явно не захочет обсуждать это по переписке, и догадки Тэхена подтверждаются, стоит сразу же получить в ответ сообщение.

«Нам нужно поговорить по видеосвязи, это срочно.»

Тэхен замер, сердце забилось в висках, оглушающе. Сможет ли он посмотреть сейчас ему в глаза? Омеге казалось, что сообщить о том, что им стоит расстаться будет легко, ведь его больше никакие чувства к этому альфе не держат, но разве это так? Разве это легко прощаться с человеком, с которым вас связывает слишком много? Даже если чувства остыли, даже если в его сердце поселился другой, Тэхен все ещё чувствует внутри дрожь, а в горле ком. Сможет ли он сказать все правильно? Смогут ли его понять в ответ, вот что страшнее.

- Он хочет видеозвонок, - прошептал, бегающими в растерянности глазами сразу же посмотрел на друга.

- Ну, конечно хочет, - пробормотал Чимин, хмурясь. - Он чуть не с ума сошёл от тревоги, возьми свой ноутбук, через него будет удобнее.

Тэхен медленно опустил телефон, чувствуя, как будто земля под ним дрогнула. Он не знал, что скажет. Не знал, как смотреть в глаза человеку, который олицетворял всё его прошлое спокойствие, привычность, правильность. А теперь... теперь между ними стоял Галли.

- Я не готов, - прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает ком. - Я не знаю, с чего начать.

- Начни с правды, - мягко сказал Чимин, кладя руку ему на плечо. - Просто скажи, что ты жив, что все в порядке. Остальное уже потом.

Тэхен кивнул, поднявшись, подошёл к столу, где стоял его ноутбук, пока Чимин решил вернуться в свой номер, оставляя друга наедине. Экран осветил комнату мягким светом, и пока грузилась программа, он смотрел на своё отражение в тёмном мониторе. Мокрые волосы, усталые глаза, губы, на которых всё ещё будто жил привкус вчерашнего поцелуя.

Он выдохнул.

- Я готов, - тихо сказал он и нажал кнопку вызова, игнорируя кучу пропущенных в уведомлениях.

Экран мягко мерцал, отражая в лице Тэхена бледное утро: то ли свет монитора, то ли призрачное солнце, пробивавшееся через занавес. Перед ним тут же появился Хосок, сразу принявший звонок. Он выглядел так, будто не спал всю ночь: под глазами тени, губы сжаты, взгляд резкий, как лезвие. Его голос, когда он заговорил, прозвучал чуть дрожащим, но холодным.

- Где ты был?

Ни "привет", ни "я рад, что ты наконец-то ответил". Только эти три слова, в которых смешались страх, гнев и отчаяние.

Тэхен вздрогнул. Он ожидал этого вопроса, и всё же оказался не готов. Казалось, что вместе с голосом Хосока на него обрушилось всё: долгие годы доверия, привычного тепла, и та невидимая нить, которую он теперь сам рвал медленно и мучительно.

Омега сглотнул.

- Всё в порядке, - выдохнул тихо, почти механически. - Просто... произошла путаница.

- Какая путаница? - голос Хосока стал твёрже. - Ты исчез. Без слова. Телефон отключён. Чимин сказал, что ты не вернулся с прогулки. Мы подняли охрану, отель, полицию. Ты хоть понимаешь, что я пережил?!

Тэхен молчал. В голове резко стало пусто, будто все мысли растаяли. Он видел, как губы Хосока двигаются, как глаза блестят, то ли от гнева, то ли даже от слёз. И в каждом его слове слышалось не обвинение даже, а что-то большее - отчаянная любовь, боязнь потерять.

- Я... - начал он, запинаясь. - Потерял телефон. Всё вышло случайно.

- Случайно?! - Хосок чуть привстал, камера дрогнула. - Случайно ты исчез на сутки? Случайно не отвечал никому?

Тэхен опустил взгляд, внутри росла тяжесть вязкая, как густой мёд. Он чувствовал, что вот-вот сорвётся. Но слова всё равно вырывались выученные, оправдательные.

- Я... стало плохо. Голова закружилась. Наверное, просто устал. Потерял сознание где-то по дороге в отель, меня... подобрали, отвезли в больницу, - Тэхен произносил это, чувствуя, как каждое слово лжи будто царапает изнутри. - Всё уже хорошо.

Молчание.

Хосок пристально смотрел на него, и в этом взгляде было что-то неумолимое. Он знал. Он всегда умел видеть Тэхена насквозь. А его собственные глаза бегали по экрану: то на горло его рубашки, то на задний фон его кабинета, куда угодно, лишь бы не в глаза альфе.

- В больницу? - тихо переспросил он. - В какую? Почему ты оттуда не сообщил?

Тэхен замер. Сердце глухо стукнуло в груди. Ложь выходит смехотворно нелепая, а его собственный голос дрожит, выдавая его с потрохами.

- Я... не помню, - голос его дрогнул. - Небольшая клиника, на окраине, кажется. Я потерял свой телефон, поэтому не написал.

- Ты не помнишь? - Хосок усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. - Не помнишь, где лежал, но помнишь, что там был? Ты хоть понимаешь, как это звучит, Тэхен?

Омега хотел ответить, но не смог. Всё, что приходило в голову, звучало фальшиво. И эта фальшь разрасталась в комнате, будто тень. Хосок тяжело выдохнул, откинувшись на спинку кресла.

- Я тебя не узнаю, - тихо сказал альфа, в его голосе чувствовалось недоверие. - Ты врёшь мне.

Слово ударило, как камень в стекло. Врёшь.

Да, Тэхен знал, знал, что врёт. Но иначе не мог. Как сказать? Как объяснить? Что сказать Хосоку о человеке, чьё имя одно только дышит опасностью? Как сказать, что в ту ночь, когда он исчез, всё изменилось? Что он чувствует больше не страх, не подчинение, а странное, тихое притяжение, которое даёт дышать полной грудью? Как объяснить, что он больше не принадлежит ему? Что Тэхен отдал свое сердце другому.

Омега наконец поднял глаза. Смог посмотреть в карие, наполнены усталостью, тревогой, но все той же любовью, что теперь не греет, а душит, словно веревка вокруг горла.

- Я не вру, - произнёс, но голос его был слишком мягким, чтобы звучать убедительно.

- Тогда скажи правду. - Хосок подался вперёд, в голосе дрогнула злость, замешанная с болью. - Где ты был? С кем?

Пауза растянулась. Тэхен смотрел на экран большими глазами, и будто в зеркало. В отражении он видел не Хосока, а самого себя измученного, запутавшегося, стоящего на грани. С кем? Он словно чувствовал, что омега не просто врёт, а что-то скрывает. И Тэхен хотел сказать всё. Просто рассказать: да, я был с ним. Да, он спас меня. Да, это неправильно, но я не могу иначе. Хотел, но слова снова застряли, словно нож, который он собирался добровольно воткнуть в спину альфе.

Пальцы дрожали, дыхание сбивалось. Тэхен чувствовал, как в груди поднимается паника, будто кто-то сжимает изнутри сердце.

- Я... - начал он, но замолчал. - Просто не могу сейчас всё объяснить.

- Почему? - голос Хосока стал резче. - Почему ты молчишь? Что ты скрываешь от меня?

Тэхен сжал губы, чувствуя, как по телу проходит дрожь. Он сам не понимал, почему не может сказать правду. Может, потому что боялся не только гнева Хосока, но и его ревности. Или может, потому что боялся все ещё разрушить то немногое, что ещё осталось целым.

- Хосок, пожалуйста, - выдохнул омега, тяжело, прикрывая глаза. - Я правда устал, со мной все хорошо, но давай обсудим все позже.

- Позже? Когда позже? Что произошло такого, что ты не хочешь мне рассказать? - голос его звучал на грани, его глаза с кучей вопросов бегали судорожно, пытаясь найти хоть в одном движении омеги ответ.

- Это сложно, - тихо, и по глазам альфы было понятно, что его такой ответ не устроил. - Пожалуйста, дай мне отдохнуть, я все расскажу, ты только не нервничай.

В ответ только молчание, тяжёлое, гнетущее. Тэхен сбрасывает звонок первым, на позволяя альфе разрушить эту паузу, закрывая крышку ноутбука, ставя в диалоге точку. Не смог сказать, не смог признаться, не смог объяснить. И Тэхен не понимал, почему. Возможно не успел подобрать правильных слов, возможно не хотел его ранить вот так, возможно его часть внутри все ещё не готова была вот так распрощаться.

Мир, казалось, сразу стал слишком громким, за окном звенели птицы, где-то на улице шумело море, а внутри было ощущение, будто он постепенно терял частички себя. Тэхен сидел на диване, не двигаясь, чувствуя, как медленно выдыхается воздух из лёгких. Пальцы дрожали, сердце гулко билось в висках. Он опустился на край, закрыл лицо ладонями, унимая собственное сердце. Перед глазами все ещё стояло лицо Хосока, и всё, что было между ними: доверие, тепло, те вечера, когда всё казалось простым. Всё это теперь разбивалось о реальность - о Галли, об эту ночь, о то чувство, которое не поддавалось ни логике, ни разуму. Тэхен лгал ему глядя в глаза, так и не сумев выдать правды. То ли он действительно боялся реакции альфы, то ли боялся, что эта правда полностью сожжет все мосты в прошлое, без возможности вернуться. И речь шла не только о Хосоке.

Омега поднял голову, глядя в пустой экран ноутбука, стоящего на столе. И впервые за долгое время почувствовал, что страх и облегчение могут быть похожи: оба оставляют внутри него пустоту. В комнате ещё стояла та тяжёлая, неподвижная тишина, что бывает после крика. Экран ноутбука погас, оставив после себя лишь слабое послевкусие света на сетчатке, как след от вспышки. Тэхен медленно прикрыл крышку, пальцы у него дрожали, не от страха даже, а от предвкушения правды. Казалось, будто вместе с этим звуком, лёгким щелчком пластика, что-то в нём окончательно закрылось. Что-то, что когда-то горело, стоило лишь взглянуть в чужие карие глаза.

Он не услышал, как Чимин вошёл. Лишь почувствовал лёгкое касание, тёплая ладонь на плече, осторожное движение, будто друг боялся нарушить хрупкое равновесие, в котором сейчас держался Тэхен.

- Хосок не поверил тебе, да? - голос Чимина был тихим, почти шепчущим.

Тэхен вздрогнул, потом медленно покачал головой.

- Нет, - прошептал он. - И наверное, правильно сделал, я бы тоже себе не поверил.

Омега говорил глухо, словно сквозь толщу воды. Глаза были опущены, взгляд стекленел, и в нём отражалось не настоящее, а воспоминание. Чимин сел рядом. Между ними повисло молчание, не пустое, а насыщенное дыханием, не произнесёнными словами, теми самыми, которые не решаются сказать даже друзьям.

- Знаешь, - произнёс наконец Тэхен, глядя куда-то перед собой. - Я пытался выдать из себя хоть слово, правда. Но каждый раз, когда хотел сказать правду, язык будто немел. Как будто одно только упоминание о Галли превращает всё во мне в путаный комок.

Он провёл ладонью по лицу, взъерошил волосы. На губах появилась безрадостная улыбка.

- Я хотел просто сказать, что наши отношения исчерпали себя. Что в моем сердце поселился другой. Я должен был сказать ему правду, Хосок на нее заслуживает. Но я не смог.

Чимин молчал, лишь смотрел на него, с той мягкой, почти родительской заботой, которой не нужно слов. Он понимал. Понимал, что иногда ложь это не бегство, а последняя попытка защитить то, что рушится.

- Тэхен, - мягко сказал он в ответ. - Ты же знаешь, что Хосок тебя любит, возможно ты побоялся его ранить.

Тэхен горько усмехнулся.

- Вот именно. Он действительно заслуживает кого-то другого, Чимин. Кого-то, кто не дрожит, когда вспоминает чужие руки. Кто не закрывает глаза, чтобы вновь почувствовать чужое дыхание, - говорил всё тише, но в этих словах была безжалостная ясность. - А я уже не могу иначе.

Чимин посмотрел на него внимательнее.

- Ты и правда думаешь, что это может быть любовь? - спросил он тихо, не с упрёком, а словно пробуя на вкус само слово.

Тэхен замолчал, потом поднял глаза. Взгляд его был чистый, как утренний свет, но в нём мерцало что-то новое, спокойное, зрелое.

- Я не знаю, как это называется. Может, это безумие. Может, просто чувство, которое сильнее меня. Но я точно знаю - без него я не смогу. Не из-за страсти, не из-за долга. А потому, что когда он рядом, мир не кажется таким хрупким, - омега вздохнул, и голос стал мягче. - С ним я дышу, а без него просто существую.

Слова звучали просто, но за ними чувствовалась глубина, как в признаниях, которые проживаются не за день, а за жизнь. Чимин только отвёл взгляд, улыбнулся с грустью.

- Ты ведь сам понимаешь, что этим путём будет тяжело идти. Галли не тот, кто живёт спокойно. С ним будет боль, страх, вечная опасность. Больше не будет той прежней жизни, Тэхен.

- Знаю, - тихо ответил, опуская глаза на собственные руки, он помнит как их целовал человек, на чьих плечах держится весь мир. - Но я выбираю не лёгкость. Я выбираю его.

Он сказал это так просто, что Чимину даже нечего было возразить. В этом спокойствии чувствовалась обречённость, но и какая-то светлая решимость, будто Тэхен наконец-то принял в себе всё, от чего раньше бежал. И друг действительно рад, если это так, если ему хорошо с этим человеком. Чимин вздохнул, потом наклонился ближе и крепко обнял омегу.

- Тогда держись за это, - прошептал. - Если чувствуешь, что это твоё, не отпускай. Судьба - не то, что нам дарят, её всегда приходится отвоёвывать.

Тэхен закрыл глаза. Его пальцы медленно сжались на спине друга, и из груди вырвался короткий, прерывистый вздох, то ли от облегчения, то ли от усталости.

- Спасибо, - прошептал он. - Я просто боялся, что ты осудишь.

- Осудить? - Чимин усмехнулся тихо, почти шутливо. - После всего, что мы пережили? Я только хочу, чтобы ты не потерял себя.

- Я и есть я, когда он рядом, - тихо ответил Тэхен, и в этих словах не было пафоса, только усталое, но тёплое признание.

Они ещё долго сидели в тишине. Снаружи начинал светлеть воздух, в окно пробивались яркие солнечные полосы. Дождь сегодня больше не шел, а небо было ослепительно чистым. В этом мягком утреннем свете всё выглядело почти мирным, будто сам мир позволял им передохнуть хотя бы на мгновение. Чимин медленно поднялся, прошёлся по комнате, заглянул в окно.

- Похоже, день будет жарким, - сказал он, глядя куда-то вдаль. - Знаешь... странно. Я думал, ты придёшь испуганный, как до этого, а ты... словно другой. Между вами произошло что-то более откровенное, чего я не знаю? - легкая ухмылка коснулась левого уголка губ.

Тэхен только отвел взгляд, чувствуя как вместе с алыми щеками загорается и внутри огонек.

- Я... просто устал бояться, - ответил Тэхен. - И в какой-то момент принял все как есть: и его и себя.

- Вы спали?

Тэхен замолчал, когда его так неожиданно перебили. Почти растерялся, выдавая все лёгкой дрожью пальцев. Чимин развернулся, его глаза блестели огоньком, именно так, когда он любил резко перевести тему. Особенно, чтобы выведать что-то интимное.

- Ну, Тэхен, я же вижу по глазам, - ухмыляется сильнее. - И кто начал первым?

- Как бы то ни было, но я, - усмехнулся омега в ответ, вспоминая картинками моменты этой ночи, чувствуя, как колотиться сердце.

И теперь оно бьётся совершенно в другом ритме.

Когда чёрный внедорожник неспешно покинул территорию отеля, колёса мягко шурша по идеально чистому асфальту, Галли впервые за долгое время ощутил не просто усталость, а глубокую, вязкую пустоту. Она просочилась в него едва заметно, будто вместе с дыханием, осела где-то между рёбер и разлилась холодом по груди. Это было не чувство тревоги, не осознание опасности и даже не выгорание после бессонных ночей. Это была тишина, оставшаяся внутри после чего-то слишком живого, слишком настоящего. Тэхен остался в безопасности, он сам убедился в этом, собственноручно высадив его у отеля, оставив под надёжной охраной. Всё под контролем. Всё как должно быть. Но чем ближе становились знакомые очертания ворот его особняка, тем сильнее ему казалось, будто с каждой минутой изнутри отламывается по маленькому кусочку, тихо, беззвучно, но необратимо.

Массивные ворота сомкнулись за машиной с характерным металлическим гулом, и пространство вокруг вновь наполнилось прежней, почти безмятежной тишиной. Дом встретил его как всегда: прохладой паркета, приглушённым светом, ароматом сада, который тянулся от раскрытых настежь окон. Утренний ветер едва заметно колыхал тяжёлые шторы открытых окон, наполняя зал мягким шелестом листвы. И среди всего этого Галли ощущал знакомый запах, тот самый, от которого внутри всё будто оживало. Лёгкий, тёплый, почти неуловимый, он всё ещё витал в воздухе, цеплялся за мебель, за простыни, за дыхание самого дома. Запах омеги. Запах Тэхена.

Галли прошёл внутрь, сбросил пиджак на спинку кресла гостинной и на мгновение остановился посреди зала. Его шаги гулко отдавались в высоком потолке, и каждый звук отзывался в голове странным эхом. Он не включал верхний свет - позволил полумраку утра остаться, так воздух казался плотнее, насыщеннее. Он втянул его глубже, позволяя себе то, что не позволял никому видеть: короткую слабость, почти болезненное желание снова ощутить рядом дыхание того, кого он только что отпустил.

Воспоминание вспыхнуло слишком отчётливо. Алые простыни, тепло тела, тишина, в которой даже дыхание звучало громко. Тэхен, тихо смещающийся ближе, его голова на плече, легчайшее движение пальцев. Всё это было совсем недавно - и уже будто в другой жизни. Комната, когда он вошёл в нее, не успела выдохнуть его присутствие, она ещё хранила ту хрупкую частицу нежности, что возникает между двумя людьми лишь однажды, и Галли боялся даже коснуться её, чтобы не разрушить.

Он подошёл к кровати. Провёл ладонью по складке простыни, там, где накануне лежала тонкая, почти прозрачная рука Тэхена. Пространство ещё будто помнило его тепло. На миг Галли закрыл глаза. Если бы можно было заставить этот запах впитаться в стены, в дерево, в воздух... чтобы он никогда не покидал этот дом. Чтобы, возвращаясь, он всегда мог почувствовать, что омега здесь.

- Господин Чон, - негромкий голос раздался за спиной, нарушив зыбкое равновесие тишины.

Альфа резко обернулся. В дверях, словно возникнув из воздуха, стоял Минсон. Высокий, безупречно выпрямленный, в выглаженном костюме, с тем самым непоколебимым выражением лица, где строгая вежливость соединялась с лёгкой тенью тепла. Он, как всегда, двигался почти бесшумно, и всё же его присутствие было ощутимо, как запах старого дерева или скрип часов, который не заметишь, пока дом не опустеет.

- Минсон, - коротко произнёс Галли, стараясь вернуть в голос ту сухую сдержанность, за которую его уважали.

- Я вижу, господин сегодня один, - заметил дворецкий, чуть приподняв уголки губ. - Это, признаюсь, весьма необычно, видеть вас за кем-то тоскующим.

В его голосе не было ни любопытства, ни осуждения - лишь наблюдение, как факт, но от этой простоты Галли ощутил лёгкий укол раздражения. Или, может быть, смущения, непривычного и потому неприятного. Он взглянул на Минсона пристально, но без враждебности, и только коротко уточнил:

- Ты о нём?

Минсон едва заметно кивнул.

- Я не помню, чтобы вы когда-либо приводили кого-то сюда. Поэтому осмелюсь предположить, что он не случайность.

Наступила короткая пауза. Где-то в глубине дома тиканье часов стало отчётливее, будто само время замедлило шаг.

- Да, - ответил Галли негромко. - Не случайность.

Дворецкий слегка наклонил голову, и его глаза на секунду потеплели.

- Тогда, простите моё любопытство, почему вы не оставили его здесь? Ведь под этой крышей он был бы под самой надёжной защитой.

Галли прошёл мимо, подошёл к окну, где вдалеке блестел зеркальный край бассейна. Он молчал несколько секунд, прежде чем произнести, почти устало:

- Потому что здесь станет опасно. Очень скоро.

Минсон на мгновение опустил взгляд, будто знал, о чём тот говорит.

- Всё из-за мексиканского картеля?

Короткий кивок был ответом.

- Да. Пока я не закончу с ними, никто, кто связан со мной, не будет в безопасности. Особенно он.

Дворецкий тихо вздохнул, выражение его лица стало серьёзным.

- Я всё понимаю, господин.

Галли обернулся. На его лице не было ни злости, ни раздражения, только усталость и что-то ещё, редкое, почти человечное, то, что он позволял себе лишь при Минсоне. Только в стенах своего дома.

- Спасибо, - сказал он негромко.

Тот коротко поклонился.

- Всегда к вашим услугам.

Минсон хотел было что-то добавить, но в этот момент из соседней комнаты донёсся звук, звонкий, резкий, настойчивый. Рабочий телефон. Тот самый, который никогда не звонил без причины.

Минсон инстинктивно отступил в сторону.

- Я оставлю вас.

Галли кивнул и направился в кабинет. Его шаги гулко отдавались по паркетному полу, а каждая тень казалась живой. Дверь в кабинет была приоткрыта. Он вошёл, не включая верхний свет, только настольная лампа разливала мягкое, янтарное сияние, выхватывая из темноты от плотных штор очертания стола, разбросанные папки, металлический блеск оружейных обойм.

Он снял трубку, прижав её к уху.

- Да.

- Рад, что ты всё ещё берёшь от меня трубку так быстро, - в ответ послышался низкий, чуть насмешливый голос Серхио.

Пауза длилась несколько секунд. Галли молчал, потом ответил коротко:

- Я не люблю заставлять ждать.

- Тогда не заставляй и завтра. Встретимся один на один? Без людей.

Галли сжал край стола, взгляд его стал холодным, сосредоточенным.

- Где?

- Пляж к югу от старой пристани Негрила. Нейтральная территория.

- Всё, что южнее пристани, принадлежит мне, - усмехнулся Галли. - Не слишком ли вольно ты распоряжаешься чужими понятиями о нейтральности?

- Тогда выбери место сам, - ответил Серхио, голос его стал жёстче. - Главное без охраны и без игр.

- Буду, - тихо произнёс Галли.

- Рад слышать, - и связь тут же оборвалась.

Альфа остался стоять с трубкой в руке, пока в тишине комнаты не стих последний гул сигнала. Потом медленно опустил её на место. Воздух вокруг стал тяжелее, будто напитался тем напряжением, что не успело рассеяться. Галли провёл ладонью по лицу, сел в кожаное кресло, позволив себе короткий выдох, редкую слабину. Всё только начинается, эта мысль мелькнула сразу, усталая, но чёткая. Он знал, что Серхио не станет действовать без плана. Каждое слово, каждая пауза это уже его шаг. Но Галли умел играть в эти игры лучше многих. Только теперь на кону стояло не только его имя и не только власть. Теперь там, где всегда была только стратегия, появился кто-то живой. Тот, ради кого впервые захотелось бы остаться в стороне от войны.

Ему вдруг вспомнился взгляд Тэхена перед тем, как тот вышел из машины. Нечто такое в этих глазах было, тихое, чистое, будто свет в конце длинного тоннеля. И от этого воспоминания сердце кольнуло странной, непривычной болью. Галли потянулся за другим телефоном ж, своим личным, не связанным с делами и набрал короткий номер. На той стороне его не заставили долго ждать.

- Джун.

- Да, босс, - краткий голос, всегда готовый к любым указаниям.

- Купи для Тэхена новый телефон, вбей туда мой номер и отвези ему в отель.

- Понял. Что-нибудь ещё?

Галли замолчал на секунду, потом тихо сказал:

- Просто проследи, чтобы у него было всё, что нужно.

Он сбросил звонок сразу после собственных указаний, положил телефон на стол и какое-то время сидел, глядя в пространство, не двигаясь. Мир вокруг был тих, даже слишком тих. Словно перед бурей. Лампа отбрасывала мягкий свет на его лицо, и в этом свете оно казалось усталым, немного грустным, как у человека, который слишком многое успел потерять и ещё больше держит при себе.

Галли поднял взгляд к окну. За стеклом сквозь тонкую щель штор цвёл сад, ветер шевелил ветви, а где-то вдали серебрился след дороги, по которой сегодня утром он отвёз Тэхена.

- Не переживай, малыш, - тихо произнёс Галли, почти беззвучно в пустоту. - Твой мир останется чистым, я позабочусь об этом.

Альфа сжал край стола, почувствовав под пальцами холод дерева, и наконец отпустил. Щёлкнул выключатель, и лампа погасла. Комната погрузилась в полумрак, в ту же тишину, из которой всё началось.