5 глава

Утро выдалось ленивым — редкое явление в мире, где с тобой чаще здоровается смерть, чем солнце. Я проснулась позже обычного, и мозг ощущался как после перезагрузки: всё ещё гудит, но хотя бы включился.

Сегодня я решила, что плевать — никакой игры, никакой борьбы, только я, бассейн и попытка почувствовать себя человеком, а не ходячей единицей выживания.

Я медленно умылась, нацепила чёрный купальник и накинула поверх тонкую накидку. Волосы собрала в небрежный пучок — не потому что красиво, а потому что лень. Если мир и так идёт к чертям, зачем заморачиваться?

На пути вниз меня снова перехватила Аганэ — воплощение навязчивой яркости, которой в этом мрачном мире как-то подозрительно много.

— Камия! — завизжала она, будто увидела лучшую подругу, а не человека, с которым говорила пару раз. — Слушай, говорят, ты теперь почти в двадцатке! Это же капец! Ты как Чишия, да?!

Я остановилась и повернулась к ней, как в замедленной съёмке. Взгляд — холодный, нейтральный, с лёгким оттенком «ещё одно слово — и я начну молиться за твою душу».

— Только не сравнивай меня с кем-то. Особенно с ним. Мы как мёд и масло. Оба скользкие — но я, по крайней мере, не претендую на милость.

Аганэ заморгала. Я развернулась и пошла дальше — пусть переваривает.

Бассейн оказался почти пустым. Идеально. Я сбросила накидку, растянулась на лежаке и закрыла глаза. Хоть на час забыть, где я и зачем живу. Солнце приятно припекало, и я даже поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую... тишину.

Именно в этот момент кто-то бесшумно подкрался и смачно толкнул меня в спину. В следующее мгновение я оказалась в воде, не поняв вообще, что произошло.

Вылезая, злая и мокрая как выброшенная в море кошка, я увидела, кто стоял у бортика и смеялся.

— Каидо! — рявкнула я, отбрасывая с лица мокрые волосы. — Ты офигел?!

Он широко улыбнулся и развёл руками.

— Ну, ты выглядела как человек, которому нужна встряска. Я просто помог.

— Помог? — процедила я и, не колеблясь, шагнула к нему. — Сейчас я тебе тоже помогу.

И с тем же выражением ледяного спокойствия, с каким я однажды разминировала ловушку на игре, я толкнула его в воду.

Каидо вынырнул с громким фырком и, откашлявшись, посмотрел на меня сквозь мокрые пряди волос.

— Ну... — сказал он, утирая лицо, — честно — заслужил.

— Мгм, — кивнула я и села на край бассейна. — И если ещё раз полезешь, получишь бонусом кувшин по голове.

Он усмехнулся и подплыл ближе.

— Знаешь, ты не такая уж ледяная, как делаешь вид.

— Не льсти себе. Я просто в настроении кого-то не убивать. Пока.

— Вдохновляюще, — фыркнул он. — А ты чего сегодня не на игре?

— Отдыхаю. Притворяюсь нормальной. Забываю, что завтра могу сдохнуть в каком-нибудь тупом лабиринте.

— Разумный выбор. Я вот тоже хотел сбежать от всей этой клоунады.

— О, так ты не только идиот с руками, но ещё и философ?

Он рассмеялся. Мы так и сидели на краю бассейна: мокрые, но в каком-то странном спокойствии. Он болтал о какой-то игре, где чуть не сгорел из-за неправильно нажатой кнопки, я слушала вполуха, больше наслаждаясь тем, что не надо думать, планировать, выживать.

Просто два человека в безумном мире. И на пару минут — тишина.

— Так ты правда в двадцатке теперь? — спросил Каидо, подтягиваясь на бортик и усаживаясь рядом со мной, стряхивая с себя воду.

— Двадцать шестое место. Это не двадцатка. Это "почти", — ответила я, уставившись в воду. — А "почти" в этом мире не спасает. Почти вышел из ловушки. Почти не умер. Почти выбрал правильную дверь.

— Но всё же ты поднялась. Значит, кто-то признал, что ты не просто очередной статист.

— Да мне всё равно, кто что признал. Здесь все вечно что-то доказывают. Кто круче. Кто хитрее. Кто лучше убивает. Как будто это соревнование, где главный приз — сдохнуть попозже остальных.

Он кивнул, посмотрел вперёд, морщась от солнца.

— Я раньше думал, что хочу быть героем. Знаешь, тем, кто спасает всех, берёт удар на себя, уходит в закат. А потом понял, что тут герои дохнут первыми. И никто не ставит им памятник. Максимум — пару карточек на память.

Я хмыкнула.

— А я с детства знала, что герои — это выдумка. В этом мире, в любом мире, выживают не те, кто хороший. А те, кто готов быть плохим, когда надо.

— Ты, похоже, давно живёшь по этим правилам?

— Хочешь — считай, что я родилась с выключенной наивностью. Не люблю сюрпризы. Особенно те, которые оставляют кровавые следы.

Он молчал какое-то время. Потом вдруг сказал:

— А ведь ты могла бы быть кем угодно. Если бы не это место.

Я повернула к нему голову и прищурилась.

— Каидо, это попытка флирта или философия второго сорта?

Он рассмеялся и поднял руки.

— Не-не, просто размышляю вслух. Мне кажется, у тебя в голове такой порядок, что даже хаос завидует. Холодная, расчётливая, злая — но не совсем.

— Очаровательно. Хочешь, я на лбу себе это вытатуирую?

— А я бы сделал. У меня, правда, места мало — я думал набить "идиот с руками".

— Ну, хоть честно.

Мы замолчали. Вокруг был только плеск воды и гул далёкой музыки из колонок. На пляже кто-то смеялся, кто-то спорил. Люди делали вид, что всё это нормально. Что это не тюрьма с красивым фасадом.

— Камия... — вдруг сказал Каидо. — Ты веришь, что можно отсюда выбраться?

Я не сразу ответила. Просто смотрела на воду, на отражение солнца, на искривлённую реальность под гладью.

— Я не верю. Я проверяю. Каждый день. Если веришь — тебе может не повезти. А если просто идёшь — не успеваешь разочароваться.

— Хм. Звучит... разумно. И довольно грустно.

— Добро пожаловать в клуб.

Он снова усмехнулся, потянулся, выжимающе щёлкнул шеей.

— Слушай, если когда-нибудь решишь, что хочешь союзника, который не совсем бесполезный — свистни. Я, конечно, не гений, но не полное бревно.

— Заманчивое предложение. Сохраню на случай, если повредюсь головой.

Он встал и потянулся.

— Ну что ж, моя очередь пойти высохнуть и сделать вид, что у меня есть дела. А ты — продолжай быть загадочной и пугающей. У тебя это отлично получается.

— Я стараюсь, — сухо ответила я, провожая его взглядом.

Он ушёл, оставив за собой пару капель воды и странное ощущение — будто на несколько минут мир перестал быть совсем мерзким.

А может, это просто солнце ударило в голову.

К вечеру жара чуть спала, но не напряжение. Я уже почти забыла, каково это — просто сидеть, дышать и не ждать, что за углом тебя кто-то прикончит ради пары лишних дней жизни. Но даже здесь, у костра, в толпе чужих тел, я чувствовала — начинается что-то новое. Или просто сдвинулся лёд. В худшем смысле.

Я стояла у стойки, потягивая тёплый коктейль, как клей с лимоном. Одежда уже давно сменилась на лёгкую: чёрный купальник, накидка поверх, волосы убраны, чтобы не лезли в лицо. Я старалась не выделяться, но это у меня плохо получалось. Особенно теперь, когда у меня двадцать шестой номер и уже прошла игра на шестёрку бубен.

Он подошёл сбоку.Мягко. Почти как хищник, который точно знает, что ему никто не откажет.

— Слыхал, ты теперь у нас местная звезда, — голос был чуть хрипловатый, ленивый, но в нём сквозила та самая опасность, что обычно затаивается в курке с зажигалкой и пистолетом.

Я повернула голову. И узнала его. Нираги.

Один из самых нестабильных боевиков Пляжа. Из тех, кому выдают оружие и молятся, чтобы он не решил застрелить своих.

— Не люблю, когда меня так называют, — отозвалась я, глядя прямо в его глаза.

— А мне плевать, что ты любишь, — сказал он с ухмылкой, чуть склонив голову. — Ты дерзкая. Это... возбуждает.

Он подошёл ближе, перешагнул личное пространство так, будто оно ему не писано. Рука легла на стойку рядом с моей, чуть ближе, чем надо.— Погуляем? Или пойдём сразу к делу?

— Ты часто получаешь по яйцам за такие подкаты? Или это новый метод самоубийства? — холодно бросила я.

Нираги засмеялся. Но в его глазах что-то сверкнуло.— Ну-ну... Осторожней с языком, малышка. Он тебе ещё пригодится.

— Отвали от неё, — раздался голос сбоку.

Я даже не повернула голову. Узнала сразу. Каидо.Он встал рядом, демонстративно положив руку мне на плечо, как будто это был его способ сказать "забудь".— Она со мной.

Нираги на секунду замер. Посмотрел на него. Долго. Взвешивал.

— А, ты из боевиков, верно? Седьмой, если не ошибаюсь. — Он скривил губы, но сделал шаг назад. — Ладно. Не моя проблема, если ты спишь с девочками с зубами. Но, если передумаешь, — он бросил взгляд на меня, — знай, где меня найти.

Он ушёл, оставив за собой запах пороха, дешёвого рома и эго, которое не помещалось в границы пляжа.

Каидо выдохнул.— Всё нормально?

Я отодвинула его руку с плеча и повернулась.

— Спасибо, конечно... но я бы справилась.

— Камия, это был Нираги. Он — не тот, кого можно просто послать.

— А я — не та, кого стоит путать с пляжной куклой. — Я прищурилась. — Я занималась боевыми искусствами ещё до того, как ты начал бриться. Мне просто не хотелось разнести ему лицо и привлекать лишнее внимание.

Он усмехнулся.— Ладно. В следующий раз буду стоять в сторонке с попкорном.

— Только не забудь поснимать на плёнку. Может, это и сделает меня знаменитой.

Мы оба усмехнулись. И в этой странной тишине, на фоне потрескивающего костра и чужих голосов, я вдруг почувствовала что-то новое. Не спокойствие. Не расслабленность. Просто короткий момент, когда смерть, страх и весь этот ад будто притихли.И этого было достаточно. На сейчас.

Ночь. Лучше время суток в этом месте — тишина хоть какая-то, люди спят или делают вид, что спят, а кто-то просто давно уже мёртв внутри. По крайней мере, никто не мешает. Внизу шум, музыка, какие-то крики — обычный вечер на Пляже. А я поднялась на крышу.

Я не искала уединения — просто хотелось воздуха. Здесь всё давит. Люди, игры, мысли. Особенно мысли. Я села на край бетонной крыши, свесила ноги, глянула на город. Он был как игрушечный, будто его кто-то собрал из кубиков, только забыл добавить душу.

И вот только я немного успокоилась, как сзади послышались шаги. Лёгкие, почти бесшумные. Я даже не обернулась.

— Ты, похоже, быстро влетаешь в круги местных, — раздался знакомый спокойный голос.

Я скосила глаза. Чишия. Ну конечно.

— Ты всегда так: подкрадываешься и начинаешь разговаривать, будто из воздуха вырос?

Он пожал плечами, подошёл ближе.

— Не вижу смысла в громких появлениях. Здесь и так слишком много пафоса.

Он встал рядом, смотрел туда же, куда и я. Город под нами. Пыль, бетон и смерть в красивой обёртке.

— Так что, — продолжил он, — познакомилась с Нираги?

Я скривилась.

— Если это можно назвать «познакомилась». Он скорее устроил цирк. Только без животных — он сам и есть зверь.

— Хм. — Чишия слегка усмехнулся. — Звучит... правдоподобно. Он любит внимание. Особенно, когда хочет кого-то впечатлить.

— Да уж впечатлил, — хмыкнула я. — Чуть не получил кулаком по физиономии.— Но, видимо, спасло только то, что Каидо рядом оказался.

— Он вытащил тебя?

— Типа того. Сказал, что я с ним. И Нираги отстал, как только услышал, что он тоже боевик.

— А ты сама бы справилась?

Я резко повернулась к нему.

— Конечно. Я не в обморок падаю, когда мужик лезет. Я занималась боевыми с детства. Просто не хотела устраивать шоу перед толпой. Это не значит, что я беспомощная.

Чишия уселся рядом, подогнул ноги, смотрел на меня, как будто пытался заглянуть вглубь черепа.

— Ты интересная.

— Это ты всем так говоришь?

— Нет. Большинству говорю, что они скучные. Или бесполезные.

— Очаровательно. А что, я по-твоему, полезная?

Он улыбнулся. Его улыбка — это не тепло. Это как будто он заранее всё знает и просто ждёт, когда ты сама это поймёшь.

— Пока не знаю. Но в тебе есть что-то... дикое. Неразгаданное. А в этом мире такие люди — как мина: никто не знает, когда рванёт.

— Может, я уже рванула, просто все ещё живы по недосмотру.

— Тогда ты очень аккуратная мина.

Мы замолчали. Ветер гулял по крыше, волосы разметались по лицу. Ни один из нас не пытался быть "душой компании". Просто сидели. И в этой тишине даже не было неловкости.

— Ты часто сюда поднимаешься? — спросила я.

— Иногда. Тут тише. А ещё отсюда видно, кто куда бегает. Кто с кем. Кто врёт. Кто боится. Полезное место.

— А мне просто нравится, что никто не орёт и не пытается засунуть язык в глотку.

— А тебе часто предлагают?

— Больше, чем хотелось бы. После игр народ думает, что можно всё.

— Это правда. — Он посмотрел на меня с боковым интересом. — Но ты не из тех, кто даёт.

Я усмехнулась.

— А ты наблюдательный.

— А ты — опасная. — Он поднялся. — Это понравится не всем. Но мне нравится.

— Благодарю за комплимент. Это ты сейчас флиртуешь?

— Если бы я флиртовал, ты бы поняла. Я просто говорю как есть.

Он уже начал уходить, но остановился на секунду.

— Осторожнее с Нираги. Он любит ломать игрушки, когда они ему наскучивают.

— Я не игрушка, — ответила я спокойно.

— Вот и отлично. Надеюсь, он это поймёт до того, как попробует.

Он исчез в темноте, а я осталась сидеть на крыше.Спокойная. Осторожная. Но внутри уже что-то шевелилось.

Кажется, у меня появился ещё один человек, за которым надо следить. И которого нельзя недооценивать.

Утро было какое-то... странно тихое. Ни душных взглядов, ни напряжения в воздухе — как будто сам Пляж решил на день прикинуться санаторием. Я проснулась довольно поздно, но без чувства вины. Иногда даже мозгу нужно выдать отпуск, пусть и всего на пару часов.

Сделала стандартный маршрут: душ, собрать волосы в хвост, надеть обычную футболку, спортивные штаны, кроссовки. По пути в столовую встретила Чишию. Он, как обычно, выглядел так, будто ему вообще плевать, где он и что происходит. Усталый кот в человеческом обличье.

— Доброе утро, — произнёс он лениво, будто растягивая каждое слово.

— Относительно, — кивнула я. — Ты вообще спишь когда-нибудь?

— А смысл? Всё равно просыпаешься в аду.

— Ну, по крайней мере, не в институте, — сказала я и хмыкнула.

Он приподнял бровь, чуть оживившись.

— Так ты всё же помнишь, что мы там пересекались?

— Забыла бы — да ты тогда каждый второй семинар превращал в арену. Всё, чтобы доказать, что ты самый умный в комнате.

— Не доказывал. Просто был, — ответил он, склонив голову.

— И вот за это тебя и хотелось прибить папкой с лабораторной, — фыркнула я. — Хотя, признаю, это было даже... весело.

Мы шли по коридору, не особо торопясь, словно не было ни игр, ни смертей, ни паранойи. Только этот утренний момент — странный, но почти нормальный.

— Ты тоже тогда не отставала, — сказал он. — Помню, как ты однажды оспорила мнение профессора. Весь курс в шоке сидел. Даже я.

— Потому что он нёс полную чушь. А ты сидел с этой своей полуулыбкой, как будто наслаждаешься спектаклем.

— Потому что наслаждался.

Я покачала головой, чуть усмехаясь. Было что-то абсурдно уютное в этом разговоре. Мы не говорили о смерти, не говорили об играх. Просто два бывших студента, которые когда-то спорили, кто быстрее решит уравнение, а теперь обсуждают это в мёртвом мире.

— Я тогда часто думала, что ты — самый раздражающий тип в универе, — сказала я, глядя вперёд.

— А я думал, что ты — единственная, кто реально может составить конкуренцию.

Я повернулась к нему, чуть прищурившись.

— Восхищение звучит почти как оскорбление.

— Зависит от того, кто говорит, — пожал он плечами.

— Ладно, профессор логики, — вздохнула я. — Пошли есть. Пока всё не разобрали те, кто не тратит утро на ностальгию.

Он кивнул, не споря. Мы направились в сторону столовой, и в этот момент я поняла, что впервые за долгое время чувствую себя... ну, не в безопасности, конечно. Но как будто всё ещё можно жить. Разговаривать. Помнить, кто ты был до того, как всё пошло к чертям.

И, наверное, в этом мире это уже что-то.

Столовая гудела. Кто-то громко смеялся, кто-то молча жевал, уткнувшись в тарелку, будто пытался найти ответы между рисом и тушёнкой. Запах еды смешивался с потом, тревогой и разговорами о следующих играх. Ничего нового. Типичная атмосфера Пляжа.

Мы с Чишией сели за дальний стол, подальше от толпы. Он как всегда развалился в своей ленивой позе, уставившись в свою миску так, будто рассматривал содержимое под микроскопом.

— Ты вечно так ешь? — спросила я, ковыряя что-то, отдалённо напоминающее жаркое.

— А как? — Чишия даже не поднял головы. — Лучше подозревать еду, чем доверять. Особенно тут.

— Романтик, — хмыкнула я.

Он всё-таки посмотрел на меня, чуть прищурившись.

— А ты что, до сих пор питаешь иллюзии, что здесь бывает что-то нормальное?

Я пожала плечами.

— Иллюзии — единственное, что тут не пытается тебя убить. Пока.

Он слегка усмехнулся. Этот полууголок губ, едва заметное движение — почти выражение эмоций, по меркам Чишии.

Я поймала на себе чужой взгляд. Не сразу, но ощутила, как будто кто-то наблюдает. Осторожно оглянулась — и заметила Каидо. Он стоял у стены с подносом, опираясь плечом на колонну. Взгляд у него был тяжёлый. И — что-то ещё. Что-то, от чего захотелось потянуться за оружием, хотя его не было.

Каидо смотрел не просто так. Он явно видел, как я сижу с Чишией. И, судя по тому, как он слегка сжал челюсть — не понравилось ему это.

Я отвернулась, будто не заметила. Он не подошёл. Просто остался стоять, выжидая. Или оценивая. Или — ревнуя? Забавно. И глупо. Но в этом месте чувства тоже выживают. Как тараканы после ядерного взрыва.

— У тебя зрение хорошее? — вдруг спросил Чишия, будто случайно.

— Что?

— Да просто... ты заметила его, — он кивнул в сторону Каидо, не глядя. — Я бы не заметил. Почти не дышал.

— Навык, — ответила я спокойно. — После пары лет с паранойей — начинаешь чувствовать, когда на тебя кто-то пялится.

— Он твой... знакомый? — спросил Чишия, играя с ложкой.

— Типа. Не твоя тема.

Он кивнул, не настаивая. За это я и ценила его: не лез в душу, если не давать повода.

— Ты знаешь, — сказал он спустя паузу, — ты не такая, какой кажешься.

Я усмехнулась, откидываясь на спинку стула.

— А ты — такой, каким кажешься. Только под поверхностью ещё хуже.

Он не ответил, только чуть склонил голову, и я на секунду подумала, что он усмехнулся. Или показалось.

Каидо тем временем всё ещё стоял у стены. Его глаза встречались с моими на секунду. И в этой секунде было много. Что-то вроде «я тут». Или «я вижу». Или «будь осторожна».

Я отвела взгляд и снова уставилась в тарелку. Иногда молчание говорит громче слов.