Глава 29

Вдруг кто-то окликнул Кайлена.Я повернулась — к нему подходил мужчина постарше, с властным взглядом и осанкой, которая не оставляла сомнений: это его отец.— Хоть сейчас не спорь с Роуеном, — сказал он спокойно, но в тоне слышалось предупреждение.— Да, — коротко ответил Кайлен, хмурясь. Мужчина кивнул и удалился, не удостоив нас даже взглядом.— Видимо, вы часто спорите, — осторожно заметила Эсмира, стараясь хоть как-то разрядить атмосферу.— Да, — снова короткий ответ, от которого разговор тут же иссяк.И вдруг зал погрузился в полную тишину.Из глубины донёсся хриплый, властный голос:— Рад, что все смогли собраться в эту ночь.Все замерли. Кайлена позвали по имени, и он без слова направился вперёд. Его плащ плавно двигался в такт шагам, словно тень следовала за ним. Судя по всему, это говорил его дед — тот самый, о котором мы слышали не раз.— Мой внук, Кайлен, — произнёс старик, когда тот подошёл. — Единственный дневной вампир в нашем роду. Продолжатель линии.Все зашептались.К нам тихо подошёл Роуен, и в его голосе прозвучала усмешка:— Да, наш дед любит Кайлена по-особенному.— Значит, он этого достоин, — спокойно возразил Рейвен, защищая друга.— Ага. Конечно, — лениво бросил Роуен, глядя на Кайлена, стоящего рядом с отцом. Тот, казалось, превратился в камень: стоял прямо, без единого проявления эмоций.— Он идеальный наследник, — холодно добавил Роуен.Я не выдержала:— Даже если не идеальный, его всё равно любят, — сказала я. И тихо добавила: — В отличие от некоторых.— О, как — хищно протянул он, приближаясь. Его взгляд стал опасным.Я инстинктивно отступила, но он успел схватить меня за руки.— Ты — эльф, — произнёс он грубо, почти с обвинением.— Что за бред? — вмешался Арион, толкнув Роуена. — Ты не в себе.— Какой ещё эльф? — подхватила Эсмира, сбитая с толку.— У неё другой цвет волос... и эти бабочки, — процедил он. — Не по-нашему.Он потянулся, чтобы сорвать одну из бабочек с моего платья, но его руку резко перехватил Кайлен.— Отстань, — твёрдо сказал он, не повышая голоса.Роуен усмехнулся:— Гляньте, наследник пришёл на защиту. Сколько можно быть куклой у них? — он кивнул в сторону, где стояли его отец и дед.Кайлен промолчал.— Все свали уже, — резко бросил Рейвен, его голос зазвенел в тишине.Мы стояли в тишине, будто само время застыло. Никто не произносил ни слова — только слышалось, как где-то вдали звенит хрусталь и доносится приглушённый шёпот.Вдруг пришла Дафна. Она подошла к нам, бросила на меня быстрый взгляд, потом — на Эсмиру.— Пойдёмте, — сказала она, почти приказным тоном, и, не дожидаясь ответа, потащила Эсмиру и остальных куда-то в сторону.Я осталась стоять одна.Рядом с дверью заметила того самого мужчину, который у входа спрашивал, кто мы. Похоже, он хотел заговорить со мной, но я сделала вид, что не замечаю, и направилась вглубь зала.Я просто бродила.Смотрела на витиеватые колонны, зеркала в золотых рамах, тени, скользящие по полу. Всё это было завораживающе, но... жутко.Красота, в которой чувствовалась кровь и вечность.— Простите, — вдруг послышался знакомый голос.Я обернулась — Роуен.Он стоял всего в паре шагов, его выражение было непривычно спокойным.— Простите меня за мою оплошность и... невнимательность, — произнёс он, чуть склонив голову. — Я... думал, вы эльф, и позволил себе лишнего.Я моргнула, не сразу поверив в происходящее. Минуту назад он был резким и надменным — и вот сейчас извиняется.— Да вы просто джентльмен, — сказала я, позволив себе лёгкую усмешку. — Извинения приняты.— Рад слышать, — ответил он, и в уголках его губ мелькнула почти незаметная улыбка. После чего он развернулся и ушёл, растворяясь в толпе.Я вздохнула, собираясь вернуться к остальным, но вдруг ощутила чьё-то прикосновение — сильная рука схватила меня за запястье.Я обернулась — Кайлен.Его взгляд был холодным, резким, как лезвие.— Пойдём, — коротко бросил он и, не дав мне опомниться, потянул за собой.— Эй, что ты делаешь?! — попыталась я вырваться, но бесполезно.Он молча вёл меня прочь из зала.Его шаги были быстрыми, решительными.Я чувствовала только одно — злость, тревогу… и непонятное волнение, которое жгло кожу под его рукой.Он резко остановился и прижал меня к холодной стене так, что воздух будто вырвался из лёгких.— Держись от него подальше! — выдохнул он почти криком, и от его тона по коже пробежали мурашки.Я замерла. Сердце билось так сильно, будто вот-вот вырвется наружу.Почему он злится? Я ведь ничего не сделала... — пронеслось в голове.Кайлен, кажется, заметил, как я испугалась, или, может, сам понял, что перегнул. Его дыхание стало тише, голос — мягче.— Я не хочу, чтобы ты связывалась с ним. Поняла? — прошептал он почти у самого уха.— Он просто извинился… — тихо ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожал.— Всё равно, — коротко бросил он, глядя прямо в глаза.Часть меня злилась, часть —... растаяла. В этом безумии было что-то волнующее.— С одной стороны, мне нравится, что ты беспокоишься, — сказала я, не удержавшись от легкой усмешки.Он прищурился, отступил на полшага, потом снова приблизился.— Раз он просто извинился, зачем ты сказала, что он джентльмен? — спросил он, тоном опасно спокойным.— А нельзя? — парировала я, подняв подбородок.— Джентльмен, значит, — усмехнулся он, и в глазах мелькнула тень безумия. — Прости, милая катастрофа, но с самообладанием у меня действительно проблемы… особенно рядом с тобой. Так что, позволь мне быть твоим безумцем.Я не успела ничего ответить — он поцеловал меня.Не осторожно, не мягко — так, будто боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.И я... ответила. Слишком естественно, слишком сильно.Колени предательски дрогнули, мир сузился до его рук и губ.Через несколько мгновений — или вечность — я толкнула его чуть-чуть, едва отрываясь.— Раз ты мой безумец... — выдохнула я, не подумав, а потом сразу прикусила губу.Кайлен тихо рассмеялся и, склонив голову, прошептал:— Так-так, моя катастрофа, теперь уже мой безумец, да?Я, стараясь скрыть смущение, отстранилась и буркнула:— Почему образ твоей "Дафни" отлично, а у меня просто "хорошо"?Он улыбнулся уголком губ, взгляд стал мягче.— Потому что "хорошо" — это я сказал вслух.А "восхитительно" — оставил при себе. Он чуть отстранился, и в его глазах мелькнула мягкая усмешка.Я старалась не улыбаться, но от его слов внутри всё перевернулось. Сердце колотилось, как будто я проглотила звёзды.Он наклонился ближе, так, что наши взгляды оказались на одном уровне, и тихо сказал:— Поверь мне, катастрофа, восхитительно — это даже не близко.Он говорил спокойно, но в каждом слове было столько искренности, что дыхание перехватило.— Во всём мире, во всех частях света, во всей вселенной… даже за её пределами нет слов, чтобы описать, насколько ты сногсшибательна, — добавил он, и я почувствовала, как щеки вспыхнули.Я отвернулась, пытаясь хоть как-то спрятать смущение, но он, конечно же, заметил.Этот идиот — милый идиот — поцеловал меня в лоб и сказал с улыбкой, от которой невозможно было не растаять:— Так что "отлично" — это даже не среднее для тебя. Хорошо?Я не выдержала и тихо засмеялась:— Тогда ты чаще улыбайся. У тебя ведь прекрасные ямочки… и, как сам сказал, во всей вселенной нет слов, чтобы описать.Он усмехнулся, чуть склонил голову и ответил с тем же спокойным тоном:— Есть одно. Моя катастрофа.Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как всё внутри снова дрожит от чего-то необъяснимого, и сказала, стараясь звучать уверенно:— Иди уже к остальным.— А ты? — прищурился он, явно не собираясь уходить.— За тобой пойду, — коротко ответила я.Он хмыкнул, медленно выпрямился, и уголки губ снова тронула улыбка:— Хорошо, только быстрее.— Подожди, — сказала я, заметив за его спиной знакомое лицо, и напряжение чуть вернулось.Он обернулся, но никого не заметил.— Говорю, иди, к остальным, а я догоню, — повторила я с легкой усмешкой, стараясь не показать беспокойства.Он засмеялся, слегка покачав головой:— Как скажешь.И, всё ещё улыбаясь, ушёл, оставив после себя лёгкий след тепла и беспокойства, которое теперь жило где-то под сердцем.После того как Кайлен ушёл, я поднялась по лестнице — туда, где мелькнуло знакомое лицо. Или мне показалось? Лука. Я видела его отчётливо, хоть и на секунду. В последний раз мы все видели его в обсерватории… И теперь он был здесь. Я была уверена.Сердце колотилось, когда я проходила мимо одной комнаты за другой. Пусто. Тишина. Только собственные шаги и отдалённый шум музыки снизу. Я открыла ещё одну дверь — и застыла.Комната была залита мягким светом, пахло бумагой и чернилами. На столе лежал дневник — тот самый, в который Кайлен время от времени что-то записывал. Я вошла, будто против своей воли. Любопытство оказалось сильнее.Я взяла тетрадь в руки. Первая страница — пустая. Вторая тоже.А потом я увидела это.Моё имя.Я замерла, глядя на страницы.Сначала подумала, что ошиблась — может, просто совпадение, одно слово, не больше. Но нет.Написанное десятки раз, разными почерками, с разной силой нажима. Где-то ровно, где-то так, будто он едва не прорвал бумагу.ЭМИЛИЯ. Эмилия. Эми… Лия.Я пролистывала страницы, и оно повторялось снова и снова, будто он пытался вытравить его из памяти — или наоборот, запомнить навсегда.На следующем листе появились фразы:"Она смеётся, и я теряю контроль.""Если она посмотрит на меня так ещё раз, я не выдержу.""Катастрофа. Моя гибель и спасение одновременно."Я чувствовала, как по спине пробегает холодок. Это было про меня.Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт.  Что со мной не так? Какого черта я так себя чувствую?  Я хожу кругами, как зверь в клетке, и пишу сюда, потому что если не выложу — просто сойду с ума.  Это катастрофа. Она раздражает, бесит, разрывает на части, а потом как будто кто‑то берёт меня за горло, и я не могу дышать без неё.  Что она сделала со мной?  Он… говорит обо мне? Но почему так резко? Неужели он меня ненавидит? Я ведь даже не понимала, что так на него действую…С самого начала она мне не нравилась. Даже не то слово — я её ненавидел. Она строила из себя центр чёртовой вселенной, вечно лезла в проблемы. Называла меня «героем в плаще», мать её. Из‑за неё мы чуть не сдохли. Она — заноза, которую не вытащишь, даже если отрубишь себе руки.  Я тогда хотел убить её. Хотел, чтобы исчезла. Смертная, лишний груз. А потом Рейвен…  Я помню, хотел убить её тогда. А теперь… теперь я смотрю на эти воспоминания и хочу убить не её, а Рейвена. Я до сих пор вижу, как он нёс её. Как относился к ней. Я хочу убить его, потому что он прикасался к ней. За то, что держал её так, как будто она ему принадлежит.  Он ревновал еще тогда? Но… почему? Я даже не замечала, что он так воспринимает наши отношения с Рейвеном.ЕМУ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!  Арион тоже. Слишком много с ней болтает, смеётся. Он — лёгкий, всегда рядом. Она отвечает ему с улыбкой, будто знакомы всю жизнь. А я хочу, чтобы она не смотрела на него!..  И даже… даже Эсмира. Да, Эсмира. Меня раздражает, что она забирает её у меня.  Даже Эсмира? — странно подумала я, но все равно в животе порхали бабочки. Он что, считает, что я должна быть только с ним? Я не знаю, что делать — с собой, с ней, с этой чёртовой пустотой внутри. Моё сердце как будто вырвали и бросили в огонь, и, сука, оно горит, но продолжает биться только ради неё.  Она назвала меня Кай. Меня так звала только мать. И теперь эта смертная, которая должна быть ничем, говорит моё имя так, будто оно её.  В тот день она вцепилась в мою шею, боясь упасть. Её губы коснулись моих ушей. Я перестал дышать. Внутри всё вспыхнуло, я едва не застонал вслух.  И в тот день, тот самый замечательный день, она напилась с так называемыми друзьями Эсмиры. Я уверен, что она пила впервые. Она подошла ко мне, обвила руками мою шею и шептала: «Поцелуй меня и укуси». Она вцепилась в меня, её губы коснулись моих.  Я… я это сделала? Не помню ничего! Как я могла? Что он подумал? О боже, он наверняка считает меня легкомысленной, почему я вообще напилась. Дура, дура, дура — начала ругать себя.Чёрт, если моя фантазия права, то она хотела… хотела меня. А я тоже хотел, и, клянусь, хочу до сих пор. Но я остановился. Отстранился.  Он хотел… меня? Но я ничего не помню! Почему он не сказал? Почему не объяснил? И самое главное почему я забыла всё это.Она всё это не помнит. Вот я помню каждую секунду. Каждый миг.  Её губы. Её запах. Её маленькие холодные руки, которые прожигают меня насквозь. Я помню, как этот поцелуй был со вкусом её слёз, и как будто я впервые вдохнул воздух, который мне действительно нужен. Помню, как хотел её прижать, как взять её всю, а потом отвернулся, потому что, если бы не отвернулся, я бы не смог остановиться.  А сейчас я готов убить любого, кто коснётся её. Готов разорвать на части любого, кто посмотрит на неё.  Это… любовь? Так сильно? Так яростно? Я никогда не представляла, что он может чувствовать что‑то подобное.Знаю, тупо писать сюда всё это, но я не знаю, куда ещё это девать.  Эти зелёные глаза, в которых я до сих пор тону. Рыжие прядки, которые я до смерти хочу намотать на палец. Она кричит на меня, а я хочу целовать её, пока она не замолчит.  В Кальдриморе. Она строила из себя бесстрашную, как всегда, пока не стало совсем плохо.  Я видел её лицо, видел, как она дрожала, как по‑настоящему испугалась. Я поклялся — такого больше не будет. Я не смогу смотреть, как она плачет, как она страдает. Плевать, кого придётся убить, сжечь, предать — я сделаю всё, чтобы она никогда так не выглядела снова.  Она — мой хаос, мой пожар, моя катастрофа.  Я люблю её.  Люблю.  Люблю до безумия.  Люблю так, что хочу вырвать себе сердце, лишь бы оно перестало болеть.  Люблю так, что готов разнести этот мир, если он посмеет её забрать.  Он… любит меня? Всё это время?  Я.... Я читала это и не верила своим глазам, Кайлен которого считала грубым и холодным с самого начала........Внутри всё перевернулось, я не знала как реагировать.Она говорила Эсмире, что мир не крутится вокруг неё. Смешно.  Потому что с самого начала всё вертелось вокруг неё. И если вдруг это не так — я, клянусь, сделаю так, чтобы она стала центром вселенной.  Я влюбился в смертную.  Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю.Я прочитала всё, что было в дневнике — то, что про меня, и вдруг мир как будто сдвинулся с места. Села на пол, держала тетрадь в руках и просто смотрела в потолок, пока мысли путались и сердце колотилось так, что звуков было слышно больше, чем слов. Я перелистала ещё пару страниц — там были записи про Рейвена, про Ариона, про Эсмиру — но тело начало дрожать: то ли от волнения, то ли от шока. Я аккуратно положила дневник на стол и выбежала из комнаты.Первые шаги внизу были как в тумане — хотела спуститься прочь от всего этого, но вспомнила, зачем вообще сюда поднялась: не только ради любопытства, а потому что видела Луку — или кого‑то похожего. Но больше всего теперь в голове вертелось другое: то, что я только что прочла, было не игрой. Он любит меня. Каждое его слово — как нота, которая бьёт прямо в сердце. И впервые, по‑настоящему, я согласилась с этим — впервые признала это самой себе: я влюбилась в Кайлена. И это началось давно.Когда я вернулась в зал, вальс уже шёл полным ходом. Все плавно кружились под музыку: Дафна с кем‑то стройным и очень изящным танцевала с хладной грацией, Эсмира и Арион шли рядом, шёпотом переговариваясь. Гости, как один, держали достоинство — но в воздухе пахло ожиданием. Рейвен и Кайлен стояли рядом друг с другом, спокойно, как будто наблюдали картину с высоты.Я подошла к ним. Кайлен бросил на меня взгляд и сказал коротко: — О, пришла.Я молчала, подпрыгнула на носочки и шепнула Рейвену прямо на ухо: — Кажется, я кое‑что сделаю. Не смейся.Он тихо посмеялся: — Ну удиви. От тебя можно ждать чего угодно.Подошла к Кайлену, остановилась прямо перед ним и сказала ровно: — Может, наклонишься? Стоишь как истукан.Он ухмыльнулся, но подчинился — наклонился так, что наше расстояние сократилось до воздуха и взгляда. Это было безумно мило. Я не думала долго: взяла и поцеловала его в губы — коротко, не страстно, потому что вокруг было слишком много людей, и всё же этот поцелуй был моим первым решительным шагом.Кайлен округлил глаза:— И как мне теперь на это реагировать?Рейвен расхохотался: — Ты безбашенная, Эми!— Эй! — я уже сердито, но с улыбкой. — Я же сказала — не смейся!Рейвен, не удержавшись, поддразнил Кайлена: — И что, стоишь? Ответь ей тем же!Кайлен посмотрел на Рейвена, потом на меня, и в этот миг в его глазах промелькнула та самая тихая серьезность. Он наклонился, будто чтобы поцеловать так же — но я отклонилась, схватила его за руки и, не давая времени на раздумья, потащила в центр зала.— Радуйся, мой безумец, — бросила я ему в плечо, — мой первый танец — получаешь ты.Он растёрялся на секунду, затем, не веря ушам: — Точно?— Точно, — повторила я, и, не давая ему опомниться, притянула к себе, уперлась пятками в плитку и приняла позу для вальса.Он смягчился, улыбнулся — той самой улыбкой, которая делает его одновременно опасным и ласковым: — Моя катастрофа… — прошептал он, и в его голосе слышалось такое счастье, что мне вдруг стало жарко до корней волос.— Радуясь, — ответила я, и музыка, как по мановению, словно специально для нас, залетела в самый сердцевину зала. Мы закружились. Его рука уверенно обвила мою талию, другая держала ладонь. По телу разлилось тепло: здесь и сейчас — только он и я, и мир сжалился и подарил нам минуту, в которой не было дневных рун, дедов, Роуенов и опасностей.По пути он тихо бросил, ухмыляясь: — Кстати, я бессмертен. Так что этой радости мне хватит на всю жизнь.Я улыбнулась в ответ, и впервые с тех пор, как всё началось, внутренняя тревога сменилась тихой уверенностью: в этой танцующей толпе я — не просто очередная чужая. Я — его.