Мы

Утро началось тревожно. Я проснулась рано, хотя спать почти не удавалось — мысли скакали от Романа к Сибиряку, к отцу, к Вите... И обратно.Записка, оставленная накануне, всё ещё лежала на тумбочке.

«Будь осторожна, Катя. Старые друзья — не всегда друзья. Позвоню утром. Папа.»

Телефон зазвонил в половине восьмого.— Катя, приедешь в офис? Надо поговорить.— Да.

⸻

Он ждал меня . Курил, что уже было тревожным знаком — в последнее время бросал, а тут снова пепельница, забитая окурками.На столе два бокала воды, кофе. Он не предложил — просто кивнул на стул.

— Сибиряк, — начал он сразу, не глядя на меня. — Я думал, он исчез навсегда. А он... снова здесь. Через Романа.— Ты знал, что он с ним?— Знал. Но надеялся, что он нас не тронет. Что мы остались в разных мирах.

Я молчала. Отец тяжело выдохнул, наконец поднял взгляд.— Катя, ты же понимаешь, кто такие эти люди. Саша Белов, Пчёлкин, вся эта компания... я не хочу что бы ты жила в сфере от которой я тебя всю жизнь оберегал.

— Я знаю их. Лучше, чем ты думаешь. и я готова. прости пап.— Вот именно. Ты с ними! С теми, кого ищет милиция! Ты была на той встрече, я всё знаю. Ты вляпалась, дочь.Он говорил резко, но в голосе слышалась не злость — страх.

— Да, была. Потому что мне доверяют,хоть и недолюбливают. ты то говоришь держаться с ними, то подальше от них.И потому что ты молчал обо всём. о своих делах.О Сибиряке, об опасности. Ты хотел меня защитить? Так почему теперь ты отталкиваешь?!

Он встал и начал ходить по комнате. Руки дрожали.

— А ещё ты не хочешь рассказать мне самое главное? Или всё же решишься?Я удивлённо моргнула.— О чём ты?— О Пчёлкине. Я вижу, как ты его смотришь. И как он на тебя.

Я не сдержалась.— Мы вместе. Я... Мы уже... — слова сорвались раньше мысли.

Он замер.— Что значит — уже?— Спали. — Сказала тихо. Но уверенно.

Тишина. Он долго смотрел на меня, будто в первый раз. Потом медленно сел, потёр лицо руками.

— Ты переспала с Пчёлкиным? С этим бандюком? Господи, Катя...— Не смей его так называть, ты сам такой же!!— голос сорвался. — Он... Он заботится. Он рядом, когда ты — только приказывал и скрывал.

— Я тебя растил один. Старался как мог. Я хотел, чтобы ты была в безопасности. А ты теперь бегаешь с бандитами и трахаешься с ними на квартире?!

Мне стало физически больно.— Не смей говорить так! Ты ничего не знаешь. Он спасал меня. А ты теперь что — судишь?

Он поднялся снова. В глазах — не гнев, а что-то большее. Разочарование.— Уходи. Если ты взрослая и всё решила сама — уходи.

Я сжала губы.— Хорошо.

Слёзы текли, когда я захлопнула дверь.

⸻

Я шла по Москве как во сне. Сквозь толпу, шум, машины. Люди — как тени. Всё внутри было холодным и глухим, будто что-то оборвалось.У дома Вити я стояла минут десять, прежде чем постучать.

Он открыл быстро — волосы мокрые, полотенце на плече, рана перевязана.

— Ты чего такая?..Я не ответила, просто прижалась к нему, прижавшись щекой к его груди. Он обнял, не спрашивал. Пальцы бережно гладили мои волосы.

— Ты дрожишь. Всё хорошо. Я рядом. Всё уже... всё уже будет нормально.

Мы стояли так долго. Он закрыл дверь, повёл в комнату. Посадил на кровать, сел рядом.— Что случилось?Он узнал?

Я кивнула.— Я сама сказала. Нервы. Он... кричал. Сказал, что я позор семьи. А потом выгнал.

Он смотрел внимательно, молча. Витя не бросался фразами, не делал обещаний. Но то, как он смотрел — было важнее слов.

— Ты не обязана ни перед кем оправдываться. И не позор. Я горжусь тем, что ты со мной. Даже если сам до конца не понимаю, как так вышло.

Я не выдержала — поцеловала. Сначала тихо. Потом глубже. Он ответил сразу, аккуратно, но решительно. Всё, что было сжато в нас неделями — выплеснулось.

Он уложил меня на кровать, скользнул рядом. Пальцы коснулись моей спины. Я не чувствовала страха. Ни капли. Только — тепло. Принятие.

Когда всё закончилось, я осталась в его объятиях. Он не отпускал.

— Так что теперь? — спросил тихо.— Теперь — мы.

Он усмехнулся.— Ты уверена? После такого разговора с отцом?..— Уверена.

Снаружи гудел город. А внутри нас начиналась новая глава. Пусть опасная, но — своя.