Глава 22

Глава 22. Класс рисованияШепот становится визгом,И я снова пережидаю цунамиВ формах своего эскапизма.PALC,«День»– И где ты была вчера? – бесцеремонно спросила Настя у подошедшей к их столику подруги, одновременно оглядывая ее с ног до головы. Черная футболка с красным глазастым сердечком на груди и такого же цвета скинни-джинсы. Никольская всегда была уверена, что у Иры аллергия на темные цвета. Никогда раньше не видела, чтобы подруга их носила. Даже в школе класса с седьмого Вишневская бунтовала и носила либо светлые костюмы, либо пиджаки всех цветов радуги, а на все возмущения учителей и завучей невинно хлопала глазками и спрашивала: «А что такого? Пиджак же, деловой стиль». А они ничего не могли ответить. Да и что тут скажешь, отличница же, олимпиадница, будущая медалистка, гордость школы. Все быстро смирились. – И где ты это откопала? – добавила Настя, взглядом указывая на футболку.– В Катином гардеробе, нравится? – Намеренно проигнорировав первый вопрос, Ира села напротив подруги.– Смерти не боишься? Она ж тебя прикончит, когда домой вернешься. – Настя попалась на удочку и позволила себя увлечь в дебри разговоров о моде и вредных младших сестрах, хотя сама была единственным ребенком в семье. На самом деле, с того самого момента, как она узнала свой неприятный диагноз, ей хотелось, чтобы в семье появился еще один ребенок. Чтобы вся опека родителей сместилась на него, беззащитного младенца, который бы правда в этом нуждался. И чтобы за саму Настю больше никто слишком сильно не переживал, потому что не до этого. Наверное, это очень странно, ведь обычно старшие не рады появлению маленького человечка, тянущего одеяло родительской заботы на себя. Но Настя давно уже не была обычной девочкой. Ее диагноз будто поставили не только на бумажках, но и ей на груди, и чем больше она пыталась стереть чернила, тем сильнее они въедались ей в кожу, всасывались в кровь и разносились ее током по всему организму.– Ой, да ладно, она столько раз таскала у меня косметику и одежду. Теперь мы с ней в расчете.– И все же, – подал голос Максим, который не клюнул на уловку подруги, – где ты была вчера? Мы очень переживали. Настя всю территорию обегала, а потом… – договорить он не смог, потому что Никольская под столом наступила ему на ногу, ясно давая понять, что самое время заткнуться.– Тут и была.– В смысле? – спросила Настя.– В прямом. На первом этаже есть класс для рисования. После ужина я пошла посмотреть, что там, и как-то так вышло, что осталась. Взяла маленький холст и решила маслом порисовать, а то все карандаш да карандаш, надоело. Как будто окунулась в старые-добрые времена, когда ходила в художку, только тут никто над душой не стоит и не душит замечаниями, что крынке дышать нечем.– А что не ответила? Я тебе писала… – Настя чувствовала, как закипает, еще немного и засвистит, как старый бабулин чайник. То есть, пока она места себе не находила и оббегала все в тщетных поисках, подруга спокойно сидела и рисовала?!– У меня руки в краске были, и телефон разрядился. А потом в комнате я вырубилась раньше, чем он включился.– Ладно, – Насте показалось, что подруга если не врет, то точно что-то недоговаривает, – покажешь, что нарисовала?– Да, сейчас. Я как раз сфоткала сегодня с утра, чтоб маме отправить.Ира достала из кармана телефон и первым делом приняла по аирдропу тут же прилетевшую от кого-то картинку с бунтующим черным котом, которому родоначальник мема с помощью фотошопа оставил только голову с глазами и передние лапы, а потом подрисовал поднятые к небу конечности. Подпись в переводе гласила:Ира хихикнула. Вечеринки стаффов и их главный организатор (кто, если не ирландка, от которой всегда пахнет пивом и весельем?) уже давно стали частью школьного мемного фольклора. Хотя персоналу и казалось, что их никто не слышит и не замечает.– И что ты там увидела? – Настя нахмурилась. – Если никакой картины нет, а ты врешь, так и скажи.Ира тяжело вздохнула и повернула телефон экраном к друзьям. Максим издал смешок, а Настя, сохранившая невозмутимый вид, серьезно посмотрела на своего парня. В ее глазах читалось, что не время для шуток, у нее, вообще-то, серьезный разговор намечается – она уличает лучшую подругу во лжи.– Забавно же, – начал оправдываться Макс, – твоя комната просто далеко от их блока, а нам их всегда очень хорошо слышно. Кажется, кухня, на которой они собираются, прямо у меня за стенкой.– Вот-вот, – Ира вернула телефон экраном к себе и быстро нашла нужное фото, – и я не вру, рисунок и правда настоящий, как и вчерашний поход в класс рисования. А у тебя проблемы с доверием к людям. – Она протянула телефон подруге.– Ладно, не врешь, – взглянув на экран, приняла свое поражение Никольская.– Очень… мрачно, – заметил Максим.– Немного. – Ира убрала телефон обратно в карман, чтобы друзья не успели рассмотреть ее рисунок во всех подробностях.– О чем болтаете? – спросила подошедшая к их столику Диана, которая благодаря Ире успела влиться в их компанию и перестала чувствовать себя лишней. Да и рядом с ними было гораздо легче избегать Сашу.Как и вчера, на занятиях Насте было не до английского языка. Максим сразу заметил ее медлительность и несобранность, но не стал донимать. Вместо этого он в одиночку составил диалог, который предполагалось написать в парах и потом зачитать по ролям. Макс молча пододвинул к Насте раскрытую тетрадь, и та машинально прочитала нужные реплики, даже толком не вникая в смысл фраз. Джессика подправила произношение Никольской в нескольких моментах, еще в парочке мест – грамматику, но в целом похвалила их. Она всегда хвалила, даже если с заданием справлялись отвратительно. Не хотела отбивать желание посещать занятия и учиться, которого и так с каждым днем у всех ребят ее группы становилось все меньше.Мысли Насти разлетались, будто опавшие красные кленовые листья на ветру. То она пересчитывала возможности, когда поговорить с Ирой будет удобнее всего. То снова проигрывала в голове один и тот же эпизод: на сцене двое, она и Ира, на обеих направлены лучи прожекторов. А дальше десятки вариаций диалога. Настя уже мысленно столько раз отрепетировала этот момент и узнала все возможные версии, которые только смогла придумать, что ей уже начинало казаться, что этот разговор и правда состоялся на самом деле.Но чаще всего в эти долгие учебные минуты Настя мысленно обращалась к тому рисунку Иры, что увидела за завтраком. Пусть она не смогла рассмотреть его в подробностях, но одного беглого взгляда хватило, чтобы понять, что подобные картины не вешают в гостиных над диваном. Подобное создают не от хорошей жизни. Подобное нужно как средство выплеснуть эмоции, чтобы они не разъели тебя изнутри, как едкая кислота. Настя была далека от мира живописи и вряд ли смогла назвать парочку художников, на чьи полотна походил холст Иры, но сама же Вишневская в этих темных оттенках и небрежных мазках видела манеру сошедшего с ума Гойи. Настя снова прокрутила в голове тот утренний эпизод. Черная одежда. Черный фон. Маленькая серенькая птичка, не понятно, что именно. Может, растрепанный воробушек, а может, просто образ, который Ира взяла из головы. И клетка с тоненькими, блестящими, кое-где смазанными прутьями, такими хрупкими на вид, что кажется, каждый из них можно с легкостью переломить голыми руками, чтобы выпустить птицу на волю. Либо Настя не успела разглядеть, либо дверцы в этой клетке и правда не было. Наверное, поэтому птичка замерла – не верила, что спасение возможно.Ланч прошел без происшествий и попыток Насти поговорить. Да и достаточно сложно завязать личный разговор, когда вдруг рядом из ниоткуда появляется Диана и начинает щебетать о только что вышедшем клипе на какую-то песню кей-поп группы и тут же включает видео на телефоне, чтобы все оценили, насколько он крут. До этого дня Настя была уверена, что Диана совсем не обедает, а ее зеленые волосы нужны для фотосинтеза, как листья растениям.После ланча Максим проводил Настю с Ирой до автобуса и куда-то ушел, когда девочки заняли свои места. Куда, Никольской было не так важно, главное, что она смогла через окно проследить, что шел Макс в разных с Дианой направлениях.– Прекрати так пялиться на мои предплечья! – возмутилась Ира, поймав очередной взгляд сидящей рядом в автобусе подруги.– Что? Да с чего ты вообще взяла? – Настя старалась не подавать вида, что ее поймали с поличным.– Ну да, рассказывай. Да чистые они, чистые! – Ира вытянула перед собой обе руки и продемонстрировала Насте ладонную поверхность предплечий с голубовато-зелеными полосками вен и парочкой родинок. – Не режусь, не колюсь. Ляжки прям сейчас показать не могу, ты уж прости. Довольна?– Да.– С чего вдруг в твоей прекрасной голове возникла настолько тупая идея? Я вроде никогда раньше не давала поводов усомниться в своей адекватности.– Знаешь ли, ты раньше никогда не разбегалась с парнями так стремительно, как и сближалась с ними… вот я и подумала…– Да раньше в принципе и парней не было. А знаешь почему?– Ну же?– Все парни – говнюки. И чем симпатичнее внешне, тем больше гадости внутри. Я это всегда подсознательно чувствовала, а сейчас окончательно убедилась. И ни один точно не стоит того, чтобы рыдать из-за него, а тем более наносить себе шрамы, – усмехнулась она, горько добавляя про себя, что по части шрамов парни отлично справляются и сами, обходясь лишь словами и неосторожными, необдуманными поступками.– Но Максим…– Максим лишь исключение из правила, подтверждающее его, – перебила подругу Ира очередным категоричным заявлением.– Так… что же такого произошло, что ты теперь ненавидишь всех парней?– А кто тебе сказал, что я их ненавижу? И кажется, мы приехали. – Ира четко дала понять, что подруга ступила на опасную территорию и дальше продолжать разговор она не намерена.Настя считала, что во время пар смогла, как Доктор Стрендж, просмотреть миллионы миллионов сценариев развитий, но на этот раз забыла учесть, что Ира может попросту слиться с разговора.Автобус остановился около набережной. Первым пунктом их экскурсии был корабль. Настоящий корабль, спущенный на воды реки, с мачтами и канатами, но без парусов. На черных досках его носа она смогла прочитать название, написанное белыми печатными буквами:Jeanie JohnstonВслед за подошедшим экскурсоводом они прошли по трапу и поднялись на борт. Ира тут же сделала вид, что внимательно его слушает, хотя была практически уверена, что подруга почти ничего не понимает из его рассказа и лишь притворяется, чтобы избежать продолжения разговора. Делать нечего, Насте тоже пришлось слушать рассказ о бегущих от голода в Америку ирландцах.Музей-корабль «Джини Джонстон» оказался лишь репликой настоящего. Экскурсовод не стал долго задерживать ребят на верхней палубе и повел их по узкой деревянной лестнице в плохо освещенный трюм. После яркого солнца глаза привыкли к темноте не сразу, и Настя, как и многие девочки, испугалась, когда вдруг в паре шагов от себя увидела сгорбленную фигуру женщины с младенцем на руках. Экскурсовод, по-доброму посмеявшись, пояснил, что фигуры восковые и так сильно бояться их не стоит, но Насте легче от этого не стало. Рассказ о незавидной судьбе беженцев был столь же мрачным, что и обстановка вокруг, даже несмотря на то, что за все рейсы, что совершил «Джини Джонстон», не погибло ни одного человека. Бесчисленные восковые фигуры, которые девочки продолжали принимать за настоящих людей, до жути пугали. Когда экскурсия подошла к концу, все были только рады, что наконец-то можно выбраться из мрака трюма на свет божий.Сопровождающие девушки-близняшки ждали их на одной из скамеек набережной. Экскурсии, на которой уже успели побывать раза два, они предпочли кофе из «Старбакса» и разговоры, тем более вряд ли кто-то из учащихся смог бы сбежать из закрытого трюма корабля.Вопреки всем ожиданиям ребят, сопровождающие повели их в противоположную от автобуса сторону, к Музею ирландской эмиграции. К счастью учащихся, музей был интерактивным, и экскурсовод к посещению не прилагался. Зато им выдали маленькие брошюры с темно-зелеными обложками и названием музея на них. Размером они были чуть больше паспорта. Внутри, вверху каждой страницы, было написано название зала музея, а внизу – место, куда нужно поставить штамп, когда этот зал полностью осмотришь.Ира ожидаемо отдалилась от подруги и ушла бродить по залам, водить по интерактивным экранам, читать информацию на стендах и стоять в очередях к устройствам, чтобы поставить штамп, в гордом одиночестве. В черной одежде в темных залах было как никогда легко затеряться.Настю же особо не интересовали ни причины, ни мотивы, почему ирландцы покидали свою родину и как складывались их жизни за пределами изумрудного острова. Тем более ее не интересовал квест «проставь все штампы в игрушечный паспорт, будь хорошей девочкой», ей же не пять лет. Никольская так же в одиночестве бродила по темным залам, где свет исходил от проекторов и интерактивных досок, и жалела, что именно сегодня забыла в комнате фотик. А такие бы красивые кадры причудливых арт-объектов получились бы! В очередном зале (кажется, в двенадцатом или пятнадцатом по счету, их было так много, что Настя давно уже сбилась), когда достала из кармана телефон, чтобы сфотографировать странные конструкции из металлических колец снаружи и тонких светящихся голубых трубок внутри, напоминающие не то волшебные грибы, не то деревья, она увидела пришедшее от Макса сообщение.Максим: Как дела?Настя: Как-то так.Она отправила фото светящегося голубого не то гриба, не то дерева, которые точно что-то символизировали, только ей было без разницы что.Настя: Но на самом деле могло быть и лучше.Максим: Так скучно? Но, судя по фотке, место прикольное.Настя: Да, но Ира снова от меня убегает.Максим: Просто дай ей время.Настя вздохнула и, так ничего и не ответив, убрала телефон в карман. Раздавать советы всегда легче, чем следовать им. Буквально через мгновение она ощутила вибрацию от нового сообщения.Максим: Или сходи с ней сегодня порисовать.На обратном пути в автобусе Ира перелистывала свою брошюру из музея.– Вот, блин, в пятом зале штамп поставить забыла… а тут он, смотри, – она протянула разворот подруге, – отпечатался слишком жирно, – Ира перелистнула страницу и тяжело вздохнула, – а тут, наоборот, слишком бледно. А в темноте казалось, что все красиво.– И ты серьезно собираешься убиваться из-за этой фигни? Тебе что, пять? – Настя до сих пор не понимала, почему Ира так увлеклась этим интерактивом для детей.– Да, серьезно. Я бы хотела, чтобы мне было пять и главной моей проблемой были каша с комочками в садике, колючий свитер и уродские колготки. Взрослая жизнь – дерьмо. Так что дай мне поубиваться из-за этой фигни.– Ты уж совсем в детство не впадай, кто тогда будет в олимпиадах побеждать и ЕГЭ на сотку писать?– Хорошо, не буду. – Ира взглянула сквозь подругу в окно и рассеянно добавила: – Согласно закону Генри, масса газа, который растворится в растворе, прямо пропорциональна парциальному давлению газа над раствором.– Это ты сейчас к чему?– Да так… – Ира быстро проморгалась, – к разговору о ЕГЭ вспомнилось.После ужина, последовав совету Максима, Настя отправилась в класс рисования. Внутри за одним из столов, проигнорировав наличие мольбертов, сидела Ира и выдавливала на палитру масляные краски из тюбиков. Никольская села напротив подруги.– Я посмотрела кучу видео, как подруги рисуют и меняются листами каждые десять минут. Давай повторим.– Ты ж не умеешь рисовать, – хмыкнула Ира.– Зато умеешь ты.– Ладно, бери холст. Посмотрим, что выйдет.В мире существует несколько языков любви, но есть ли языки дружбы? Сидя в кабинете, где пахло красками и растворителем и были слышны шелест бумаги и шорохи кистей, Настя была точно уверена, что один из них – творчество. У нее так и не получилось поговорить с подругой словами, но вышло через рисунки.Каждый раз, когда звенел будильник на телефоне Насти, Ира будто выныривала из-под толщи воды и смотрела на холст перед собой так, будто видела его впервые. Будто человеком, породившим эти мрачные черно-белые образы была не она. Ира творила, как будто находилась в каком-то трансе. Настя же старалась брать только самые светлые и яркие цвета. Она рисовала яркие цветы и бабочек, а потом получала холст, на котором черные чертики стояли на цветах и пытались дотянуться до насекомых. Настя рисовала радугу – Ира перекрывала ее тучами. Настя рисовала птичек – Ира дорисовывала им цепи на лапки. Настя рисовала котиков – Ира… не трогала этих котиков, потому что слишком любила их.Их рисование напоминало Насте диалог, в котором она все время упорно пыталась перевести тему на что-то яркое и светлое. Сказать: посмотри, мир прекрасен! Но из раза в раз Ира оказывалась настойчивее и превращала оба полотна в хаотичное черно-белое месиво.– Прости, – сказала Ира, когда будильник прозвенел в последний раз, и места на обоих холстах не осталось, – я запорола обе работы.– Ничего страшного. Они мрачные, но это не отменяет факт того, что ты по-прежнему круто рисуешь. В конце концов, мы сможем повторить эксперимент завтра. Первый раз редко бывает удачным.Настя осторожно отнесла свой холст в комнату. Очевидно, на нем были какие-то намеки, которые подруга бессознательно оставила в творческом порыве. Оставалось только их отыскать и расшифровать. И именно этим они с Максимом сегодня займутся до отбоя. Все равно Ира уже убежала в комнату решать свои тесты.