Глава 102. Гнев Беллатриссы.

Холодный мраморный пол Гринготтса дрогнул под каблуками Беллатриссы, когда она вошла.

Не просто вошла — ворвалась, словно ураган, созданный из ярости, унижения и страха перед тем, чей гнев она оставила позади.

Все гоблины, работавшие у прилавков, подняли головы. Некоторые застылИ с раскрытыми ртами. Другие инстинктивно отступили, будто чувствовали, что от неё исходит не магия — смерть.

У главного столба стоял гоблин — тот самый, что обслуживал её хранилище. Он ожидал её, но, увидев мрачную тень в её глазах, побледнел ещё сильнее.

— Мадам Лестрейндж... — начал он дрожащим голосом.

Беллатрисса даже не дала ему договорить.

— CRUCIO!

Гоблина выгнуло на месте. Он завизжал так, что звук рванул воздух, и отлетел в сторону, ударившись о колонну.

Все остальные гоблины вскочили со своих мест. Кто-то шагнул назад. Кто-то схватился за оружие. Но никто не осмелился приблизиться.

Беллатрисса развернулась к залу, волосы метнулись чёрной волной. Глаза — безумные, блестящие, полные лютой ненависти.

— Самое безопасное место хранения во всей Англии! — её голос взвился над мраморным залом. — Ловушки! Заклятия! Драконы!

Она шагнула по кругу, словно выслеживала добычу. — И вы, жалкие, ничтожные КРЫСЫ, смеете говорить о безопасности после того, как у МЕНЯ похитили самую важную вещь, которую вы должны были охранять?!

Тишина была такой глубокой, что слышно было, как дрожат стеклянные лампы на стенах.

Она наклонилась к корчившемуся на полу гоблину и прошипела ему прямо в лицо:

— За это к вам придёт армия Пожирателей Смерти. И если мы найдём хоть одно доказательство вашей причастности...

Она улыбнулась — медленно, страшно, слишком широко.

— ...вы пожалеете, что родились на этот свет.

Гоблин едва поднял голову — он трясся всем телом.

— П-прошу... мадам... п-прошу... по-следуйте за мной к хранилищу...

Он всхлипнул, оглянулся на других гоблинов, будто надеясь на помощь — но те лишь отшатнулись, дрожали, прятали глаза.

И всё же он рискнул продолжить — заикаясь, спотыкаясь, будто слова сами царапали ему горло:

— Мы... мы... мы думали, что это были вы... мадам... и... и ваш племянник...

Беллатрисса замерла.

— Что? — её голос стал ровным, ледяным, смертельным.

Гоблин сглотнул.

— Они... они выглядели КАК вы... мадам... и КАК юный мистер Малфой... Мы... мы не посмели проверять... думали, вы сами пришли... Сами... и приказали открыть хранилище...

Беллатрисса медленно расправила плечи. Почти хищно.

— Значит... — прошептала она, и огонь в её глазах стал тёмным, как бездна, — кто-то посмел взять МОЁ лицо... И лицо МОЕГО племянника...

Беллатрисса резко выпрямилась.

— Веди.

Гоблин, шатаясь, поднялся на ноги и направился к узкому проходу, бросая испуганные взгляды назад — будто надеялся, что она исчезнет.

Но она шла за ним. Точно хищник, который уже чувствует запах крови.

И чем дальше они углублялись в туннели Гринготтса... тем сильнее рос её ужасный, чернеющий гнев — потому что она уже знала: Кубка там нет.

Запах серы, влажный камень, отдалённый звон цепей — всё раздражало её до судорог в пальцах. Гоблин, который шёл впереди, дрожал так сильно, что его шаги сбивались, а уши подрагивали, будто от мороза.

Беллатрисса не моргала. Её глаза горели маниакальным блеском.

Наконец они добрались до платформы. Гоблин дрожащими руками активировал тележку.

Та рванулась вперёд — визжа колёсами, подпрыгивая на рельсах

Тележка мчалась по рельсам, визжа и подпрыгивая, а гоблин перед ней дрожал так сильно, что казалось — он вот-вот выпадет наружу.

Беллатрисса стояла, не держась, будто сила злости сама удерживала её в равновесии.

— Быстрее, — прохрипела она, и в её голосе дрожала ярость. — Или я тебя... потороплю.

Гоблин всхлипнул и ударил по рычагу.

Тележка сорвалась вниз.

Поворот. Снижение. Ещё один коридор.

Гоблин, тот самый, кто должен был её вести, уже стоял возле массивной двери хранилища №998. Колени его дрожали так, что казалось — он рассыплется прямо сейчас.

— Мадам Лестрейндж, — попытался он, но голос сорвался. — Мы... мы уверены, что ловушки сработали корректно... дракон... цепи...

Беллатрисса медленно повернула голову.

— ДРАКОН? — прорычала она.

Гоблин взвизгнул, ноги подломились.

— Да... ваша... ваша защита... дракон был... освобождён...

Тележка тормознула, и Беллатрисса остановилась так резко, что гоблин врезался ей в спину и отлетел назад, шмякнувшись о стену.

Она обернулась.

Жутко медленно. Змеино.

— Ты хочешь сказать... — её голос стал низким, ледяным, — что они не просто проникли в моё хранилище...

Она наклонилась вперёд, склонив голову набок.

— ...они УЛЕТЕЛИ на моём драконе?

Гоблин пискнул.

За его спиной остальные гоблины метнулись в стороны, один спрятался за колонной, двое упали на колени, закрыв уши.

Беллатрисса взмахнула палочкой — ближайший гоблин взлетел и с хрустом ударился о стену, оставив трещину.

— «Самое безопасное место в Англии»! — завопила она, голос сорвался в визг.

Её смех — холодный, рваный, безумный — разорвал туннель.

— ОТКРЫВАЙ. — прошипела Беллатрисса.

Руны вспыхнули кровавым светом.

Цепи со скрежетом отодвинулись, будто их тащили невидимые руки. Дверь дрогнула — как живая, как сопротивляющаяся, как знающая, что сейчас произойдёт.

— Проходите... м-мадам Лестрейндж... — пролепетал гоблин.

Беллатрисса не ответила. Она шагнула внутрь первой — походкой хищницы, уверенной, что мир обязан склониться перед ней.

Хранилище приветствовало её мерзким звоном золота. Груды монет и кубков блестели под тусклыми рунами, отражая искаженную тень хозяйки.

Чары умножения не тронули её — конечно нет. Их накладывала она сама.

А вот гоблин позади... дёрнулся, когда под его ногой монета раздвоилось, а от прикосновения к цепочке вверх брызнули обжигающие копии.

Он запищал и вскочил обратно на каменную дорожку.

Беллатрисса не обернулась. Она шла всё дальше — её мантия скользила по золоту, как чёрный разрыв пространства.

И остановилась.

Тело гоблина не успело — он врезался ей в спину и отлетел назад. Но она даже не заметила.

Её взгляд вонзился в центр хранилища. В то самое, где должен был стоять кубок Хельги Хаффлпафф. Её гордость. Её ответственность. Её бремя, данное лично Лордом.

Теперь там лежала только тень — холодная, пустая, насмешливая..

Губы Беллатриссы дрогнули. Казалось, она задыхалась от ярости, которая рвала лёгкие изнутри.

— НЕТ... —

прошептала она.

Потом — громче.

— НЕТ!

Магия содрогнулась.

Она развернулась рывком — почти нечеловеческим — и закричала так, что стены задрожали:

— АВАДА КЕДАВРА!

Зелёная молния ударила гоблина в грудь. Тот отлетел, ударился об стену — и безжизненно сполз вниз.

Беллатрисса даже не моргнула.

— Жалкие крысы! — закричала она, голос сорвался на звериный рёв. — Жалкие! Никчемные! Бесполезные!

Она ходила по хранилищу взад и вперёд, как безумная ведьма в клетке. Её дыхание стало прерывистым, руки дрожали, рот дёргался нервными улыбками.

— Вы... ВСЕ... — прошипела она, швыряя палочкой по воздуху, от чего золото дрожало. — ...позволили ОГРАБИТЬ меня?! Меня!

Она остановилась. Резко. Неестественно.

Её взгляд зацепился за что-то на каменном полу.

Маленькое. Неброское. Но совершенно невозможное в этом месте.

Беллатрисса медленно опустилась на корточки. Тёмные волосы падали ей на лицо, она казалась скорее зверем, чем женщиной.

Она протянула руку.

Пальцы коснулись холодного металла.

Она подняла находку.

И застыла.

Это был...

...кулон.

Не её. Не из хранилища.

Но знакомый.

Пугающе знакомый.

Беллатрисса раскрыла глаза шире, чем казалось возможным. Её дыхание сорвалось на судорожный вдох.

— Нет... — одними губами произнесла она.

Потому что этот кулон она уже видела раньше.

Не на шее сына своей сестры — этого она не произнесла бы вслух...

Беллатрисса замерла — мёртвая тишина обрушилась вокруг.

Потом — уголок её губ дёрнулся в злобной, перекошенной ухмылке.

— Маленький... предатель.

И впервые за всё время её смех был тихим. Тихим — и намного страшнее прежнего.