Глава 81. Трещина в тишине.

Прошло несколько дней, прежде чем Гарри, Рон и Гермиона решились сменить место лагеря. Они отошли не меньше чем на десять километров от прежней стоянки — туда, где над скалистым уступом журчал небольшой водопад. Вода стекала тонкой прозрачной лентой, разбиваясь о камни и наполняя воздух свежестью. Рядом тянулся смешанный лес — клёны, дубы и берёзы, их золотые листья кружились в медленном танце, ложась на влажную траву и искрясь в лучах солнца.

Осень в этом месте казалась обманчиво мирной. Воздух был тёплым, небо чистым, но между тремя спутниками витало напряжение — плотное, как туман по утрам.

В последнее время между ними всё чаще вспыхивали ссоры. Рон был раздражительным и вспыльчивым, словно что-то внутри не давало ему покоя. Гарри старался сохранять хладнокровие, но и в нём накапливалось раздражение, а Гермиона — их хрупкое звено, — из последних сил удерживала команду от распада.

Сейчас они сидели у костра. Пламя трепетало, отражаясь в пустых жестяных кружках. По ветвям тихо шуршали листья, а ветер с реки приносил лёгкий запах дождя.

— Ну и сколько нам ещё скитаться? — буркнул Рон, нарушая молчание. Его голос прозвучал глухо, как удар по натянутой струне. — Я не знаю, Рон, — ответил Гарри, не поднимая глаз. — Как не знал и вчера. — Мы просто сидим тут без дела! — вспыхнул Рон. — Сколько можно ждать, пока ты решишь, что делать? Гарри резко повернулся к нему: — Мы в бегах, если ты забыл! И, между прочим, нас ищет половина волшебного мира!

Ссора назревала, как гроза. Но прежде чем кто-то успел сказать лишнее, Гермиона появилась из-за деревьев, держа в руках жестяной чайник, наполненный водой. Волосы прилипли к щекам, а на рукавах виднелись капли — видно, она только что вернулась от водопада.

— Рон, — сказала она спокойно, но твёрдо, — хватит. Она подошла ближе, поставила чайник на камень у костра и протянула к нему руку. — Давай сюда. — Что? — нахмурился он. — Медальон, — пояснила Гермиона, устало глядя на него. — Отдай его.

Рон на секунду замер, потом тяжело вздохнул, снял крестраж с шеи и положил ей на ладонь. В тот же миг его плечи чуть опустились, будто с них сняли невидимую тяжесть.

— Легче? — спросила она, глядя ему в глаза. Он кивнул, не говоря ни слова. — Будем носить по очереди, — сказала Гермиона и застегнула цепочку у себя на шее.

Медальон едва ощутимо дрогнул, и на мгновение в воздухе повисло напряжение, будто само небо откликнулось на это движение.

Гарри опустил взгляд на огонь, где одна из веток треснула, посылая вверх искры. Лес снова затих, но тишина уже не казалась умиротворяющей. Она была хрупкой, как натянутая струна, готовой лопнуть от любого неверного слова.

Вечером Гермиона не могла заснуть. Ночь была тёплой, но в голове шумели мысли — как пёстрый мотылёк, который не даёт покоя. Она тихо выскользнула из палатки, обернулась пледом и пошла к водопаду. Вода падала с уступа серебристой лентой, разбиваясь о камни и посылая в воздух прохладу; в этом шёпоте было что-то успокаивающее, словно напоминание, что мир всё ещё существует, несмотря на их бегство.

Она устроилась на гладком камне, завернулась в плед и подняла лицо к небу. Созвездия были чисты и ярки; взгляд зацепился за пояс Ориона — три звезды, как будто вытянули для неё нитку в небесах. Холодный воздух пах дождём и хвойной смолой. «Да, мы вынуждены скитаться по лесам», — подумала она, — «но пока так надо». В груди случилось легкое облегчение: в ночной тишине было место и для мыслей, и для планов.

Когда морозец начал пробираться под плед, она потянулась в сторону палатки — пора спать. И в тот самый момент воздух вокруг задрожал, как натянутая струна: лёгкое покалывание по коже, серебристая пелена света — и Гермиона почувствовала, что земля уходит из-под ног. Это не было больно; это было странно, будто книга, в которую ты смотришь, вдруг перелистнулась сама.

Она открыла глаза — и оказалась в другом месте.

Просторная гостиная летней виллы Малфоев растянулась вокруг: высокие потолки, бархатные шторы, полированная мебель, на столе — канделябры, ещё тлеющие. Через распахнутые двери террасы виднелся тот самый уступ и водопад, но здесь он казался ближе, как будто они смотрели на свою же сцену с другого ракурса. Тёплый свет ламп смешивался с серебристым отблеском падающей воды — уют и опасность одновременно.

Перед ней стоял он.

Драко Малфой. В чёрной рубашке, волосы мокрые от дождя, взгляд холодный. Он словно выжидал, не двигаясь, и в комнате повисло напряжение, которое можно было бы резать ножом.

— Грейнджер, — сказал он ровно.

Она посмотрела по сторонам, не понимая сначала, зачем именно она здесь.

— Зачем я здесь? — спросила она и одновременно оглянулась по комнате, словно ища двери.

Он заметил её взгляд, и в уголке губ появилась лёгкая тень усмешки.

— Симпатичная вещичка... — кивнул он на амулет, который с трудом можно было разглядеть под её кофточкой — тот самый медальон, что она украла у Амбридж в Министерстве. — Ты хотела полюбоваться на амулет?

Она инстинктивно спрятала его глубже под одежду.

— Ты хотел полюбоваться на амулет? — переспросила она, стараясь отмахнуться от лёгкого смеха. — Хватит шуток, Малфой.

Он усмехнулся, но взгляд вдруг стал серьёзным, без тени иронии.

— Шуток? — приподнял бровь он. — Грейнджер, а как тебе такая шутка: ты — самая важная цель для Тёмного Лорда. Даже Поттер сейчас не так важен.

Слова опали тяжёлым металлом. Она услышала, как Драко словно провёл рукой по лицу, прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Чёрт возьми, Грейнджер, — сказал он, едва слышно и с дурной усмешкой, — почему ты постоянно попадаешь в эпицентр урагана?

Она посмотрела в его лицо и, не в силах удержать ответ, сказала просто:

— Видимо, это моя судьба.

— Ты хоть понимаешь, в какой ты опасности? — его голос стал громче, но не кричащим; в нём слышался страх, спрятанный за холодом. — Знания, которые ты хранишь в своей хорошенькой головке, — они тебя погубят.

Её плечи напряглись. Она понимала это и раньше — но слышать это от него было иначе: не как предупреждение врага, а как предостережение человека, что знает цену игре.

— Что ты предлагаешь? — спросила она, и в голосе прозвучала осторожность.

Драко посмотрел на неё, взгляд его стал серьёзен, почти сосредоточен. — Я могу научить тебя защищать свой разум.

— Окклюменции? — Гермиона удивлённо моргнула. — Но, кто тебя научил?

Он хмыкнул. — Поверь, Грейнджер, тебе бы не хотелось учиться у того же человека, у кого учился я.

Она заметила, как на мгновение его глаза потемнели. В них мелькнуло что-то — не боль, нет, скорее след воспоминания, которое он предпочёл бы стереть.

— Беллатриса, — тихо догадалась она.

Он не ответил, но лёгкая усмешка скользнула по губам — холодная, безрадостная.

— Она знала, как ломать. И как защищаться, чтобы самому не сломаться. Так что — я преуспел, — сказал он, чуть приподняв подбородок.

Гермиона невольно подумала о Гарри — о его неудачных уроках с Снейпом, о том, как сложно было закрыть разум от чужого проникновения. Она вдруг ясно осознала, что стоит перед человеком, который, возможно, способен укрыть её от того, чего боится весь магический мир.

— Когда начнём? — спросила она после короткой паузы, не отводя взгляда.

Драко чуть приподнял бровь, будто не ожидал такого ответа. В уголках его губ мелькнула тень усмешки.

— Сейчас, — сказал он спокойно и сделал шаг к ней.