Часть 3. Глава 66. Тени и искры.

Тени на стенах извивались, повторяя движение языков пламени, и казалось, будто сама комната дышит вместе с огнём. Мужская фигура неподвижно стояла у камина, всматриваясь в алые отблески, будто те могли дать ответы на вопросы, которые мучили его дольше, чем он готов был признать.

Тишину нарушил осторожный голос: — Господин...

В дверном проёме стоял Тобиас, худощавый и чуть сутулый, с руками, сцепленными за спиной. Его шаги всегда были почти неслышны, а голос — приглушённым, словно он опасался нарушить тишину в доме, где слишком много говорили шёпотом. Фигура у камина не пошевелилась.

— Есть новости? — холодно, почти равнодушно, спросил хозяин, не поворачиваясь.

— Да, — голос Тобиаса дрогнул, но он нашёл в себе силы продолжить: — Мы нашли её.

Пальцы, державшие хрустальный бокал, резко сжались. Хрупкое стекло жалобно заскрипело, будто готовое разлететься на осколки. Пламя в камине вспыхнуло ярче, выхватив из полумрака часть лица. Свет заскользил по высокой скуле, по линии сжатых губ и застрял на пряди холодных платиновых волос, упавших на бледный лоб.

Он всё так же не смотрел на Тобиаса, будто огонь имел над ним больше власти, чем любой живой человек.

Белый шатёр, раскинувшийся в саду, сиял мягким золотым светом. Воздушные гирлянды из цветов и фонариков колыхались под лёгким ветерком, наполняя пространство ароматом лета. Гости в изысканных нарядах смеялись, перекрикивая музыку: звуки скрипки и мандолины вплетались в общий гул голосов, создавая атмосферу настоящего праздника.

Флёр, ослепительно красивая в своём свадебном платье, танцевала с Биллом; их фигуры кружились под аплодисменты и радостные возгласы. Миссис Уизли украдкой вытирала глаза уголком салфетки, а близнецы что-то шептали друг другу и едва сдерживали смех. Даже обычно сдержанный Перкси позволил себе пару неуклюжих движений в танце.

Гарри, скрытый под обликом Крауча-младшего, сидел за столом вместе с Роном и Гермионой. Они украдкой наблюдали за происходящим, позволяя себе редкие мгновения покоя. Гермиона выглядела необычайно — её лёгкое розовое платье, подчёркивающее стройность фигуры, так контрастировало с привычной школьной мантией, что Гарри пару раз ловил себя на мысли, что видит её словно впервые.

Звон бокалов, весёлые тосты, музыка и смех — казалось, в этот миг война осталась где-то очень далеко.

Но торжество оборвалось внезапно. Будто холодный порыв ветра проник в шатёр: музыка стихла, разговоры прервались. Над столами пронеслось заклинание-проекция — голос Кингсли Шеклбота, срывающийся от спешки:

— Министерство пало. Руфус Скримджер мёртв. Они идут.

И прежде чем присутствующие успели осознать услышанное, потолок шатра озарился зелёными и алыми вспышками. Ткань задрожала от ударов заклятий, воздух наполнился треском. Пожиратели Смерти прорвали защиту.

Гарри, Рон и Гермиона мгновенно встали спина к спине. Палочки в их руках метались в разные стороны, отражая смертоносные вспышки. Гости кричали, падая под снопами искр; кто-то пытался увести детей прочь, но проходы уже заполняли чёрные фигуры с масками.

Гермиона, в своём лёгком розовом платье, так неуместно выделяющемся среди вспышек проклятий, чувствовала, как тонкая ткань цепляется за её ноги. Она крепко сжимала палочку — так, что побелели костяшки пальцев, и сердце билось где-то в горле. Вокруг творился хаос — грохот, вспышки заклинаний, крики, Гермиона тяжело дышала, а её волосы выбились из причёски и липли к вискам. Но она держалась — и держалась отчаянно.

Трое уже лежали у её ног: один рухнул после мощного Stupefy, другого сразило связующее заклятие, а третий отбросился на землю под напором яркого Expulso. Сердце гулко колотилось, но в глазах вспыхивала решимость. Она не могла позволить себе остановиться.

— Гарри! Рон! — её голос тонул в реве сражения. Вдалеке она краем глаза заметила, как Гарри метнул в нападавшего яркий Expelliarmus, а Рон заслонил его щитом, отразив проклятие, едва не сорвавшее крышу шатра.

И тут она почувствовала его. Не шум боя, не грохот заклинаний — а холодную сосредоточенность, исходящую от новой фигуры, шагнувшей вперёд из клубов дыма и света.

Высокий силуэт выделялся на фоне хаоса. Чёрная маска Пожирателя скрывала лицо, но от его спокойных движений мороз пробегал по коже. Он шёл медленно, уверенно, словно всё происходящее вокруг не имело к нему никакого отношения.

Гермиона вскинула палочку. — Stupefy!

Заклинание пронеслось в воздухе, но он отразил его одним движением, даже не сбавив шага.

— Expelliarmus! — яркий луч вспыхнул из её палочки. И снова — лёгкий взмах его руки, и луч отлетел в сторону, разорвав пол рядом.

Гермиона почувствовала, как земля будто уходит из-под ног. Она обрушила на него серию быстрых заклинаний — оглушающих, ослепляющих, связывающих — но каждое встречало равнодушный отбой, разлетаясь на искры. Он двигался так точно, так безошибочно, будто заранее знал, чем она ответит.

Она отступала, пятки путались в подоле, дыхание становилось всё чаще, сердце билось в висках. Мир вокруг сжался в узкий круг дуэли, где остались только она и этот безмолвный противник.

Гермиона не знала, кто был за маской. И он не спешил раскрывать себя: холодный взгляд, выжидающая уверенность и шаги, от которых по её спине пробегал ледяной ужас, были единственным ответом.

Она понимала: ещё секунда — и он обезоружит её. Паника подступала к горлу, но она заставила себя сосредоточиться. Резко опустившись почти на колено, Гермиона метнула ослепляющее заклинание, а сразу следом — Bombarda.

Вспышка света и грохот взрыва на миг скрыли всё вокруг. Противник отбил удар, но ткань шатра рухнула сбоку, и этот краткий хаос стал её шансом.

— Сейчас! — крикнула она, бросаясь к Гарри и Рону.

Трое сомкнулись, в последний миг отражая новые заклятия со всех сторон. И вот — резкий рывок, треск воздуха, и они исчезли в вихре трансгрессии.

Когда шум боя начал стихать, фигура в маске по-прежнему стояла на том же месте, где оборвалась дуэль. Всё вокруг превращалось в руины: разорванные гирлянды висели обугленными клочьями, ткань шатра чадила дымом, обломки мебели валялись в искорёженных кучах. Пламя жадно пожирало остатки праздничного убранства, и его отблески плясали на чёрной маске, делая её похожей на безмолвный череп.

Он не двигался. Казалось, он — единственная неподвижная точка в этом разорванном мире.

Сквозь чад и искры к нему пробрался другой Пожиратель, всё ещё тяжело дышащий после схватки. Его мантию разодрало, на лице блестели капли пота. Он замялся, прежде чем заговорить, будто сам звук его голоса мог потревожить опасное равновесие. — Господин... велите последовать за ними?

На мгновение показалось, что фигура в маске действительно раздумывает. Тишина повисла тяжёлым грузом, нарушаемая лишь треском пламени и отдалёнными стонами раненых.

Но когда он заговорил, голос прозвучал низко и ровно, в нём не было ни тени сомнения: — Нет. Пусть идут.

Эти два слова прозвучали почти как приговор. Пожиратель склонил голову и попятился, не смея спорить.

Фигура медленно повернулась к огню. Пламя отражалось в глазницах маски, словно в пустых орбитах. И только тогда, когда он склонил голову набок, из-под капюшона выскользнула прядь платиновых волос. Она сверкнула в красно-золотом свете пожарища, и на миг стало ясно, кто скрывается под этой безмолвной маской.