У Костра. Часть 1

Могилы на обочине.

Кем был прежде Федя известно не было. Выглядел он как бомж, и также как люди данной категории жил на подачки. Был он простым духом дорог, что кормятся у автомобильных трасс, чем бог пошлет. Бывал его друг Шурале говорил ему после второй бутылки, ты стервятник, падальщик, а я вот благородный охотник. Федя не спорил, чтобы не говорили его друг, они оба занимались одним и тем же - питались душами умерших. Таких как Федя был пруд-пруди, благо дорог развелось множество, а скоростных машин еще больше. Дело был верным, и стабильным. Феде принадлежал лакомый кусочек федеральной трассы М5 между Ашой и Златоустом. Так что дела Феди был в шоколаде. И какой нибудь молодой дух степей удивился бы, увидев бичующего Федю. Но как говорится у духов, не верь глазам, получишь копытом по рогам.

В эту безлунную ночь у костра хихикали две русалки, между ними примостился похотливый банник, слева от Феди сидел Домовой, а справа сидел и непривычно молчал Шурале. У костра также сидели трое новеньких: хилый метровый недоросток и два таких же мелких радиоактивных мутанта. Пришли они с безмерным количеством виски, жратвы и почему-то с кассовым аппаратом. После того как Шурале пошел отлить, Банник лукаво спросил у Феди:

- А что с его левой рукой, прячет ее. И молчаливый какой-то сегодня?

Когда Шурале вернулся, все безудержно ржали над рассказом о встрече в лесу контуженного омоновца, собиравшего подберезовики и Шурале. Кыштымский монстр валялся на спине, маленькими ручонками держался за живот, и, казалось, что он задыхается, а вовсе не смеется. Шурале поняв, что смеются над ним, тоже в первый раз улыбнулся, поднял перевязанную руку и сказал:

- Ну откуда я знал, что после ранения он утратил осязание! Я его щекочу, а он на меня внимательно, как на дурака, смотрит. А до меня не доходит, что ему пофиг. А потом как схватил мою рабочую левую и начал поочередно пальцы ломать. Ломает и молча в глаза смотрит. После трех сломанных пальцев, я его правой саданул раза два, или три. Он как руку мою отпустил, я сразу бежать. Дело было два месяца назад. Мне ведьмы пальцы на место вправили, травами залечили, да заговорили, сказали к весне как новые будут. Так что я сейчас как бы на больничном. Вон Феде помогаю, да Лешему долг отрабатываю.

-Так весной омоновец опять в лес придет! - не удержался банник. И все заржали. Кроме Кыштымского монстра, он вдруг стал очень серьезным. Поднялся, покачиваясь, подошел к Шурале, взял его за руку и сказал:

- Идем, брат. Ты знаешь где он живет? Я тебе помогу. Все тут же загоготали пуще прежнего. Но тут же смолкли. Монстр был теперь выше Шурале на голову, глаза пылали зеленым огнем и чувствовалась мощная энергетика, готовая выплеснуться наружу

- Таки уже, уже разобрались с ним! - заговорил Федя, разряжая обстановку. Воздух перестал вибрировать, зеленый огонь погас, Кыштымский Монстр развернулся и молча сел на свой место. В лесу пели ночные птицы, шуршали в желтой листве какие-то мелкие звери и ярко сверкали звезды.

,После неловкой паузы Федя продолжил

- Он тогда ко мне забежал в землянку. Злой такой и перепуганный. Федя, говорит, айда, ты же всесильный, помоги гада извести, человечишко мне руку посмел сломать. Этого дуралея я слушать не стал. А пошли мы на следующий день к Лешему. Федя был сильно пьян и делал большие паузы, пытаясь сформулировать фразу и не замечал, что немного обижает Шурале.

- Мне накануне подфартило у старого дуба, ну вы знаете, что на обочине, в которую в прошлом месяце бмв въехало, со всей семьей. Так вот родственнички, все чин по чину, могилку там соорудили бутафорскую, оградка, венок, свечи. А спустя сорок дней приехали друзья умершего, суки, и прибили капот к дереву. Привезли бутылку коньяка, выпили немного, помянули и уехали. Коньяк я себе забрал, капот в металлолом сдал. Вот с этой бутылкой мы и пошли к Лешему. Пока шли, этому все мерещился омоновец в кустах. Леший торговаться не стал, забрал бухло, кое-чего еще попросил у Шурале. Обещал на сборе опят омоновца взять. Сказано-сделано. Леший свое слово держит.

- Давай за Лешего выпьем! - Прервал его Шурале и разлил бутылку виски.

- Я вот не понял, а ты чем промышляешь, Кыштымыч?- продолжил Федя, - я тебя прежде здесь не видел. Мозглявинький на первый взгляд, а напугать нас уже успел.

Монстр вернулся в свои пропорции.Был тоже заметно пьян. Он встал и начал высокопарно, то ли прикалываясь, то ли всерьез:

- Я и мои братья - дети радиации, инопланетного разума и желтой прессы. На этом его высокопарная речь закончилась. Он сел и продолжил:

- Но как-то туго нам тут, вот если бы мы в США родились, нам бы поклонялись, религию для нас создали бы. А тут одни слухи и суеверия.

- Ну не скажи брат, - прервал его обычно молчаливый Домовой, - суеверия сильная штука. Религии приходят и уходят, а суеверия остаются. Страх перед лесом был и будет. Он первообраз, он архетип, а мы его воплощение. Сидевшие у костра закивали в знак согласия.

- А вы знаете, что у Юнга были шашни с ведьмой?

- Банник, ты то откуда знаешь,- недоверчиво проворчал Домовой?

- Да я ее лично знал, она его пациенткой была. А он ей внушал, что она не ведьма.

- И что случилось дальше

- Умер, как и все смертные. А ведьма сгинула.

- А разве ты не привязан к своей бане?- захихикала рыжая русалка.

- Вот еще, нарочито оскорбился Банник, мы народ свободный - надоела баня, спалил ее и ушел искать по свету другую. Баня лишь символ. Временное убежище и место питание для свободного духа. К тому же в банях сейчас уже энергетика не та, не занимаются там сейчас тем, чем раньше занимались. Я подумываю в город перебраться в какую-нибудь элитную сауну. Многие банники уже так сделали. Да вот боюсь по вам буду скучать, сказал он и обнял двух русалок.

- Не уходи,- сладко запели русалки и рассмеялись словно сотни колокольчиков.