На окне зацветает весна. Дед оказывается не страшным и не сердитым

Стало теплее пригревать солнце. Берёзы стояли мокрые от стаявшего снега, и с тонких веток падали на землю сверкающие капельки. В деревне вдруг появились грачи. Они кричали среди голых вершин, рылись на потемневших дорогах.– Снег рушится, – сказал дед. – Теперь фронтовикам в землянках, пожалуй, худо будет – сыро. – И вздохнул: – Эх, Гитлер проклятый! Весь свет заставил мучиться.«Снег рушится… – подумала Валентинка. – Как это – рушится?»Ей тотчас представился огромный овраг, куда с шумом обрушивались горы снега. Но где этот овраг? Спросить бы… Только у деда разве спросишь!   Валентинка часто выходила на крыльцо, стояла, смотрела, слушала… Смотрела, как идут облака по небу, как раскачивает ветер длинные косицы берёз, как скачут воробьи, подбираясь к куриному корму. Слушала шум ветра в деревьях, смутное пение чижей, доносившееся из соседней рощицы.Воздух был полон каких-то новых, необъяснимых запахов, которые волновали Валентинку, манили, звали куда-то…   Иногда Таиска тащила её гулять:– Пойдём к девчонкам! Пойдём на гору!   Валентинка не шла. Боялась мальчишек – они отколотят. Девочек боялась тоже – они будут смеяться над её капором, над её коротким платьем. И часто издали, не отходя от избы, смотрела, как веселятся ребятишки на горе или лупят снежками друг друга.В солнечное утро дед принёс из кладовой семена пшеницы, овса и гороха и посеял в тарелках. Ему надо было узнать, хорошие ли это семена, годятся ли они для сева. Дед был кладовщик, и это была его первая забота – выдать для сева хорошие семена.   Каждый день Валентинка разглядывала тарелки: не показался ли где-нибудь росточек? Груша часто замечала, как Валентинка сидит над этими тарелками и смотрит на мокрую землю.– И чего смотрит? – удивлялась Груша. – И чего ей интересно? Чудная!Однажды к тарелкам с лукавым видом подошла Таиска.– Что-то не всходят и не всходят! – сказала она. – Может, и не взойдут? – И, понизив голос, предложила: – Знаешь, Валентинка, ты посмотри. Разрой и посмотри, есть на них наклёвыши или нет. Если есть, значит, взойдут.   Валентинке и самой очень хотелось вырыть хоть бы одно зёрнышко. Но что-то слишком весело смеются у Таиски глаза и что-то Романок насторожился, так и вытаращился: разроет или не разроет Валентинка тарелку?   И вдруг Романок не выдержал.– Не разрывай! – сказал он. – Дедушка вот до чего рассердится!– Сунулся! – крикнула Таиска. – Ну чего ты сунулся? На тебя, что ли, он рассердится? На тебя, да?..Таиска показала Романку язык и ушла.   – Я в ту весну разрыл, а он меня прямо за волосы, – продолжал Романок. – Ведь он их считает!Валентинка испуганно смотрела на Романка. Ух, что было бы, если б она так вот деду напортила!С этого дня она даже и близко не подходила к тарелкам. И, когда становилось очень скучно, усаживалась в уголке за комодом, вынимала из своей жёлтой сумочки связку картинок и расставляла их рядышком возле стены. Эти картинки она собирала давно: вырезала из старых журналов, выменивала у подруг на лоскутки и на игрушки, выпрашивала у мамы, если та получала красивую открытку.Дарья с беспокойством посматривала на Валентинку, когда та, усевшись перед своими картинками, смотрела на них и что-то бормотала потихоньку. С кем она разговаривает? Кого она видит?А Валентинка придумывала: вот на круглом листке водяной лилии сидит крохотная девочка – Дюймовочка. Но это не Дюймовочка, это сама Валентинка сидит на листке и разговаривает с рыбками…Или – вот избушка. Валентинка подходит к дверям. Кто живёт в этой избушке. Она открывает низенькую дверь, входит… а там прекрасная фея сидит и прядёт золотую пряжу. Фея встаёт Валентинке навстречу: «Здравствуй, девочка! А я давным-давно тебя поджидаю!»Но игра эта тотчас кончалась, как только кто-нибудь из ребят приходил домой. Тогда она молча убирала свои картинки.   Как-то перед вечером Валентинка не вытерпела и подошла к тарелкам.– Ой, взошло! – воскликнула она. – Взошло! Листики!.. Романок, смотри!Романок подошёл к тарелкам:– И правда!Но Валентинке показалось, что Романок мало удивился и мало обрадовался. Где Таиска? Её нет. Одна Груша сидит в горнице.– Груша, поди-ка сюда, погляди!Но Груша вязала чулок и как раз в это время считала петли. Она сердито отмахнулась:   – Подумаешь, есть там чего глядеть! Какая диковинка!Валентинка удивлялась: ну как это никто не радуется? Надо деду сказать, ведь он же сеял это!И, забыв свою всегдашнюю боязнь, она побежала к деду.Дед на дворе прорубал канавку, чтобы весенняя вода не разлилась по двору.   – Дедушка, пойдём! Ты погляди, что у тебя в тарелках: и листики и травка!Дед приподнял свои косматые брови, посмотрел на неё, и Валентинка в первый раз увидела его глаза. Они были светлые, голубые и весёлые. И совсем не сердитым оказался дед, и совсем не страшным!– А ты-то чего рада? – спросил он.– Не знаю, – ответила Валентинка. – Так просто, интересно очень!Дед отставил в сторону лом:– Ну что ж, пойдём посмотрим.Дед сосчитал всходы. Горох был хорош. Овёс тоже всходил дружно. А пшеница вышла редкая: не годятся семена, надо добывать свежих.А Валентинке словно подарок дали. И дед стал не страшный. И на окнах зеленело с каждым днём всё гуще, всё ярче.До чего радостно, когда на улице ещё снег, а на окне солнечно и зелено! Словно кусочек весны зацвёл здесь!