▶Последнее желание Беллами

Я встала раньше Беллами и, чтобы не разбудить его, очень тихо поднялась с кровати. Матрас едва заметно прогнулся подо мной, и я замерла на секунду, боясь, что он проснется от любого лишнего звука. В комнате все еще висела тяжелая ночная тишина, такая плотная, что мне казалось, будто даже дышать нужно осторожнее. Я медленно подошла к столу, за которым сидела ночью, и остановилась, чувствуя, как внутри снова поднимается то же самое мучительное напряжение.

Мои пальцы вновь прошлись по списку сотни людей, скользя по именам так, будто каждое из них прожигало кожу. Бумага под рукой казалась холодной, почти чужой, но я все равно смотрела на нее, не в силах отвернуться. Этот список будто давил на грудь сильнее с каждой секундой. Чем дольше я смотрела, тем отчетливее понимала, что уже не могу просто сделать вид, будто у меня нет выбора.

Нет, я не допущу этого. У меня было время передумать, и за эту ночь я успела прокрутить все в голове слишком много раз. Я тут же посмотрела на Беллами, лежащего рядом, и сердце болезненно сжалось от одного только вида его спокойного лица. Он спал так тихо, будто в этом мире еще существовал покой, будто хоть на пару часов все это перестало нас душить. И именно от этого становилось только больнее.

Я хотела, чтобы мир, который я, возможно, смогу наконец подарить всем, стал и его миром тоже. Хотела, чтобы он прожил в нем, вдохнул его полной грудью, перестал наконец постоянно бороться за каждый новый день. Хотела, чтобы он хоть раз по-настоящему был счастлив, без страха, без крови, без бесконечной боли. Но он выбрал погибнуть со мной. И одна только мысль об этом рвала меня изнутри сильнее, чем все остальное.

А я этого допускать не хочу. Что бы он ни говорил, как бы ни смотрел на меня, как бы ни пытался убедить, что поедет со мной до конца, я не могу позволить ему умереть рядом. Не могу принять его смерть как что-то правильное или неизбежное. Если у меня и есть силы на это решение, то только потому, что хотя бы он должен остаться. Хотя бы он должен выжить.

Я тихо вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь, и пошла по коридорам, уже точно зная, куда и зачем иду. Каждый шаг отдавался внутри странной пустотой, будто я шла не по полу, а по тонкому льду, который мог треснуть в любой момент. Воздух казался холоднее обычного, и от этого мурашки пробегали по коже. Но я не останавливалась, потому что если бы остановилась хоть на секунду, то могла бы уже не заставить себя идти дальше.

Постучав в комнату Рейвен, я почти сразу вошла, не дожидаясь ответа. И, как я и думала, она не спала. Вместо того чтобы отдыхать, что было ей сейчас жизненно необходимо, она снова сидела за работой, склонившись над починкой корабля. Свет от приборов падал на ее лицо резкими тенями, делая его еще более уставшим. Даже отсюда было видно, насколько она вымотана, но все равно продолжала делать то, что должна.

Рейвен: Что-то случилось? - она резко обернулась, уже чувствуя в моем голосе беду.

-Рейвен, нужно поговорить. - слова сорвались тихо, но внутри все уже дрожало.

Я тут же села на стул возле ее компьютеров, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не отвлечься и не передумать. Она тревожно посмотрела на меня с непониманием, явно уже чувствуя, что разговор будет не о чем-то обычном, и спустя секунду села напротив. В ее глазах быстро промелькнуло напряжение, почти страх. От этого мне стало только тяжелее, но я все равно заставила себя остаться на месте.

-Ты говорила, что единственный шанс все спасти - это нажать кнопки изнутри? Я готова. - я даже не подняла взгляд на нее.

Рейвен: Что? Нет, этому не бывать. - ее голос прозвучал ошарашенно, резко и почти сорвался.

-Я все обдумала. Ты сказала, это единственный стопроцентный шанс выжить всем. А я не могу спасти только 100 людей и убить еще 500. - я наконец посмотрела ей в глаза, будто заставляя себя не отступить.

Она тут же встала и громко выдохнула, будто только сейчас начала по-настоящему осознавать, что именно я ей говорю. Напряжение в комнате стало почти физическим, тяжелым, давящим, и я буквально чувствовала, как от нее исходит злость. Не просто раздражение, а та злая, беспомощная ярость, которая появляется, когда ты понимаешь, что ничего не можешь изменить. И от этого внутри у меня все болезненно сжалось.

Рейвен: Ты ведь знаешь, что ты погибнешь. - ее слова прозвучали глухо, почти срываясь от злости.

-Знаю. Я понимаю... но кто-то должен спасти нас. - я заставила себя договорить, хотя горло уже сжимало. - Вас. - последнее слово прозвучало почти шепотом.

Рейвен: И тебя тоже, Адди. - она резко повернулась ко мне, глядя почти яростно. - Ты часть нас, я не дам тебе умереть из-за этого. - в ее голосе дрожала злость, смешанная с настоящим страхом.

-Но дашь умереть 500 людям? Что заслужили жизнь? - внутри все болезненно дрогнуло от собственной жестокости.

Я встала и подошла к ней, чувствуя, как сердце бьется так сильно, что почти больно. Между нами повисло тяжелое молчание, пропитанное страхом, злостью и тем отчаянием, которое мы обе слишком хорошо понимали. Я смотрела на нее и знала, что причиняю ей боль каждым своим словом. Но остановиться уже не могла.

-Рейвен... - я осторожно взяла ее руки в свои, удерживая крепче. - Я должна это сделать. - пальцы дрогнули, но я не отпустила ее.

Она тут же отвернулась от меня, и я увидела, как она сдерживает слезы, упрямо не позволяя себе заплакать. Ее плечи едва заметно напряглись, а челюсть сжалась так сильно, будто она пыталась удержать внутри все, что рвалось наружу. Рейвен всегда была сильной, всегда злилась вместо того, чтобы ломаться. И от этого видеть ее такой было почти невыносимо.

Рейвен: Ты идиотка. - слова прозвучали резко, но голос предательски дрогнул.

-Может быть. - я тут же усмехнулась, выдавливая из себя слабую улыбку.

Рейвен: Ребята в курсе? - она посмотрела на меня так, будто уже боялась ответа.

-Нет, только ты. - признание далось тише, чем я ожидала.

Я промолчала о том, что Беллами тоже знал. Не до конца, не полностью, но знал достаточно, чтобы понять, к чему все идет. Просто я все еще не была уверена, что смогу сделать так, чтобы он не пошел за мной. И именно это пугало меня, наверное, сильнее всего. Потому что если он решит пойти следом, я не знала, хватит ли мне сил остановить его.

-Сколько времени понадобится, чтобы подготовиться к этому событию? - голос прозвучал ровно, хотя внутри все сжалось.

Рейвен: Купол над электростанцией уже есть, нужно всего лишь добраться туда, убедиться, что он герметичен. - она говорила сухо, но пальцы заметно дрожали от напряжения.

-Это я смогу организовать. Поедешь? - я подняла на нее взгляд, стараясь звучать спокойно.

Рейвен: Нет... - она тут же отвернулась. - Нужно будет сделать тебе костюм, чтобы был хоть какой-то шанс спасти твой зад. - последние слова прозвучали грубо, скрывая за собой страх.

Я тут же почувствовала резкий укол надежды, почти болезненный, от которого сердце на мгновение сбилось с ритма. Мысль о том, что, может быть, я не умру там сразу, вспыхнула слишком ярко, почти пугающе. Она была маленькой, хрупкой, почти смешной на фоне всего остального, но все равно зацепилась внутри. И именно поэтому я не позволила себе за нее по-настоящему ухватиться.

Я просто кивнула, не доверяя собственному голосу, и отошла от нее к компьютеру. Пальцы быстро нашли листок, и я написала на нем координаты станции, стараясь сосредоточиться только на цифрах, чтобы не думать ни о чем другом. Бумага чуть дрожала под рукой, выдавая меня сильнее любых слов. Каждое движение казалось слишком осознанным, слишком тяжелым.

Рейвен: Беллами заметит, что тебя нет. - в ее голосе ясно слышался намек, который нельзя было не понять.

Но он и так уже знал. Эта мысль сразу же отозвалась внутри тупой тяжестью, словно кто-то снова надавил прямо на старую рану. Знал достаточно, чтобы понять, что я способна на это. И именно поэтому мне становилось только страшнее, потому что я до сих пор не была уверена, что смогу оставить его позади.

-Придумай что-то. Я возьму с собой Джаху. - слова прозвучали быстрее, чем я успела их обдумать.

Я уже собиралась выйти из комнаты, потому что чувствовала: если задержусь еще хоть на минуту, то весь этот разговор станет для меня невыносимым. Воздух здесь вдруг стал слишком тяжелым, а стены будто начали давить со всех сторон. Мне нужно было двигаться дальше, пока внутри еще оставалось хоть какое-то подобие решимости. Иначе я могла просто развалиться прямо здесь.

Рейвен: Эй, Адди. - ее голос остановил меня у самой двери.

Я обернулась, медленно и почти неохотно, уже заранее чувствуя, что сейчас станет только сложнее. На мгновение мне захотелось просто уйти, не слышать ничего больше, не видеть ее взгляд. Но я все же посмотрела на нее. И этого хватило, чтобы внутри снова что-то болезненно дрогнуло.

Рейвен: Спасибо, что пытаешься нас спасти... - слова прозвучали тихо, слишком искренне и тяжело.

Я улыбнулась и сжала губы, не позволяя себе сказать ничего в ответ, потому что голос бы меня просто выдал. Но как только я вышла из ее комнаты, дверь за спиной закрылась, и я тут же выдохнула, опираясь лбом о холодную поверхность. Напряжение, которое я держала в себе все это время, будто резко ударило по всему телу сразу. Это было труднее, чем я думала.

Намного труднее. Потому что пока я говорила об этом вслух, все звучало как план, как необходимость, как единственный правильный выбор. Но стоило остаться одной хотя бы на секунду, и вся тяжесть этого решения навалилась на меня так резко, что стало почти больно дышать. И хуже всего было то, что это было только начало.

-

Я зашла в пятый отсек, где Джаха перебирал железки, нужные для починки Ковчега. Вокруг него, как всегда, царил привычный рабочий беспорядок: детали, инструменты, металлический скрежет, тихий гул, который будто никогда не исчезал из этого места. Даже сейчас он выглядел так, словно все вокруг не разваливается, а просто идет по очередному плану. Я подошла к нему почти без лишних слов, чувствуя, как внутри все еще глухо стучит после разговора с Рейвен.

Я бросила в него ключи от пикапа, и он тут же ловко поймал их, даже не дернувшись. Это движение было таким спокойным, почти привычным, будто он заранее знал, что я сейчас появлюсь с чем-то подобным. На секунду меня даже это разозлило - его выдержка, его вечное странное спокойствие в моменты, когда все летело к черту. Но сейчас мне нужен был именно такой человек. Тот, кто не начнет паниковать раньше времени.

Джаха: Что случилось? - он был слишком спокоен, будто уже понимал, что все проваливается.

-Мы уезжаем. - я смотрела прямо на него, не давая себе дрогнуть.

Джаха: Бросаем их в разгар паники? - в голосе мелькнула сухая ирония, но без настоящего удивления.

-Еще чего, по пути объясню. - я развернулась к выходу, не собираясь спорить.

Он был одним из последних людей, с кем я бы вообще хотела поехать в долгую поездку. Особенно сейчас, когда внутри и без того все было натянуто до предела, а каждая лишняя мысль могла добить окончательно. Но Джаха был инженером, стратегом, человеком, который умел думать даже тогда, когда остальные уже начинали тонуть в эмоциях. И самое главное - он бы не отказал.

Он мог раздражать меня до скрежета зубов, мог бесить своей уверенностью, своим тоном, своими вечными попытками говорить так, будто уже знает больше всех. Но в этот раз мне нужен был не тот, с кем легко, а тот, кто действительно сможет помочь. Тот, кто разберется с куполом, поймет, что делать на месте, и не сорвется в последний момент. Поэтому выбор был очевиден, даже если мне он совсем не нравился.

Мы подошли к пикапу, и я сразу села на заднее сиденье, не желая даже делать вид, будто у меня есть силы на нормальный разговор. Металл дверцы глухо хлопнул, отрезая меня от всего, что осталось за воротами, и это почему-то отозвалось внутри странной тяжестью. Джаха молча сел за руль, без лишних вопросов, и уже через секунду двигатель зарычал, нарушая тишину. Все происходило слишком быстро, почти пугающе легко.

Миллер, стоявший на охране ворот, даже не спросил, куда мы едем. Он просто открыл проход, бросив на нас короткий взгляд, будто сейчас у него уже не было ни сил, ни желания разбираться еще и с этим. В лагере и без того было слишком много напряжения, слишком много страха, слишком много хаоса. И, возможно, именно поэтому наше исчезновение прошло почти незаметно. Или, может быть, просто пока еще никто не успел понять, что я действительно ушла.

Джаха: Судя по твоему лицу, что-то серьезное. Если ты взяла меня в эту поездку, значит, никто не знает. - он говорил спокойно, не сводя глаз с дороги.

Я смотрела в окно, чувствуя, как пейзаж за стеклом быстро размазывается в одно серое, глухое пятно. Мне не хотелось говорить, не хотелось объяснять, не хотелось снова произносить все это вслух, будто от слов план становится еще реальнее. Поэтому я просто молча протянула ему листок с координатами. Бумага чуть шуршала в пальцах, и этот звук почему-то показался слишком громким.

Нужное место было примерно в 400 километрах от нас. Даже сама цифра звучала слишком весомо, слишком долго, слишком окончательно. Четыреста километров до точки, после которой уже не будет никакого потом, никакого если, никакой возможности передумать. И чем дольше я смотрела на этот путь в своей голове, тем сильнее внутри нарастало тяжелое, вязкое чувство, похожее на страх, который уже не спрячешь.

Джаха: Что это за место, куда мы едем? - он бросил быстрый взгляд на координаты, крепче сжав руль.

-Атомная электростанция. - я сказала это ровно, хотя внутри все неприятно сжалось.

Джаха: На верный путь к смерти? Прости, но это не лучший способ, да и я умирать планировал через месяца два. - даже сейчас он умудрился сказать это почти буднично.

-Нужно проверить ее состояние, потому что датчики дистанционного управления ее не захватывают, Рейвен не может ее починить. - слова прозвучали сухо, будто это было обычное задание.

Джаха: И почему ты вызвалась этим заниматься? - он чуть повернул голову, внимательно следя за моей реакцией.

-Захотела. - коротко ответила я, не желая открываться больше.

Джаха: Или просто задумалась над моими словами? - его голос стал тише, но от этого только тяжелее.

Я встретилась с ним взглядом через отражение в лобовом стекле, и этого короткого мгновения хватило, чтобы внутри все неприятно дернулось. Он и без моих слов понимал слишком многое. Понимал, что я не просто захотела, не просто выбрала случайную миссию, не просто решила прокатиться до чертовой атомной станции. И именно поэтому я ничего не ответила.

После этого мы оба замолчали. В салоне повисла тяжелая, густая тишина, не неловкая, а какая-то слишком осознанная, будто каждый из нас уже думал о своем и не хотел трогать то, что лежало между нами. За окнами тянулась дорога, бесконечная и однообразная, а внутри машины все будто застыло. Даже воздух казался неподвижным.

Все четыре часа мы ехали в молчании. Я смотрела в окно, пока глаза не начали слипаться от усталости, которая навалилась слишком резко, как только внутри хоть немного стихла паника. Тело будто вспомнило, что я почти не спала, что держалась только на нервах, страхе и упрямстве. И в какой-то момент, несмотря на все это, я все же успела уснуть, провалившись в короткий, тяжелый, беспокойный сон прямо на заднем сиденье.

-

Доехали мы довольно быстро, и разбудил меня хлопок двери, которую закрыл Джаха после того, как вышел из пикапа. Звук ударил по сознанию резко, вырывая меня из тяжелой, рваной дремы, в которой не было ни отдыха, ни покоя. Я на секунду даже не поняла, где нахожусь, пока не почувствовала, как тело ломит от неудобной позы. Сердце сразу забилось быстрее, будто оно и во сне помнило, куда мы едем.

Я медленно выбралась из пикапа, едва захлопнув дверь дрожащими пальцами, и тут же замерла на месте. Воздух здесь был другим - тяжелым, влажным, каким-то липким, будто он сам цеплялся за кожу и не хотел отпускать. Даже дышать стало труднее, хотя, возможно, это была просто паника, которая подступила слишком резко. И уже в следующую секунду я поняла, почему.

Передо мной, прямо посреди мертвой пустоши, возвышались две башни атомной электростанции, такие огромные, словно башня в Полисе, только толще, массивнее и куда страшнее. На их фоне я чувствовала себя просто пылинкой, случайно оказавшейся слишком близко к чему-то, что было создано не для людей, а будто для самих богов старого мира. Они давили одним своим видом, подавляли, заставляли замереть и просто смотреть. От одного только этого масштаба внутри уже все неприятно сжалось.

Обе башни стояли под огромным стеклянным куполом, мутным, покрытым трещинами, грязью и зеленоватым налетом времени. Сам купол выглядел так, будто держался из последних сил, как старая рана, которую никто никогда не пытался зашить. Поверхность была тусклой, почти слепой, и из-за этого вся конструкция казалась еще более мертвой. Казалось, одно неловкое движение - и все это просто треснет прямо у нас над головами.

Сквозь это стекло едва пробивался тусклый свет, делая все вокруг еще более мрачным и нереальным. Мох и влажные темные потеки расползались по куполу и по самим башням, будто природа медленно душила то, что когда-то создали люди, забирая это обратно себе. Все выглядело сырым, гнилым, почти живым в своей уродливой тишине. И от этого место становилось еще страшнее, потому что казалось, будто оно не просто заброшено - оно уже давно умерло и начало разлагаться.

А пространство внутри было мутного, еле желтого цвета, словно там все еще висела песчаная буря, застывшая прямо в воздухе. И я знала, что это означает. Значит, радиация уже внутри купола, уже отравляет это место изнутри, медленно и незаметно, как яд, который давно растекся по венам. Но раз станция не взорвалась полностью, значит, все самое страшное еще впереди.

Эта мысль ударила слишком четко и холодно. Не как паника, а как сухое осознание, от которого внутри все сразу становится тяжелым. Это место еще не добило само себя до конца, а значит, все еще могло стать намного хуже. И именно поэтому от одного взгляда на этот тусклый желтый воздух меня пробрал настоящий, липкий страх.

Одна из башен была надломлена сверху, словно кто-то когда-то вырвал из нее кусок с такой силой, что бетон до сих пор выглядел рваным и уродливым. Верхушка казалась изуродованной, искалеченной, как сломанная кость, торчащая наружу после слишком жестокого удара. Даже издалека в этом было что-то неестественное, почти жуткое. Будто сама станция когда-то кричала, когда ее ломали.

Чуть правее, почти вплотную к башням, стояло трехэтажное заброшенное здание станции управления. Оно выглядело так, будто держалось исключительно из чистого упрямства, а не потому, что еще было по-настоящему целым. Серые стены растрескались, местами обвалились, а в некоторых местах казалось, что стоит только коснуться их - и весь фасад просто осыплется вниз. Это было не здание, а тень того, чем оно когда-то было.

Окна были выбиты или затянуты черной грязью, а по углам и по крыше разросся густой мох, вперемешку с какими-то сухими, мертвыми плетями растений. Все это ползло по стенам, словно природа медленно пожирала остатки старого мира, не оставляя ему ни шанса. Даже крыша казалась прогнившей и тяжелой, как будто в любой момент могла обвалиться внутрь. И почему-то именно это здание пугало меня не меньше самих башен.

Когда-то это место, наверное, было сердцем всей станции, местом, где люди следили за реакторами, отдавали команды, пытались все контролировать. Здесь, возможно, горел свет, звучали голоса, работали приборы, кто-то спешил по коридорам, веря, что держит все под контролем. Когда-то это было живое место, наполненное смыслом, людьми, движением. А теперь от этого осталась только пустая оболочка.

Теперь оно стояло мертвое, пустое, холодное, как гнилой скелет огромного чудовища. В нем не было ни намека на жизнь, ни капли тепла, только застывшая, давящая тишина, которая будто смотрела на нас в ответ. Даже ветер, проходящий между обломками, звучал так, словно это место не хотело, чтобы его тревожили. И чем дольше я на него смотрела, тем сильнее чувствовала, что мы приехали не просто к станции, а к чему-то куда более страшному.

Джаха: Раз радиация не прошла сквозь купол, значит, он герметичен. - он говорил спокойно, будто это могло хоть немного облегчить картину.

Под ногами хлюпала грязь, смешанная с пеплом, ржавчиной и черной водой, в которой отражалось это жуткое небо. Каждый шаг отдавался мерзким, вязким звуком, будто сама земля не хотела нас принимать и пыталась удержать на месте. Ветер тянул по земле пыль, мелкий мусор и обрывки какого-то старого металла, заставляя их скрежетать так, будто кто-то шептался прямо у меня за спиной. От этого по позвоночнику медленно пробежал холодок.

Вокруг валялись остатки техники, искореженные куски железа, перевернутые конструкции, словно здесь все когда-то просто разорвало и бросило гнить. Ржавчина съела почти все, что когда-то, возможно, было важным, нужным, рабочим, а теперь превратила это в мертвый мусор, застрявший в этом месте навсегда. На фоне этих башен даже наши пикапы выглядели игрушечными, нелепыми, случайно заброшенными туда, куда людям давно не стоило возвращаться. Мы были здесь слишком маленькими.

Я медленно подняла голову выше, чувствуя, как сердце бьется все сильнее и тяжелее. Все это было настолько огромным, мертвым и чужим, что внутри сжалось что-то темное, вязкое, почти болезненное. Будто я смотрела не просто на старую станцию, а на могилу целого мира, который сам себя уничтожил и теперь молча ждал, пока кто-то еще подойдет слишком близко. И, к сожалению, этим кем-то сейчас была я.

-На долго ли... - слова сорвались сами, тихо и почти беззвучно.

Я осмотрелась внимательнее и почти сразу заметила фильтр, который выглядел как люк и был плотно закрыт. Слава богу, он находился снизу, а это означало, что мне придется залезать именно туда, чтобы попасть внутрь. Уже от одной этой мысли по коже пробежали неприятные мурашки, потому что я слишком хорошо понимала, насколько все это опасно. Но хотя бы вход был не сверху, и это уже делало задачу чуть менее безумной.

И когда я это сделаю, очень быстро, радиация все равно немного попадет в воздух. Эта мысль была холодной и ясной, как лезвие, потому что здесь уже нельзя было позволить себе иллюзии. Значит, действовать нужно будет быстро, без лишних движений, без паники, без ошибок, потому что каждая секунда будет иметь цену. И именно от этого внутри снова все сжалось.

-Ладно... можем ехать назад.

-

Мы приехали ближе к вечеру на территорию Аркадии. Как только заехали в гараж, я сразу увидела Беллами, который вышел нам навстречу и встал напротив, скрестив руки на груди. Его взгляд был строгий, проницательный, будто он пытался сразу прочесть меня насквозь, понять, где я была и что задумала. Сердце слегка забилось быстрее, потому что я знала - сейчас ему будет нелегко понять, что произошло без моего объяснения.

Я тут же вышла из пикапа, подходя к нему, ощущая, как внутри растет предвкушение его гнева. Я знала, что он рассердится на то, что я никому не сказала, с кем еду, куда и насколько далеко. Но выбора у меня не было, и этот страх смешивался с чувством необходимости, которое невозможно было остановить.

Белл: Где ты была, принцесса? - он смотрел прямо на меня, голос ровный, но с оттенком раздражения.

Джаха тут же подошел к нам и сначала посмотрел на меня, думая, что Беллами не знает, что происходило. Его взгляд был внимательным, осторожным, как у человека, который пытается понять, стоит ли вмешиваться.

Джаха: Мы ездили забрать материалы, что приземлились бы для починки Ковчега, с разбитых станций. - он говорил спокойно, но в голосе слышалась скрытая тревога.

Белл: И где материалы? - он сжал руки чуть сильнее, будто хотел подчеркнуть серьезность вопроса.

-Не нашли. - я пожала плечами, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри меня все сжималось от неловкости.

Он тут же взял меня за руку и вывел из гаража. Мы шли по коридору, подходя к комнате Маркуса. Я была уверена, что она пустая, ведь он должен был быть в Полисе, служить как посол коалиции Скайкру. Но в тот момент, когда Беллами открыл дверь, меня встретили глаза Кейна, и внутри что-то сжалось.

-Маркус? Что ты тут делаешь? - я спросила, не скрывая удивления.

Маркус: Рон отправил нас с Эбби назад в Аркадию, чтобы мы узнали информацию о спасении от радиации. - он говорил спокойно, без излишних эмоций, но глаза выдавали интерес и удивление.

-Ну... передай ему, что все идет по плану, своеобразному. - я кивнула, не желая вдаваться в детали, стараясь держать лицо ровно.

Я проследила за Беллами, который отошел от нас и направился к дивану, взяв какую-то белую ткань в руки. Маркус выглядел так, будто он знал про все это заранее, будто ожидал что-то подобное.

Белл: Фату я найти не смог, так что будет это. - он поднял ткань, и на его лице появилось легкое, почти детское воодушевление.

Мои глаза тут же расширились, то ли от шока от услышанного и увиденного, то ли от странности всей ситуации. Внутри все как будто вспыхнуло, смешав тревогу с неожиданной радостью.

-Что происходит? - я прошептала, улыбаясь, пытаясь скрыть смесь смеха и удивления.

Белл: Свадьба. Это мое последнее желание перед смертью. Не разбивай мне сердце, принцесса, пока это не сделала радиация. - его голос был серьезным, но в глазах проскальзывала мягкость.

Я тут же закатила глаза на его слова, прекрасно зная, что он выживет. Он закрепил мне кое-как белую ткань на голове, а я не могла остановиться смеяться, чувствуя, как смех смешивается с трепетом.

Белл: Я могу попросить Рейвен сделать нам кольца получше наших, я ведь обещал тебе, что сделаю лучше. - он смотрел на меня, в голосе слышалась забота и волнение.

-Но мне оно нравится. - я тут же помахала перед ним рукой с кольцом на пальце, стараясь показать, что все в порядке.

Белл: А мне твое. - он тут же взял меня за руки, и я почувствовала, как его волнение передается мне, сжимая сердце и одновременно наполняя теплом.

Маркус: Я делаю это впервые, так что простите меня за мою речь. - он нервно улыбнулся, сжимая блокнот в руках.

Он тут же подошел к нам и взял блокнот со стола, где я увидела заранее заготовленный текст, и от этого стало еще смешнее. Слова, написанные аккуратно, казались слишком серьезными для такой странной и одновременно трогательной сцены, но именно это и добавляло моменту юмора и теплоты.

Маркус: Вы готовы любить и защищать друг друга, быть рядом в радости и печали, в болезни и здравии, хранить верность и уважение до конца своих дней? - его голос звучал мягко, но уверенно, заставляя сердца биться чаще.

Белл: Конечно готов, до последнего момента. - он гладил мои костяшки рук, смотря мне прямо в глаза.

Маркус: Адди? - он посмотрел на меня с легкой улыбкой, ожидая ответа.

-Да.. - я тут же кивнула, смотря на Беллами, ощущая, как внутри разливается тепло и легкое волнение.

Маркус: Тогда, властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой. - он тут же улыбнулся, словно облегчение сняло весь его внутренний стресс.

Беллами потянул меня за затылок и поцеловал, нежно, но с той страстью, что всегда согревала меня изнутри.

Белл: Адди Блэйк, теперь вы официально моя жена. - голос звучал уверенно, но с легкой дрожью радости.

-Беллами Блэйк, я с честью возьму вашу фамилию. - я улыбнулась, ощущая, как счастье расползается по всему телу.

Маркус: Наконец-то, а то я думал, я перегорю больше вас. - он рассмеялся, будто только что снял с себя слишком тяжелый груз.

Я тут же засмеялась, подойдя к нему и обняв, чувствуя, как смех смешивается с радостью момента.

Маркус: Детей чур я крестить буду. - он пошутил, и мы все хмыкнули, ощущая легкость, которая так резко контрастировала с нашим прошлым напряжением.