▶Побег родителей

Я сидела среди детей в зале для тренировок, окруженная оживленным шумом и возбужденными голосами. В основном здесь было много мальчиков, но две девочки, также были отправлены сюда своими родителями.

Я тренеровала детей. По словам канцлеров, нам это не нужно, но мои родители всегда настаивали на том, чтобы все дети прошли хотя бы один урок самообороны. Я поддерживала их в этом, потому что понимала, что в этом безжалостном космосе нужно быть готовым к любым вызовам.

Мы могли быть далеко от Земли, но это не значит, что мы должны забывать о своей безопасности. Мои родители учили меня, что даже в самых непредсказуемых обстоятельствах нужно уметь защитить себя.

Тренировочный зал был наполнен энергией и азартом, когда дети усердно приступили к изучению приемов самообороны. Несмотря на непривычность этой среды, я чувствовала, что это был важный шаг к сохранению своей безопасности и независимости. Ведь кто знает, что может произойти в этом непредсказуемом мире космоса - и быть готовым к нему значило все.

?: Это правда что на земле деревьев больше, чем звезд в галактике? - задыхаясь от тренировки, но с широкой улыбкой спросила девочка.

Она села рядом со мной. Ребекка. Ей не больше пяти лет, но ее энергия и ловкость поражали. Взгляд ее был полон любопытства и живости, словно она готова погрузиться в любое приключение без оглядки. Ребекка была та, кто заставил своих родителей отвести ее на курсы самообороны, и в ее глазах я видела мощную решимость и уверенность.

По словам родителей, Ребекка была настоящим источником вдохновения. Она была любознательной девочкой, которая никогда не упускала возможности задавать вопросы о Земле и ее загадках. Я слышала, как она болтала со своей сестрой, Амелией, обсуждая различные теории и предположения о жизни на Земле, словно они сами были там. Амелия была второй девочкой в нашей группе. Она была немного старше Ребекки, но ее присутствие было не менее важным. Она выглядела уравновешенной и зрелой для своих восьми лет.

-Ты это вычитала в энциклопедии что я тебе подарила? - я нахмурила брови с саркастическим удивлением, явно не веря в это.

Я искренне улыбнулась, тому что ей понравился мой подарок. Она встала на свои маленькие ножки и побежала к сестре, сказав на последок:

?: Конечно, всю ночь читала! - она засмеялась.

Я тоже встала и похлопав в ладоши, сказала наш сегодняшний план на тренеровку. Парням тут тоже около 7-8 лет, и они уважают Амелию и Ребекку.

Через несколько минут после расстяжки, я решаю устроить детям импровизацию. Парень, Тимми, решает проверить свои навыки самообороны на мне, поэтому резко приближается, пытаясь схватить меня за руку. Я реагирую моментально, блокируя его атаку, но он упорно продолжает наступление, используя мою собственную технику против меня.

Пока я пытаюсь удержаться, его уверенность растет, и он продолжает наступление, пока я наконец не поддаюсь, позволяя ему нанести мне удар. Мои глаза встречаются с его, и я улыбаюсь, признавая его мастерство. Этот момент подчеркивает важность понимания, что самооборона - это не только об овладении техниками, но и о развитии уверенности и гибкости в ситуации.

Тимми: Я ведь говорил, ты хороший тренер. - он улыбнулся. - Ну, а я - хороший, я бы даже сказал замечательный боец.

-Молодец, замечательный боец, но не мешало бы поработать еще над движениями. Ты должен работать быстро. - говорила я, вставая с пола и надевая наколеники. - Соперник не должен успевать думать о том, что ты сделал. У него не должно быть времени на раздумья своего удара, как ты должен его уже ранить.

Он молча наклонил голову, словно погружаясь в собственные мысли. После тренировки, когда пришли голодные родители, призывая своих детей на ужин, все дети выбежали из зала. Я осталась одна, наблюдая, как они с радостью бросаются в объятия своих родителей.

Затем я направилась в свою комнату, стараясь скрыть свою пустоту за маской безразличия. Войдя в комнату, я ощутила внезапную пустоту, которая окутала меня. Казалось, что воздух наполнился тяжестью невысказанных чувств и невысказанных слов. Медленно пройдя через комнату, мой шаг звучал как громкий удар сердца, словно эхо моих собственных страхов и сомнений отзывалось в каждом шаге.

Я ощущала себя заброшенной, уставшей от всего этого так сильно, что это ощущение проникало в каждую мысль, в каждое движение. Хотелось просто сбежать, исчезнуть, оставить все позади, будто можно одним шагом выйти из этой реальности.

Но куда бежать, если мы в космосе, запертые среди холодной пустоты и бесконечной темноты? Здесь нет дорог, нет укрытий, нет места, где можно спрятаться от собственных мыслей. Нет того, кто даст шанс забыться от всех этих мыслей.

Металлические стены корабля давили сильнее с каждой минутой, а тишина становилась почти оглушающей. Иногда мне казалось, что я слышу собственное дыхание слишком громко, будто оно выдает мое состояние. Постепенно начинало казаться, что я теряю контроль, что разум медленно трескается под этим напряжением. Мысль о том, что я могу просто сойти с ума, больше не пугала - она становилась пугающе привычной.

?: Адди, ты рано сегодня. - я услышала родной голос.

Я испугалась и обернулась. Мое сердце чуть не провалилось под землю. Хотя о чем я говорю, под слой бетона подкрытый еще одним слоем железа. Это был мой отец. Я тут же проглотнула ком в горле и обняла его.

-Я думала вас уже забрали..от меня. - говорила я осторожно, прощупывая почву.

Он положил свою ладонь на мой затылок, утешая меня как в детстве. Я пыталась востановить дыхание. Весь день, ходя по каридорам, мне нужно делать вид, что все нормально, иначе канцлеры еще раньше узнают о проблеме в нашей семье.

Папа: Все хорошо, мне нужно, чтобы ты успокоилась, иначе и сама знаешь, ты не сможешь себя контролировать..давай.. - он посмотрел на меня, фокусируя мой взгляд на себе, пытаясь влезть в голову.

Мои родители были близки с канцлером Эбби. Поэтому с самого детства мне помогли устроиться на работу, которая нравилась. Я была благодарна им, хорошо их знала. Я не могла рассказать им о своей проблеме и меня это мучало. Словно, если скажу им - спасу многих, а иначе предам свою семью.

-Пап, сколько у нас еще времени? - ему не удавалось меня успокоить, и я даже не пыталась.

Тяжелый вздох и усталый взгляд - так начинался каждый день. Панические атаки стали моим постоянным спутником, как навязчивая тень, не отпускающая меня ни на миг. Днем они скрывались в темных уголках моего разума, но ночью они вырывались наружу, поглощая мои мысли и лишая меня сна. Нервы были на пределе, они могли порваться в любой момент. Я боялась выговориться, боялась, что меня не поймут или осудят.

Вокруг меня были только счастливые лица подростков, несущиеся сквозь жизнь беззаботно, словно ни о чем не беспокоясь. Я чувствовала себя одинокой в своем страдании, будто моя боль и тревога портили атмосферу вокруг меня, делая все еще тяжелее.

Папа: Тебе нужно будет завтра найти охранника Блэйка. Обычно он на территории главного корпуса. - его руки сжали мои плечи, пытаясь заставить меня запомнить это

-Зачем? - я наконец успокоилась, чтобы внимательно выслушать все слова, запомнить каждую деталь.

Папа: Попросишь его отвлечь канцлеров. У тебя будет пять минут, не меньше. За это время, мы с мамой возьмем балоны с кислородом и попробуем вылететь на Землю.

-Пожалуйста, не надо..ты же знаешь там радиация.. - я пыталась говорить спокойно, но дрожь меня выдавала.

Я знала, что это единственный шанс моих родителей на выживание. Ведь иначе - их казнят, и никакого шанса не будет вообще. Папа прервал меня и хотел перебить поток моих мыслей, как тут в комнату вошла мама с грустными лицом. Она заперла дверь и прижалась к ней спиной.

-Мам..? - я испуганно посмотреоа на ее лицо, пытаясь понять что случилось.

Мама устало подняла глаза к отцу. Отец молча кивнул, понимая без слов, что нужно сделать. Его тяжелые шаги звучали в тишине комнаты, словно отголоски давно забытой мелодии. Кровать, на которой он сидел пару секунд назад, проскрипела под его весом. Я наблюдала за ним, словно затаив дыхание, улавливая каждое его движение, словно это было ключом к разгадке тайны, которая окутывала наш дом.

Мама: Времени совсем нет, действовать нужно сегодня, а лучше сейчас. - говорила она четко.

-Нет, мы не можем! Я не могу! Я не смогу так рано лишиться вас, это эгоистично! - судорожно, со страхом я начала отговаривать ее.

Сердце сжалось от той больной истины, которую я скрывала внутри себя. Мои родители, уставшие и изможденные, обменивались тяжелыми взглядами, словно читая мысли друг друга. Но они не понимали, что для меня их решение лишить меня своего присутствия - это все равно, что лишить меня самой себя.

Я не могла себе представить, как буду я жить без них. Буду ли я думать о них как о мертвых, чтобы легче пережить потерю, или буду надеяться, что они все еще живы, и вернутся ко мне? Но как узнать правду, если нет никаких средств связи, никаких приборов, чтобы узнать их судьбу? Они просто собираются бросить меня, позволить мне справиться с этим миром самой, даже если это означает, что я буду одна.

Мама: Канцлеры собрали всех по связи в главном зале, они обсуждают нас. Я боюсь что в плохом ключе.

Папа: Прости, милая, но мама права. Ты справишься со всеми трудностями, ты самый смелый человек которого я знаю на всем Ковчеге.

Папа медленно подошел к своему рюкзаку, а мама в это время тихо сняла с шеи свой кулон. Это был небольшой кусочек железа в форме сердечка, который был изготовлен из части Ковчега. На нем была нацарапана надпись "i'll always be here" перевод: я всегда буду здесь.

Папа сделал этот кулон для мамы еще в детстве, когда влюбился в нее. С тех пор она никогда не снимала его, держа его рядом с сердцем, как символ своей любви и обещания быть рядом. Мама тихо положила кулон в мою ладонь. Я ощутила легкость металла в своих руках, и мои пальцы автоматически сжали его сильнее, словно это было единственной опорой в этом мире полном сомнений.

Решение уже было принято, и я знала, что ничто не сможет его изменить. Мои слезы могли только помешать этому. Раньше этот кулон был символом любви моего отца к ней, теперь он был символ нашей связи, нашей семьи, который нельзя было разрушить даже временем и расстоянием. Папа протянул маме рюкзак с запасом еды, на случай если жизни на Земле есть и они вообще будут живы.

Папа: И помни, если чем сильнее враг, тем сильнее наше единство. - он видел, как слезы на моих глазах выкатываются вниз.

Я не могла поверить в то, что происходит, будто разум отказывался принимать реальность и упрямо цеплялся за надежду, что это всего лишь ошибка. Я должна была собраться и делать все по инструкции, четко, без лишних эмоций, потому что от этого зависело слишком многое. Нужно было помочь им, сделать все правильно, именно так, как меня учили и к чему я готовилась все это время. Я знала эти шаги наизусть, прокручивала их в голове сотни раз, готовясь к любому исходу. Но тело не слушалось, словно жило своей собственной жизнью и игнорировало приказы разума.

Руки дрожали, дыхание сбивалось, а сердце стучало слишком громко, заглушая мысли. Ему было плевать на инструкции, на подготовку, на холодный расчет, который должен был спасти ситуацию.

Я пыталась заставить себя начать слушаться, ловить каждое слово и выполнять команды, как раньше. Я уговаривала себя, почти умоляла собраться, напоминая, что сейчас не время для слабости. Но я просто не могла поверить в то, что это последние минуты, когда я вижу их живыми. Мысль об этом казалась абсурдной, невозможной, слишком жестокой, чтобы быть правдой.

Перед глазами всплывали воспоминания, обрывки разговоров, их лица, полные заботы и тепла. Это были мои родители, мои единственные, те, кто всегда был рядом, несмотря ни на что. Осознание того, что я могу потерять их прямо сейчас, разрывало изнутри и лишало сил. И чем больше я это понимала, тем сложнее становилось сделать хотя бы один правильный шаг.

Поцеловав меня в макушку головы, папа подтвердил свою готовность. Я кивнула в ответ, чувствуя, как смешивается тревога и решимость в моей груди. С помощью подушек, мы смоделировали спящих людей на кроватях, создавая иллюзию обычной ночной тишины. Затем я выключила свет в каждой комнате, погружая наше убежище во мрак.

Надев мамин кулон на шею, я почувствовала, как тепло его прикосновения успокаивает мое беспокойное сердце. Мы медленно вышли из комнаты, осторожно оступаясь по коридорам, где уже не было охраны. Большинство охранников ушли на встречу с канцлерами, и мы могли надеяться на маленькое окно свободы.

Для того чтобы достичь части, где находился люк, нужно было пройти мимо главного зала, где стоял один охранник. Моя задача была отвлечь его, пока родители могли пробежать к Рейвен, которая подготовила для них капсулу для полета на Землю. Это была единственная надежда на спасение, и я знала, что ставлю их жизни на карту.

Последние объятия с родителями оставили на коже липкий холод, будто я обнимала не живых людей, а свою веру в себя. В груди тяжелым комом застряли отчаяние и ядовитая решимость. Времени на слезы не осталось - воздух вокруг стал слишком густым, чтобы тратить его на всхлипы.

Папа: Береги себя, мышонок. - он поцеловал меня в лоб, а потом родители бросили на меня короткий, почти чужой взгляд и поспешно скрылись в нарастающей тени коридора.

Я осталась одна перед зевом лестничного пролета. Ступеньки уходили вниз, в вязкую, пульсирующую темноту, которая, казалось, только и ждала моего первого шага.

Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, пока я провожала их взглядом. Пальцы начали мелко дрожать, и я знала: это лишь вопрос времени, когда предательский озноб захлестнет все тело.

​-"Меня не должны заметить.." - эхом пронеслось в голове. Но взгляд намертво прикипел к пустоте, в которой только что исчезли родители, в безумной надежде, что они вернутся.

​Внезапно чьи-то теплые пальцы сомкнулись на моем запястье. Крик застрял в горле, подавленный тяжелой чужой ладонью, прижатой к моим губам. Я вскинула глаза, полные первобытного ужаса, и наткнулась на колючий, пропитанный подозрением взгляд. На его костюме было написано: Блэйк.

​Он грубо выдернул меня из коридора и затащил в укромный уголок, заваленный коробками. Его взгляд хищно метнулся по сторонам, проверяя, нет ли хвоста. Убедившись, что берег свободен, он наконец разжал пальцы и посмотрел на меня сверху вниз строгим, тяжелым взглядом.

​-Что уставился? Мне нельзя по коридору уже ходить? - тут же вырвалось из моего рта, и я мгновенно пожалела об этом.

​Я имела право хамить охранникам - канцлер Эбби разрешила мне это, если что-то будет угрожать моей жизни. Но я не собиралась делать чью-то жизнь хуже из-за своих капризов, особенно сейчас, когда воздух казался пропитанным бедой.

​Белл: Ты шла с родителями? - с интересом спросил он, но его лицо оставалось нахмуренным и пугающе серьезным.

​Он говорил коротко, преграждая собой путь к толпе. Было очевидно, что он здесь не для того, чтобы нянчиться с шестнадцатилетним ребенком, как другие. По его виду казалось, что он сам был против всего, что происходит в этих стенах.

​-Я никуда и не собиралась, я шла после тренировки. - я наклонила голову на бок, пытаясь скрыть страх за вызовом. - Я думала, охрана знает это.

​Белл: Канцлеры собрали всех в главном зале, тебе не осталось кого тренировать. - его рука с глухим стуком упала на стену рядом с моей головой, словно он пытался выбить из меня правду и не дать сбежать.

​Он сказал это без тени улыбки, его явно не забавляла необходимость возиться со мной. Пока он говорил, его пальцы подсознательно сжались на рукояти пистолета.

-А ты красноречив. - сказала я поджав губы, и он заметил мой взгляд на пистолете, и почему-то тут же убрал руку с него.

​Белл: Скажи, для чего ты правда тут, и я смогу тебе помочь. - его взгляд на мгновение стал мягче, почти искренним.

​Я не доверяла ни одному из них, поэтому продолжила хранить молчание, вжимаясь в холодные коробки. Блэйк издал короткое тихое рычание, раздраженный тем, что именно глупый ребенок стал его главной проблемой в этот жуткий вечер.

Белл: Я пытаюсь защитить тебя, принцесса. Есть люди, которые причинят тебе боль. И я даже знаю несколько таких.

​Он был прав. В этом замкнутом стальном кольце, несущемся сквозь ледяной вакуум космоса, правила превратились в пустую декорацию. Каждый лишь делал вид, что следует им, скрывая за масками истинные намерения. Теперь, когда родители ушли и я осталась сама по себе, безопасность стала иллюзией. Но я не могла позволить ему увидеть мою слабость. Я буду играть роль сильной до самого конца.

​-Никто меня не тронет, а если это случится - я могу постоять за себя. Либо канцлеры помогут мне.

​Охранник закатил глаза от моей вопиющей наивности, словно каждое мое слово было пропитано детским невежеством. Он издал сухую, невеселую усмешку и покачал головой.

​Белл: А, ну да. Они здесь сейчас, чтобы защитить тебя? Нет. - он понизил голос до едва различимого шепота, от которого по коже пошли мурашки. - Так что сейчас я единственный, кто тебе поможет. Но только если ты мне доверишься.

-Я не собираюсь исповедоваться перед тобой. - мой сарказм заставил его усмехнуться.

-"И уж тем более выдавать тайну побега родителей."

Белл: Они казнят тебя, если увидели то что было.

​Внезапно рация на его плече ожила, прорезав тишину резким статическим треском. Голос другого охранника из Главного зала, где сейчас томилась толпа под надзором канцлеров, прозвучал холодно:

?: Сэр, нужна подмога?

Глаза Беллами сузились, в них мелькнула тревога. Он сделал резкий шаг ко мне, почти прижимая к стене и пряча в густой, удушливой тени коробок, подальше от бесстрастных линз камер слежения.

​Белл: У меня все в порядке. - коротко бросил он в рацию, не сводя с меня пристального, тяжелого взгляда.

​Едва динамик замолк, воцарилась давящая тишина. Блэйк не отошел ни на сантиметр. Несколько бесконечных секунд мы смотрели друг другу в глаза, и в этом молчании я чувствовала, как время утекает сквозь пальцы.

​-Теперь отпустишь?! - я с силой уперлась ладонями в его грудь и грубым, резким жестом оттолкнула его от себя.

​К моему удивлению, он лишь коротко и низко рассмеялся, словно эта вспышка ярости доставила ему странное удовольствие. В его смехе не было радости - только мрачное понимание того, в какую ловушку я себя загоняю.

После того как охранник отошел, я поспешила пройти мимо него, чувствуя, как сердце забилось еще быстрее от адреналина. Я бросила взгляд на часы на своей руке и увидела, что прошло всего три минуты. "Черт, я не успеваю, нужно еще две минуты" пронеслось мгновенное мучительное осознание в моей голове.

Но внезапно тишину коридоров разорвали крики - истошные, захлебывающиеся, от которых кровь застыла в жилах. Я замерла, словно окаменевшая, а сердце в груди совершило болезненный кувырок. Из вязкой тьмы дальнего прохода, куда только что ушли родители, вылетели трое охранников.

Их вопли пронзали воздух, неся в себе первобытный, животный ужас перед чем-то невидимым. Следом за ними, чеканя шаг, вышел Маркус. Лицо канцлера было перекошено от разочарованного недовольства, глаза сверкали холодным блеском.

​-Что происходит? - мой голос сорвался на хрип.

​Ответа не последовало. Охранники коршунами налетели на меня. Пальцы впились в плечи, выламывая суставы, а запястья обжег ледяной металл. Щелчок наручников прозвучал как выстрел в упор, обрывая всякую надежду на спасение. Они действовали с механической беспощадностью, лишая меня малейшей возможности сопротивляться.

Я вскинула голову, ища взглядом Блэйка. Он стоял чуть поодаль, неподвижный, как изваяние, и смотрел, как меня ломают. В его глазах больше не было того огонька спасения, взгляд стал испуганнее - трусливое извинение, которое вызывало злость.

​В этот момент осознание ударило меня под дых сильнее, чем любой удар охранника. Он не просто оказался рядом - он ждал меня. Весь этот разговор, это фальшивое сочувствие в закутке с коробками - все это было лишь спектаклем, чтобы задержать меня, пока ищейки Джахи не возьмут след.

Каждое его слово было ловушкой, а искренний взгляд - ядом, которым он усыплял мою бдительность. ​Вот он, подонок, которого я на секунду посчитала человеком. Он продал меня, продал моих родителей, обменял нашу жизнь на одобрительный кивок начальства или лишние деньги.

Горечь предательства заполнила рот вкусом ржавчины, вытесняя страх. Мне хотелось ударить его в лицо, но горло перехватило комом от слез, зная что со мной будет.

​Охранники грубо потащили меня вверх по лестнице. Каждый шаг отзывался вспышкой боли, каждый толчок в спину заставлял задыхаться от унижения. Когда меня швырнули держали, заставляя посмотреть в лицо Джахи, мир окончательно померк. Его глаза, пустые и бездонные, пронзили меня, словно отточенный клинок.

Я увидела как Марку, тут же отодвинул трубы охранников от меня, что больно сдавливали мне руки, и встал за моей спиной, не трогая меня. И я выдохнула.

​Джаха: Где твои родители, Аделина? - его голос был тихим, но от него веяло могильным холодом.

​-Какая разница? Будете у них спрашивать разрешения на мой арест? - я сплюнула слова ему в лицо, чувствуя, как внутри закипает отчаянная ярость.

​Джаха усмехнулся. В этот момент из толпы, словно призрак, вышла Эбби. Она тревожно осмотрела меня, но в ее взгляде я прочитала приговор. Конечно, я знала что пристол важнее, чем какой-то ребенок.

​Джаха: Если скажешь, где они, тебя не посадят. Ты ведь знаешь, что на Земле опасно. Они подают дурной пример, Аделина. Все захотят сбежать - и в итоге все умрут в муках. Ты этого хочешь? - его лицо приблизилось к моему, и я почувствовала запах стерильности и смерти.

​-Лучше умереть пытаясь что-то сделать, чем ждать вашей казни. - я сжала зубы, вновь жалея о сказанном.

​Джаха: Ведите ее. - он сухо кивнул, и его лицо превратилось в маску безразличия.

Охранники потащили меня в сторону сектора, где скрылись родители. Взгляд Джахи метнулся к мониторам, где на зернистых кадрах мелькали две тени. Черт. Как я могла забыть про камеры? Это стальное чудовище видело каждый наш шаг, каждый вдох, и теперь оно собиралось раздавить нас всех.