часть2: Твой истеный путь

Тренировка была окончена. Солнце сползало к горизонту, оставляя на дорожках клана Хьюга длинные, расплывчатые тени. Хинери шла по коридору к дому, с мокрой от пота челкой и испачканными бинтами на руках. Взгляд её был затуманен мыслями. Гнев и усталость мешались внутри, как яд в воде.

Она свернула за угол — и остановилась.

Перед ней стояла Хината.

Та держала в руках полотенце и бутылку с водой. Маленькие, робкие шаги, опущенные глаза. Всё в ней кричало о нерешительности. Но взгляд — тот самый взгляд — был полон тревоги и… жалости.

И это взбесило Хинери сильнее, чем пощёчина от отца.

— Я… — начала Хината тихо, — я видела, как… как отец… Тебе… больно?

Хинери молчала. Смотрела на неё сверху вниз. Ненавидела в себе эту злость, но ничего не могла с ней поделать.

— Не приближайся ко мне с этим лицом, — резко сказала она. — И не смей жалеть меня.

— Я не жалею… — Хината сделала шаг ближе, дрожащими руками протягивая воду. — Я просто… я хотела…

— Хотела что? — перебила Хинери. — Очистить свою совесть? Или попытаться сыграть в «добрую сестру»?

Хината замерла.

— Я знаю, ты всегда была любимицей, — голос Хинери стал холодным, — даже когда падала в обморок на тренировке, даже когда отец смотрел на тебя с разочарованием — он всё равно называл тебя наследницей. А я… Я была лишь пятном. Неудачей. Беловолосым уродом, не вписывающимся в их идеальный род.

— Нет, Хинери… — прошептала Хината. — Ты не урод. Ты… ты сильная. Я всегда тобой восхищалась.

Слова пронзили, как иглы. И всё же Хинери оттолкнула протянутую руку.

— Не надо. Мне не нужно восхищение. Не нужно сочувствие.Она отвернулась.— Иди к отцу. Пусть он снова скажет, как ты единственная достойная. Я не хочу слышать ни слова от тебя. Ни от тебя, ни от Ханаби. Вы обе — напоминание о том, чего у меня никогда не будет.

— А чего ты хочешь, Хинери?..

Хината задала этот вопрос почти шёпотом. Но он повис в воздухе, будто лезвие.

Хинери остановилась.На секунду.Задержала дыхание.

Потом… просто ушла.

Не ответив.

Потому что сама не знала.

На следующее утро Академия Шиноби была наполнена обычным гулом: ученики смеялись, делились историями, перебрасывались шуточками перед занятием. Но стоило Хинери Хьюга переступить порог класса, как всё стихло.

Голоса стали тише, взгляды — колкими. Кто-то шепнул что-то соседу, тот кивнул в ответ.— Это она… —— Да, та, которую…— Говорят, глава клана ударил её… прямо при слугах…

Хинери не реагировала. Не моргнула.Медленно прошла по ряду, села за свободную парту у окна и уставилась в точку где-то за пределами комнаты. За стеклом было яркое утро — но внутри неё стояла прохладная, почти ледяная пустота.

Она уже привыкла к этим взглядам.К их страху.К их любопытству.К их осуждению.

Минутой позже в класс вошла Хината. Её шаги были мягкими, но неуверенными. Она оглядела комнату — и, заметив сестру, робко подошла. Некоторые ученики проводили её взглядами. Кто-то усмехнулся.

Хината нерешительно села рядом с Хинери. Не сказала ни слова. Просто положила сумку на стол и украдкой посмотрела на сестру.

Хинери почувствовала это. Тень взгляда сбоку.Но не повернулась.Не сказала ни слова.

"Нет смысла." — пронеслось у неё в голове."Что бы она ни сказала — это ничего не изменит. Мы с разных миров. Даже если кровь одна."

Хината неловко поправила прядь волос. Пыталась набраться смелости, чтобы хоть что-то сказать. Может быть: «Доброе утро», или «Ты в порядке?». Но каждая фраза застревала в горле. И в этой тишине Хината поняла: Хинери не хочет говорить.

Между ними сидела не пустая парта — а целая пропасть.

Урок начался. Учитель вошёл, и всё вокруг вновь ожило. Но для Хинери всё происходящее оставалось где-то очень далеко.Люди, слова, голоса — всё было приглушено, как сквозь воду.

Она сидела молча.Словно в своей собственной реальности, куда больше никто не имел доступа.

Первые минуты урока прошли спокойно — по крайней мере, снаружи.Но в середине занятия, когда учитель повернулся к доске, за спиной Хинери послышались первые ядовитые шепоты.

— Говорят, её даже отец не признаёт.— Ха, ну не удивительно. С такими-то волосами.— Неужели она считает себя настоящей Хьюга?— Наверное, думает, что особенная…

Хинери медленно сжала кулак. Не оборачивалась. Не реагировала. Это было привычно.Она уже давно научилась не давать им удовольствия видеть, как ей больно.

Но вдруг…

— Вау... — громко и прямо за её спиной. Голос был мальчишеский, удивлённый и совсем не издевательский.— Твои волосы... они как снег!

Тишина.

— Такие же белые и прохладные! Даже шерсть Акамару не такая белоснежная и чистая!

Хинери медленно обернулась.За её спиной сидел мальчик с двумя алыми полосками на щеках, а на голове у него, устроившись между волос, лежал белый щенок с торчащими ушами.

Она прищурилась.

— …Чего?

Это всё, что она смогла сказать. Глядя на него с выражением абсолютного недоумения.

— Ну правда! — с энтузиазмом продолжил он, как будто не заметил её холодного тона. — Такие волосы редкость. Крутые. Я бы хотел, чтобы у меня были такие. Акамару, скажи, да?

Щенок тихо тявкнул и кивнул, как будто соглашаясь.

Класс замер.Те, кто ещё минуту назад шептался, теперь молчали. Кто-то даже опустил глаза.

Хината, сидевшая рядом, смотрела на Кибу с изумлением, а потом на Хинери — с тихой надеждой, будто что-то сейчас изменится.

Хинери же перевела взгляд с мальчика на щенка и обратно.Молчала. Лицо у неё было всё то же — холодное, непроницаемое.Но внутри… на долю секунды что-то дрогнуло.

— Ты… странный, — наконец выдохнула она и отвернулась.

Но кто был внимателен — мог заметить: уголок её губ чуть-чуть дрогнул. Почти невидимо. Почти…… как лёгкий след на свежем снегу.

После занятий Хинери всегда уходила быстро. Не задерживалась, не участвовала в разговорах, не смотрела ни на кого. Так было и в этот раз — она свернула в сторону тренировочной площадки за Академией, где почти никогда никого не было.

Но сегодня было иначе.

— Эй! Подожди!

Она остановилась. Узнала голос.Оборачиваясь, увидела — Киба Инудзука снова шёл к ней, на этот раз без смущения. На его голове, как и раньше, уверенно восседал Акамару, виляя хвостом.

— Ты зачем за мной идёшь? — спросила Хинери, без всякой вежливости.

— А почему бы и нет? — пожал плечами он. — Уроки закончились, а ты всё время одна. Я подумал, может, ты просто не умеешь заводить друзей.

— Мне не нужны друзья.

— Тогда пусть я просто буду... тем, кто говорит глупости рядом.Он усмехнулся.— У тебя не только волосы снежные, но и характер — как заморозка в морозилке.

— Замолчи, — сухо отрезала Хинери, но не пошла дальше. Стояла и смотрела на него, сжав руки за спиной. Акамару спрыгнул на землю и подошёл ближе. Задрал голову и громко тявкнул, заглянув ей прямо в лицо.

— Что?

Пес залаял ещё раз и ткнулся в её ногу мокрым носом. Хинери чуть отшатнулась.

— Он говорит, что ты не такая страшная, как делаешь вид, — перевёл Киба. — А ещё ему нравится твой запах.

— Это тоже… комплимент? — холодно спросила она.

— Ну да. У тебя запах… снежной травы. Свежий, как после дождя. Акамару в этом шарит.

Хинери отвела глаза.Она не знала, что сказать. Никто никогда не говорил с ней так. Не старался рассмешить. Не сидел рядом с ней просто так, без цели что-то доказать.

И она вдруг почувствовала, как внутри защёлкивается что-то новое. Незнакомое.Слишком тёплое, чтобы признать.

— Ты странный, — сказала она. — И твоя собака — тоже.

— Привыкай. Я буду рядом, хочешь ты этого или нет.

Из-за угла здания, за тонкой бамбуковой оградой, Хината наблюдала за ними.Тихо, не дыша.Её взгляд был мягким. Не ревнивым — скорее… растерянным.Словно она впервые увидела свою сестру не как холодную тень, а как человека, у которого всё же осталось место для жизни.

Она сжала руки перед собой и прошептала:

— Хинери… ты улыбаешься?

Прошло несколько месяцев.Всё началось с Кибы — неугомонного, шумного, надоедливого.Он каждый день садился рядом, болтал, шутил, приносил ей лакомства для Акамару, будто они были и для неё.Хинери сначала раздражалась. Потом — терпела. А потом… заметила, что ждёт.

С ним пришли и другие.

Наруто — громкий и вечно голодный, который с первого дня звал её на рамен, даже не спросив, как её зовут.Шикомару — ленивый, но умный, который однажды сказал: «Ты не холодная. Просто тебе надоело притворяться сильнее, чем ты есть».Чоуджи — щедрый и тёплый, угощавший её чипсами без слов.Ино и Сакура — сперва настороженные, но потом уважительно заговорили с ней после тренировок.Саске — молчаливый, с которым они понимали друг друга без слов.Тен-Тен — единственная, кто однажды сказала: «Ты крутая. Жаль, что у тебя в жизни столько давления».Рок Ли — громкий, вспыльчивый и бесконечно добрый, который пытался вдохновить её на «молодость духа».Шино — тихий, но уважительно кивнувший ей после того, как она защитила его на тренировке от насмешек.

Все они были странными. Неидеальными. Но… живыми. И в этой живости Хинери вдруг начала находить что-то, чего ей всегда не хватало.

---

Однажды, на тренировке...

Киба, Шикамару и Наруто спорили, кто быстрее добежит до воды. Чоуджи жевал очередной пакет закусок, а Сакура кричала на Наруто.Хинери стояла в стороне. Но вдруг, когда Акамару ткнулся ей в бок, она… усмехнулась.

Тихо. Почти незаметно.Но Киба увидел.— Ага! Ты всё-таки можешь улыбаться!— Не обольщайся, — фыркнула она, — это был спазм.— Конечно, конечно, — подмигнул он. — Просто повтори этот "спазм" завтра.

---

А вечером, одна, в саду клана Хьюга...

Хинери сидела под деревом. Лунный свет касался её лица.

— ...Я начинаю чувствовать, — прошептала она сама себе. — Это… пугает.

Но в груди было тепло.Незнакомое.Живое.