День 6023

Я еще не успел открыть глаза, а уже понимаю: Вик мне нравится. По биологическимпризнакам пола он женщина, но по сути своей – мужчина. И живет он в соответствии со своей истинной природой, ну совсем как я. Он знает, кем хочет быть. Большинству нашихсверстников незачем об этом задумываться. Перед ними не стоит проблема выбора. А еслихочешь жить согласно своей природе, прежде всего тебе предстоит пройти долгий имучительный процесс ее постижения.У Вика сегодня много хлопот. Надо сдать контрольные по истории и математике. Ещерепетиция рок-группы, которую он ждет с большим нетерпением. И под конец – свидание сдевушкой по имени Дон.Я поднимаюсь с постели, одеваюсь, забираю ключи и сажусь в машину.Но когда доезжаю до места, где нужно сворачивать к школе, просто еду дальше прямо.До Рианнон добираться больше трех часов. Я послал ей сообщение, что еду. И не сталдожидаться ответа, боясь получить отказ.По дороге просматриваю куски из воспоминаний Вика и узнаю, как труден был его путь кпознанию себя. Мало что в жизни по тяжести может сравниться с рождением в неподходящемтебе теле. Пока я рос, я сталкивался с этой проблемой много раз, хотя и всего на один день.И пока не научился легко приспосабливаться ко всем перипетиям своей странной жизни и непримирился с ней, некоторые из превращений вызывали у меня чувство протеста. Например,я любил носить длинные волосы и жутко возмущался, когда вдруг просыпался с короткойстрижкой. Порой я внутренне чувствовал себя девушкой или, наоборот, парнем, и этиощущения не всегда соответствовали моему реальному телу. Тогда я еще доверял мнениюлюдей, утверждавших, что я обязательно должен быть либо девочкой, либо мальчиком.Никто даже не намекал, что существует и другая вероятность, а сам я был слишком мал,чтобы думать самостоятельно. Еще не пришло время понять, что в смысле пола я и не то ине другое, а скорее и то и другое.Ужасно, когда тебя предает собственное тело. И ты одинок, потому что не можешь никому обэтом рассказать. Ощущаешь какое-то несоответствие между собой и телом, в которомродился, и знаешь, что в этом противостоянии победителей не будет. И все же борешься изодня в день, и это истощает твои силы. А если даже стараешься не обращать внимания, тоустаешь от самих стараний.С родителями Вику, скажем прямо, повезло. Хочет дочка носить джинсы вместо юбки, игратьв машинки вместо кукол – пусть. И только когда дочка подросла, ей исполнилось десять лет,они поняли, что их ребенку нравятся девочки. И лишь спустя еще какое-то время Вик смогпризнаться, хотя бы самому себе, что нравятся они ему как мальчику. Что ему былопредназначено родиться мальчиком или, по крайней мере, жить как мальчик, в томнеопределенном состоянии между девочкой с мальчишескими ухватками и мальчиком вдевичьем облике.Отец принял новость довольно спокойно и даже в чем-то поддерживал Вика. С матерьюсложнее. Она не противилась желанию Вика жить так, как ему было суждено, но в то жевремя ей довольно долго пришлось привыкать к мысли, что вместо дочери у нее сын.Некоторые из друзей и подруг Вика, несмотря на сложный возраст – им было потринадцать-четырнадцать лет, – тоже отнеслись к нему с пониманием. Других же это сильновстревожило, причем девочек больше, чем мальчиков, для которых эта странная девчонкавсегда была своим парнем, они и не думали о ней как о девочке. В этом смысле для нихничего не изменилось.Дон все время была где-то рядом. Они знакомы с детского сада, вместе пошли в начальнуюшколу. Дружили, но не сказать чтоб были близкими подругами. Когда же они поступили всреднюю школу, Вик стал водиться с ребятами, которые пишут стишки и потом засовывают ихкуда подальше, в то время как Дон больше привлекали те, кто сразу тащит свои творения в редакции литературных журналов. Активная общественница, классный казначей, участницадебатов – и парень себе на уме, участник набегов на круглосуточные магазины. Вик никогдабы не обратил на нее внимания, даже и не подумал бы о такой возможности, если бы первойэтого не сделала она.Но она его заметила. Он всегда был в поле ее зрения, и неизменно взгляд Дон обращался кнему. Когда она закрывала глаза, ложась спать, последние мысли всегда были о нем. Онадолго не могла понять, к кому ее влечет: то ли к парню, то ли к девушке, и в конце концоврешила, что на самом деле это неважно. Ей нравился Вик. А тот ничего не замечал.Потом она не раз рассказывала Вику, что ей наконец просто надоело терпеть. У них былодостаточно общих друзей и подруг, которые могли бы прощупать почву, но Дон решила –рисковать так рисковать – действовать самостоятельно. И вот как-то раз, приметив, что парниснова собрались на дело, она прыгнула в машину и отправилась вслед за ними. Ее надеждыоправдались: Вик прогуливался у входа в магазин, в то время как его приятели работали вотделах. Дон подошла к нему и поздоровалась. Поначалу Вик не понял, с чего бы вдруг Донстала заговаривать с ним и почему она так нервничает. Потом до него постепенно дошло, вчем дело, и оказалось, что он тоже не прочь закрутить с ней роман. Когда друзья Викавыскочили наконец из магазина, он помахал им на прощанье рукой и остался с Дон. А та дажене вспомнила о своей задумке соврать, что ей было нужно что-то купить в этом магазине. Донбыла готова стоять так и разговаривать с Виком часами, если бы тот не предложил пойтивыпить кофе. С этого у них все и началось.Их отношения развивались не гладко, но в основе всегда оставалось одно: Донвоспринимала Вика таким, каким тот хотел быть. Несмотря на то что родители Вика и егоприятели и посторонние не могли не видеть в нем ту, которой он больше не желал быть, Донвидела в нем только его самого. Никакой неопределенности. Перед ней была вполнеконкретная, ясная и понятная личность.Пока я анализирую и сопоставляю все эти воспоминания, я чувствую горячую благодарностьи страстное желание любить! И эти чувства, конечно, не Вика: они мои собственные. Этого яхочу добиться от Рианнон и это хочу подарить ей. Но как я смогу заставить ее разглядеть занеопределенностью меня, если и тела у меня считай что нет, а жизнь такова, что нам никогдане удастся связать свои судьбы друг с другом. Я подъезжаю к школе во время последнего перед перерывом на обед урока и оставляюмашину на обычном месте.Сегодня я знаю, в каком классе занимается Рианнон. Встаю у дверей и жду звонка наперемену. Когда урок заканчивается, я вижу, как она выходит из класса в окружении другихучеников: разговаривает со своей Ребеккой. Меня она пока не замечает; идет, не поднимаяглаз. Двигаюсь за ней следом по коридорам и все гадаю, кто я: призрак ее прошлого,настоящего или все же будущего? Наконец Ребекка сворачивает в сторону, и я получаювозможность поговорить с ней наедине.– Привет, – говорю я.И вот он, этот момент: как обычно, перед тем как повернуться ко мне, мгновение онаколеблется. Потом оборачивается, и опять же: вот оно, узнавание.– Привет, – вздыхает она. – Это ты. И почему я уже не удивляюсь?Не сказать что я мечтал о таком приветствии, но все же оно вполне объяснимо. Когда мывстречаемся наедине, я – ее любовь, а в школе – только нарушитель спокойствия.– Поедим вместе? – предлагаю я.– Пожалуй, – соглашается она. – Только сразу предупреждаю: потом мне нужно обязательновернуться обратно.Я отвечаю, что принял к сведению.Мы идем молча. И я замечаю, что люди смотрят на нее по-разному. Некоторые – вполнедоброжелательно, большинство же – с откровенной насмешкой.Она видит это.– Все знают, что я рокерская подстилка, – усмехается она. – И конечно, уже успела переспатьсо всей «Металликой». С одной стороны, это забавно, а с другой – вроде как и нет. – Онаоглядывает меня с головы до ног: – Ты, однако, выглядишь абсолютной противоположностьюсебе вчерашнему. Даже не представляю, с кем я имею дело сегодня.– Меня зовут Вик. Биологически я женщина, хотя чувствую себя мужчиной.Рианнон опять вздыхает:– Я и представить себе не могу, что это означает.Начинаю было добросовестно объяснять, но она отмахивается.– Давай уйдем из школы, ладно? И иди чуть поодаль. Кажется, так пока будет лучше. Мненичего не остается, как согласно кивнуть. Мы отправляемся в закусочную, где всем посетителям за девяносто, а самое популярное,по-видимому, блюдо – яблочное пюре. Явно не место для сбора школьной тусовки.Как только мы занимаем столик и делаем заказ, я спрашиваю ее о последствиях вчерашнегоскандала.– Не буду врать, что Джастин так уж расстроился, – начинает она. – К тому же недостатка вжелающих его утешить не наблюдается. Я чуть не плачу от умиления! А Ребекка меня простопотрясла. Если бы была такая профессия – дружеский пиар, то она стала бы в ней асом,клянусь. Она так легко проглотила мою версию того небольшого происшествия.– Что же ты ей наплела?– Ну, я сказала, что Джастин – болван, а с тем рокером и не было ничего, мы просто стояли иразговаривали.Первое я не стал бы опровергать, но второе утверждение даже для меня звучит слабовато.– Извини, что так мерзко все получилось, – вырывается у меня.– Да, хуже и быть не могло. Но давай уж наконец перестанем без конца извиняться другперед другом. Иначе у нас каждая фраза будет начинаться с «извини…».Теперь я слышу в ее голосе смирение, но не могу пока решить, с чем же она вдействительности смирилась.– Значит, ты девушка, которая на самом деле – парень? – меняет она тему.– Что-то вроде того. – Я чувствую, что у нее нет желания углубляться.– И долго ты сюда добирался?– Часа три.– И что ты сегодня пропускаешь?– Пару контрольных да свидание с подружкой.– И ты думаешь, это честно?Секунду я озадаченно хлопаю глазами.– О чем ты? – спрашиваю я наконец.– Послушай, – начинает втолковывать она, – я очень рада, что ради меня ты проделал весьэтот путь. Рада, не вру! Но я не спала почти всю ночь и сейчас злая, как собака, а когдаполучила утром твое сообщение, то подумала: а честно ли мы себя ведем? Не по отношениюк тебе или ко мне, а ко всем тем людям, чьи жизни ты… посещаешь.– Рианнон, но я всегда очень осторожно…– Знаю, знаю. И всего лишь на один день. Но что, если именно сегодня должно былопроизойти что-то совершенно неожиданное? Что, если ее подружка именно сегодня решилаустроить Вик грандиозный сюрприз, какой-нибудь вечер со свечами? Или ее напарница полабораторным занятиям откажется работать без нее? А если… ну, не знаю. Что, еслистолкнутся машины, а она, по идее, должна была оказаться поблизости, чтобы спастиребенка?– А, вот в чем дело. – Мне становится легче. – Как тебе другой вариант: а что, если именноя должен был в это время проходить мимо? Если именно мне полагалось быть там? И еслименя вдруг не окажется в том месте, все события пойдут в другом направлении? Разницабудет бесконечно мала, но тем не менее? – Но разве жизнь Вика не на первом месте?– Это еще почему?– Да потому, что ты у него лишь временный гость.Возразить тут, конечно, нечего, однако от Рианнон я совсем не ожидал услышать ничегоподобного. Она делает попытку сгладить неловкость, чтобы слова не звучали обвинением.– Прости, я не хотела сказать, что твоя жизнь не так важна, как ее. Ты ведь знаешь, я так недумаю. Сейчас ты единственный, кого я люблю больше всего на свете.– Да неужели?– Что значит «неужели»?– Вчера вот ты сказала, что не любишь меня.Она мгновенно соображает, о чем речь:– Я имела в виду того рокера, а не тебя.Разговор оказывается не таким уж неприятным, как я подумал вначале. Хотя все сложныемоменты никуда не делись.Приносят наш заказ, но Рианнон, похоже, не до еды. Она сидит и задумчиво макает ломтики картошки в кетчуп.– Я тоже люблю тебя, – говорю я ей.– Знаю, – отвечает она. Вид у нее, однако, не очень радостный.– Мы справимся со всем, что нас ждет. В самом начале отношений никогда не бывает всегладко. У нас пока черная полоса. Это ведь не пазл, где детали картины складываютсяединственным образом. В отношениях между людьми все по-другому. Эти детали нужнопритирать и приспосабливать друг к другу, пока не соберется правильный рисунок.– А твоя деталь меняет форму каждый день, – справедливо замечает она.– Только внешнюю.– Я понимаю. – Она наконец съедает один ломтик. – Правда, похоже, мне еще нужнопоработать над своей частью картины. Сейчас все слишком закрутилось. И то, что ты здесь,только добавляет сложности.– Я уйду, – обещаю я. – Как только поедим.– Я этого не хочу. Но думаю, так нужно.– Понимаю, – соглашаюсь я, действительно понимая, что она имеет в виду. – Очень рада, –улыбается она. – А теперь расскажи об этом своем будущем свидании, о своей подружке.Хотелось бы знать, кому сегодня повезет больше, чем мне. С утра я послал Дон эсэмэску, что в школе меня сегодня не будет, но на свидание я приду.После ее тренировки по хоккею на траве мы встретимся и пообедаем.Я возвращаюсь домой, когда Вик обычно приходит из школы. Сижу в своей комнате и весьдрожу от волнения, как всегда у меня и бывает перед свиданиями. В шкафу у Викаобнаруживается целая куча разнообразных галстуков. Значит, обожает их носить. Подбираюэлегантный набор одежды, может быть, слишком для него элегантный. Хотя если яправильно представляю себе Дон, думаю, она бы одобрила мой выбор.Оставшееся до свидания время сижу в онлайне. От Рианнон – ничего. Натан прислал ещевосемь сообщений. Их я даже не открываю. Перехожу на плейлист Вика и слушаю еголюбимые песни. Я часто пользуюсь этим способом, чтобы узнавать новые интересныекомпозиции.Еще нет и шести, а я уже в нетерпении топчусь у дверей. Довольно странно, что я так ждуэтой встречи. Можно списать все на эмоции Вика: если бы он сейчас контролировал своетело, не сомневаюсь, чувствовал бы себя так же. Но это же мои ощущения, я не могучувствовать его эмоции! Похоже, я с каждым днем все сильнее хочу стать частью чего-тореального.Дон меня не разочаровывает. Ей очень нравится, как выглядит сегодня Вик: вместо«элегантно» она говорит, что он сегодня простоde bon air. Она рвется рассказать мне сегодняшние новости, и ее очень интересует вопрос,чем это я был так занят сегодня. Тут я уже вступаю на зыбкую почву (не хочется, чтобызавтра Вика поймали на вранье) и говорю, что неожиданно захотелось взять выходной. Чтобникаких контрольных, никаких школьных коридоров, а просто ехать куда глаза глядят, гденикогда раньше не бывал… но при этом не опоздать на свидание. В этом она меня сэнтузиазмом поддерживает и даже не спрашивает, почему же я не пригласил ее на своюпрогулку. Надеюсь, Вик запомнит в точности, что я ей рассказал Приходится работать как скорострельный пулемет, ныряя в память Вика и тут же выскакиваяобратно, чтобы успевать реагировать на известные им обоим вещи, как это делал бы он. Викабсолютно правильно судит о ней: она легко и естественно принимает его таким, каков онесть. Это так чудесно! И много не болтает. Все остается между ними.Я, конечно, понимаю, что их обстоятельства отличаются от наших с Рианнон. Я не Вик, аРианнон не Дон. Но меня так и тянет на аналогии. Какая-то часть меня хочет, чтобы мы также легко и свободно смогли выйти за пределы общепринятого. Я жажду такой же страстной ибеззаветной любви. Они обе приехали на своих машинах, но Вик по просьбе Дон едет за нейдо дома, просто чтобы проводить ее до двери и должным образом поцеловаться напрощанье. Я нахожу это очень милым, и вот мы идем под ручку вверх по внешней лестнице.Не имею понятия, дома ли ее родители, но если ей все равно – то мне тем более. Мыподходим к их сетчатой двери и мнемся там какое-то время, похожие на жениха с невестой,какими их показывают в фильмах пятидесятых годов. Наконец Дон обнимает меня и крепкоцелует. Я отвечаю ей не менее страстно, и мы движемся теперь не к двери, а к кустам. Онатянет меня назад, в сторону от света, и я ощущаю ее всю, целиком, это чувство такоесильное, что я просто теряю голову, или, вернее, теряю связь с воспоминаниями Вика истановлюсь самим собой, и мои губы шепчут: Рианнон . Поначалу мне кажется, что Дон не расслышала, но она вдруг на мгновениеотстраняется и с удивлением спрашивает, что я сейчас такое сказал. Я отвечаю, что такназывается одна песня (разве она ее не помнит?) и мне всегда было интересно, что означаетэто слово, но эта песня подходит нам сейчас как нельзя лучше. А Дон говорит, что понятия неимеет, какую песню я имею в виду, но это ничего не значит, она уже привыкла к моимпричудам, и я обещаю потом дать ей послушать, и все это время мы целуемся и целуемся.Мы запутались в листве, мой галстук зацепился за ветку, но волна чувственности накрываетнас и уносит мощным потоком, и мы уже не замечаем ничего вокруг. Ничто в мире не можетоторвать нас друг от друга. Вечером я получаю сообщение от Рианнон:А,Как-то нескладно сегодня у нас получилось, но это потому, что все сейчас выходитнескладно. Дело не в тебе и не в наших отношениях. Просто все так совпало. Думаю, тыпонимаешь меня.Попробуем еще раз. Но наверное, в школе больше не будем встречаться. Все же как-тотяжело на душе. Давай после занятий? И там, где ничто не будет напоминать о моей прежнейжизни. Где будем только мы с тобой. Все время ломаю голову, как так устроить, чтобы нашакартинка сложилась.С любовью, Р.