День 6017

За эти два дня я ни разу не вспомнил о Натане, но совершенно ясно, что он-то обо мне незабывал ни на минуту.19:30, понедельникГде же доказательства?20:14, понедельникПочему ты со мной не разговариваешь?23:43, понедельникВсе это – из-за тебя. Заслуживаю я хоть каких-нибудь объяснений?6:13, вторникЯ уже спать не могу. Все кажется, что ты вернешься. И что-нибудь мне опять сделаешь. Тыненормальный?14:13, вторникДолжно быть, ты дьявол. Только он бросил бы меня в такой ситуации.2:12, среда Да ты понимаешь, каково мне сейчас? Я чувствую, как на меня давит груз ответственности, с которым совсем не просто справиться.Он пригибает к земле, висит гирями на ногах. И в то же самое время не дает мне вернуться кбесцельности прежней жизни. На часах – шесть утра; Ванесса Мартинес проснуласьрановато. Прочитав сообщения Натана, я вспоминаю, что говорила Рианнон, чего онабоялась. И понимаю, что он заслуживает по меньшей мере ответа.Я больше не вернусь. Без вариантов. Не могу объяснить подробнее, но поверь мне на слово:такое не повторяется. Живи спокойно.Ответ приходит через две минуты.Кто ты? И почему это я должен тебе верить?Понятно, что любой мой ответ почти со стопроцентной гарантией через несколько секундпоявится на сайте преподобного Пула. И мне что-то не хочется сообщать ему свое настоящее имя. Но как-то назваться все-таки нужно. Это должно как-то очеловечить мой образ в егоглазах, я перестану быть для него безымянным демоном, и более вероятно, что он станетотноситься ко мне как к такому же человеку, как и он сам.Меня зовут Эндрю. Ты должен мне верить, потому что я единственный, кто абсолютно точнознает, что с тобой произошло.Его ответ полностью предсказуем:Докажи. Я отвечаю: Ты ездил на одну вечеринку. Ты не выпивал. Там ты поболтал с одной девушкой. Потом онаспросила, не хочешь ли ты потанцевать (танцы были устроены в подвале дома). Тысогласился. И вы с ней танцевали, почти целый час. Ты потерял ощущение времени. Тызабыл о себе. И это был один из самых фантастических моментов в твоей жизни. Не знаю,помнишь ли ты что-нибудь об этом, но верю, что придет время, когда ты будешь вот так жетанцевать, и почувствуешь в этом что-то знакомое, и поймешь, что в твоей жизни уже былоподобное. И это случилось в тот самый забытый тобой день. Так вернется к тебе потерянноевремя.Ему все еще мало.Но почему я там оказался?Тут надо ответить покороче.Тебе было необходимо поговорить с той девушкой. Именно в тот день.Он спрашивает:А как ее зовут?Я не имею права вовлекать ее в свои дела. Поэтому я уклоняюсь от ответа.Это неважно. Важно, что разговор того стоил. Тебе было так хорошо, что ты потерялощущение времени. Вот поэтому и оказался на той обочине. Ты не пил, не курил: не было нипохмелья, ни ломки. Ты просто выпал из реальности.Понимаю: было страшно. Уверен, это очень трудно осознать. Но такое больше не повторится.Когда задаешь вопросы и не получаешь ответов, можно сойти с ума. Успокойся. Просто живи,как жил до этого случая. Ну что тут можно возразить? Но он находит что.Тебе бы полегчало, а? Если бы я отстал?Каждый шанс, который я ему даю, каждое слово правды, что ему удается из меня выжать,облегчают груз моей вины. Я, конечно, ему сочувствую, но мне не нравится еговраждебность.Натан! По большому счету мне все равно, что ты там делаешь или не делаешь. Я же простостараюсь помочь! Ты хороший парень, и я тебе не враг. И никогда им не был. Наши путиоднажды случайно пересеклись, да. Теперь – расходятся. В общем, мне пора бежать.Я закрываю окно и открываю другое, где может появиться что-нибудь от Рианнон.Соображаю, что пока еще не узнал, насколько далеко я сейчас от нее. Так, почти четыре часаезды. Печально. Посылаю ей письмо со своими новостями и через час получаю ответ. Она пишет, что сегодня встретиться не удастся, у нее дела. Так что мы уговариваемся назавтрашний день.А тем временем мне предстоит схватиться с самой Ванессой Мартинес. Она бегает по утрам,каждый день – мили по две. А я уже опоздал! Сегодня ей придется удовлетвориться всеголишь одной милей, и я почти слышу, как она ругает меня на чем свет стоит. За завтраком,однако, никто не говорит ей ни слова; родители и сестра, видимо, по-настоящему ее боятся.Вот и первый намек на то, с чем я буду сталкиваться сегодня снова и снова: ВанессаМартинес – весьма неприятная особа.Второе предупреждение я получаю, когда в самом начале занятий она встречается содноклассниками. Видно, что они тоже запуганы. Конечно, все одеты по-разному, однакопридерживаются одного стиля. И становится совершенно понятно, кто диктует им этот стиль.Ванесса – отвратительная личность, и я чувствую, что и сам невольно поддаюсь ее дурномувлиянию. Каждый раз, когда появляется возможность сказать какую-нибудь гадость, всеповорачиваются и смотрят на нее. Даже учителя. А я чувствую это, и с моего ядовитого языкавсегда готово сорваться очередное ехидное замечание. Я уже отметил всех, кто одет не так,как им предписано, и вижу, как легко мне было бы порвать этих девиц на куски.Вот это Лорен и называет своим рюкзаком? Такое надо носить в третьем классе, пока еще грудь невыросла. А Фелисити? О боже, что это на ней? По мне, такие чулки можно выдавать толькомалолетним преступницам. А топик, что напялила на себя эта Кендалл? Нет зрелищапечальнее, чем бесполая девица, которая пытается выглядеть сексуальной. Ее надо водитьна акции по сбору денег для жертв торнадо. Несчастные, завидев ее, будут плакать и молить:«Нет, нет, не надо нам ничего, отдайте все этой бедняжке». Лично мне все эти подлыемыслишки глубоко чужды. И вот странное дело: когда я сдерживаюсь и не даю Ванессевысказаться, нет ощущения, что окружающим от этого становится легче. Мне кажется, онидаже разочарованы. Им просто скучно. А ее мерзкие комментарии их развлекают, доставляюткакое-то порочное удовольствие. Бойфренд Ванессы, качок Джефф, решает, что у нее начались критические дни. Синтия,лучшая подруга и приближенная, участливо справляется, не умер ли у нее кто. Они чувствуютнеладное, но никогда не смогут догадаться об истинной причине. И конечно же, никто и неподумает, что Ванесса одержима дьяволом. Скорее наоборот: им покажется, что дьявол взялна сегодня выходной.Глупо было бы пытаться исправить ее, уж это я понимаю. Можно, конечно, сбежать сегодняиз школы и записаться на работу в бесплатную столовую для бездомных. Но я более чемуверен, что если она завтра туда заявится, то первым делом поднимет на смех тряпки этихсамых бедолаг, а потом обругает и сам суп. Лучшее, что можно придумать, это поставить ее всмешное положение, чтобы любой мог потом уколоть.(Ребята, кто смотрел видео с Ванессой Мартинес, где она гуляет по коридорам в однихтрусах и распевает песенки из «Улицы Сезам»? А потом и вообще бежит в туалет и моетголову в унитазе?) Однако я отказываюсь от этой идеи. Ведь поступить так означало быопуститься до ее уровня; к тому же я уверен, что если отравить ее собственным ядом, то этохоть и в малой степени, но обязательно отразится и на мне лично.Так что я даже не пытаюськак-то на нее воздействовать. Просто смиряю на один день ее мерзкий нрав. Пытатьсязаставить злого человека вести себя прилично – очень утомительное занятие. Простофизически ощущаешь сопротивление его натуры и понимаешь, почему ему гораздо легчеоставаться таким, каким уродился.Я хочу рассказать обо всем Рианнон. Когда случается что-нибудь необычное, первое, чтоприходит мне в голову, – поделиться с ней. Это самый верный признак любви.Приходится писать письмо, но, кажется, мне уже недостаточно виртуальных писем. Надоелодовольствоваться одними только словами. Да, они могут донести смысл, но они не передаютчувства. Писать ей – не то же самое, что говорить и видеть, как она слушает меня. Читатьответы на экране – не то же самое, что читать их на ее лице. Конечно, информационныетехнологии – великая вещь, я всегда это признавал. Но теперь такое вотвысокотехнологичное общение начинает казаться мне каким-то выхолощенным, что ли,бездушным. Я хочу быть там, с ней, и это желание начинает меня пугать. Удобства связи нарасстоянии быстро теряют свое значение теперь, когда я чувствую, что быть рядом с ней –гораздо приятнее.Так и знал, что Натан опять напишет.Ты не можешь уйти сейчас. У меня еще остались вопросы.У меня не хватает духу сказать ему, что нельзя так относиться ни к людям, ни к миру в целом.Вопросы остаются всегда. Каждый ответ влечет за собой новые и новые вопросы.Единственная возможность не сойти с ума – оставить некоторые из них без ответа.