День 6011

Я от нее всего лишь в тридцати минутах.На рассвете меня будит сестра: кричит «Валерия!» и трясет за плечо.Наверное, я опаздываю в школу.Однако нет, не в школу. Я опаздываю на работу.Я – прислуга. Несовершеннолетняя горничная-нелегалка.Валерия не говорит по-английски, поэтому все доступные мне воспоминания – на испанском.Я с трудом понимаю, что здесь происходит. Мне постоянно приходится все переводить.В квартире нас четверо. Мы надеваем форменную одежду; за нами подъезжаетмикроавтобус. Валерия здесь самая молодая и самая бесправная. Сестра что-то говорит. Я вответ киваю. Вдруг мои внутренности скручивает будто судорогой. Поначалу я думаю, что этореакция на необычность происходящего. Ну а потом понимаю, что у меня настоящие спазмы.Похоже на судороги.С трудом подбирая нужные слова, говорю сестре, что у меня заболел живот. Она меняпонимает, но мне все равно придется работать.В микроавтобус подсаживаются другие женщины. Среди них я вижу девушку своего возраста.Некоторые болтают между собой; мы же с сестрой молчим, как глухонемые.Автобус начинает развозить нас по домам наших работодателей. Высаживают нас парами,реже – по трое или даже по четыре человека. Я – в паре со своей сестрой.Моя работа – ванные комнаты: чистить унитазы; выбирать волосы из душа; протирать доблеска зеркала.Мы с сестрой работаем в разных комнатах. Не разговариваем, не слушаем музыку. Простоработаем.Валерия взмокла в своей форме. Живот все так же крутит. Аптечки забиты лекарствами, но язнаю, что мне нельзя их трогать: я здесь только убираю, и все. Конечно, никто бы не заметилпропажи пары таблеток мидола, но я не могу рисковать: не стоит оно того.Когда я добираюсь до хозяйской ванной, слышу, как хозяйка дома, которая еще не выходилаиз своей спальни, разговаривает по телефону. Она не думает, что я понимаю хоть слово изее разговора. Вот удивилась бы она, ворвись я сейчас в ее комнату и начни обсуждать с нейзаконы термодинамики или биографию Томаса Джефферсона [11] . Причем на прекрасноманглийском.Через два часа мы заканчиваем с уборкой. Я думаю, что на этом и все, но оказывается, у насвпереди еще четыре таких дома. К концу рабочего дня я уже еле таскаю ноги. Сестра, видямое состояние, помогает мне с уборкой ванных. Мы – одна команда, и чувство родственнойподдержки – единственное за сегодняшний день впечатление, которое стоило бы запомнить.Когда мы наконец приползаем домой, язык у меня еле шевелится. Едва хватает силпоужинать, но во время еды мы молчим. Потом я ложусь спать, оставляя место рядом ссобой для сестры.Почту мне сегодня не проверить, без вариантов.