17

Глава 17юля– А я вспомнил, – озаряет Ратмира, когда мы уже сидим в шикарном ресторане его семьи, где подобострастные официанты чуть ли не на коленях перед ним ползают и лебезят. – Ты же тогда в клубе на его рубашку вылила коктейль и очищать не хотела. Ты еще тогда была с подругой, светленькой такой.Вот как? С подругой, значит. Со значением гляжу на этого очень «умного» парня, делающего вид, что он едва помнит, кто такая Мадина.– Уехала, – вздыхаю, – так всё ее достало в этом городе, что она решила спрятаться.– Интере-е-сно, – тянет Ратмир, а даня раздувает ноздри и злится, отлично понимая, что мы говорим о чем-то своем. К счастью, официанты не дают нам продолжить разговор, стоя над душой и ожидая, пока мы посмотрим меню.Начинаю выбирать, бегая глазами по строчкам. Спасена. Здесь есть веганские блюда. Делаю заказ и откладываю меню.– Мне то же самое, что и девушке, – даня откладывает свое и откидывается спиной на диванчик.– Друг, ты там не заболел, случаем? – удивляется Ратмир, делая свой мега-мясной заказ. Меня от одних названий передергивает. – На такой диете долго не протянешь. Ты когда у нас веганом заделался? Это, надеюсь, воздушно-капельным путем не передается?– Не бойся, только рот в рот, – смеется даня, ужасно меня смущая. Я просто вылетаю из-за стола под предлогом того, что мне надо «попудрить носик», иначе дождусь, что они начнут обсуждать и другие, более интимные способы «заражения». Ужас! Ужасно понимать, что Ратмир знает о том, что мы с даней спим друг с другом.Возвращаюсь, обрадовавшись тому, что уже все блюда принесены и ждут нас на столе.– Вкусно? – продолжает прикалываться Ратмир, глядя на то, с каким кислым лицом ест даня – Это похоже на какой-то вызов себе или спор. Точно, чувак, ты поспорил? На что?– Кончай, Рат, дай нормально поесть, – морщится даня.– Слушай, так ты же и вчера не ел мясо, вспомнил, – обрадованно продолжает тему Хамзатов.Всё с ним ясно. Этот если во что-то вцепится, то всеми зубами, намертво просто, и не отпустит, пока своего не добьется. Бедная Мадина.– Я рад за твою память и внимательность, – подкалывает его даня.– Там не на что было больше смотреть, – жмет плечами Ратмир, а я замираю от любопытства напополам с неловкостью, ведь они обсуждают день рождения дани. Значит, там было скучно? Или только Ратмиру было скучно?– Единственная нормальная часть праздника была, когда тебе тачку отец подарил. Кстати, ты чего не на ней? – расспрашивает Ратмир, а даня ощутимо напрягается. – Девчонки так вопили, когда ты их возил. Думал, у меня уши лопнут.Девчонки, значит? Вот ведь… Это он что же, поэтому меня не пригласил?!– Это особенная машина, не на каждый день.– Ну ты и зануда, – закатывает глаза Ратмир. – Че ее беречь-то? Машина – она для того и нужна, чтобы ездить на ней и…Дальше я не слушаю, слишком занятая мыслями о том, каких девушек и зачем даня вчера катал на своей новой машине, чтоб ее черти взяли. Это вообще нормально? Разве их девушкам можно кататься с посторонним парнем?– юль, ты чего? – трогает меня за руку Милохин.– Ничего, задумалась, – пытаюсь я не показать вида, хотя внутри всё горит от возмущения. Меня, значит, не пригласил, а каких-то девчонок катал? Гад!– Ладно, ребята, мне пора. Спасибо за потрясный квест, надо будет как-нибудь повторить, – подмигивает мне Ратмир и уходит, заявив, что обед за его счет.– Ты точно в порядке? – двигается ко мне ближе даня и убирает прядь моих волос за ухо.– Ага, – киваю я, повторяя себе, что не имею никакого права злиться на него. Мажор не мой парень. Он просто мужчина, платящий мне за секс. – Приму душ и буду еще в большем порядке, мы там все вывалялись в пыли, – морщу я нос.– Вот закончишь есть, и поедем, у меня для тебя сюрприз, – хитро говорит он.– Сюрприз? В честь чего? День рождения-то был у тебя, – не понимаю я.– Увидишь.даняЧувствуя себя виноватым из-за того, что не пригласил Губастую на вечеринку, я решил устроить ей день релакса. Забронировал нам парный массаж со спа, снял номер, в котором хочу провести с ней время не вылезая из кровати.– Я туда не пойду! – артачится юля, стоит нам, припарковав машину, двинуться в сторону входа в отель.– Почему? – хмурюсь я, не понимая.– Ты посмотри на мой вид! – возмущается она, показывая на себя.– А что с ним?– А то ты не видишь?! В ресторан еще ладно, я была под адреналином и не заметила, в каком пребываю состоянии после квеста, но это же самый дорогой отель Москвы!– И что? У нас есть деньги, мы заплатили за номер и за всё остальное, – закатываю я глаза и тащу ее внутрь.– даня!– Тшш! – шикаю я на нее, подхожу к ресепшену и называю свою фамилию. Мне тут же выдают карточку от номера, и я тащу свою упертую девочку к лифту. – Вот видишь? Никто и не заметил твоего «вида», – дразню я ее, нажимая на нужный нам этаж и прижимая юлю к стенке лифта.– Фу-у-у, дань, я вся потная! – морщится она, когда я прижимаю губы к ее шее, ведь лицо она отворачивает, не давая коснуться губ.– Но всё равно вкусная… – не отступаю я, вжимаясь в нее всем телом.– Только не съешь меня вместо своего стейка, – ворчит она, замирая под моим напором.– Что с тобой, Губастая? – серьезно спрашиваю я ее, встречаясь с ее взглядом. – После квеста всё было хорошо, так что потом случилось? – допытываюсь у нее.– Ничего не случилось, я просто чувствую себя некомфортно. Хочу смыть грязь. Ты только взгляни на мои волосы! – поднимает она прядь и кривится.– И что с ними? – не понимаю я, запуская руку в пышную, невероятно мягкую массу.– Спутались и превратились в гнездо! Мне в душ надо, – смотрит так жалобно, что у меня аж дыхание перехватывает. Вот как она это делает? Аж до нутра достает одним своим взглядом, невозможная девчонка! А эта ревность? Я ведь прекрасно знаю, что Ратмир даже не взглянет в ее сторону с плохими намерениями, ибо знает, что она со мной. Но нет же! Ревнивый придурок внутри меня весь обед бесновался, ловя каждое их переглядывание и слово!– Приехали! – толкает меня юля и быстро выходит из лифта. – Пошли скорее, показывай мне, что приготовил, и пусти уже в душ.– Решила пойти в душ без меня? – иду за ней по пятам, открывая дверь, а потом наблюдаю, как она разувается, бросает сумку на тумбу, достав из нее расческу, и идет осматривать номер. Для меня это обычный номер, ну может, чуть роскошнее обычных апартаментов, для нее же всё иначе, вижу это по глазам. Нике тут неуютно, и я ставлю своей задачей расслабить ее.– Представь себе, – снова запускает руку в волосы, продолжая наш спор, – я еще час буду распутывать их, а потом мыться.– Давай помогу распутать, – предлагаю внезапно, удивляя сам себя, просто меня вдруг заворожил каскад ее белокурых волос, прикоснуться к которым я мечтал с подросткового возраста, увидев эту девочку-ангела с невероятно белыми, просто белоснежными волосами.– Зачем это? – пугается она и мотает головой, краснеет еще почему-то.Нашла из-за чего смущаться.– Просто потому, что хочу, – прохожу вслед за Никой в ванную и беру расческу у нее из рук, когда она останавливается возле зеркала в половину стены. – Давай, да не дергайся ты, я не сделаю больно. Тебе же самой неудобно.– В каком смысле неудобно? Я всю жизнь их сама расчесывала и прекрасно справлялась без тебя!Вот упрямая девчонка. Беру ее руками за талию и принуждаю стоять на месте.– Мы уже дольше препираемся, чем я бы взял и расчесал твои волосы, – аргументирую, и наконец она сдается и расслабляется, опуская плечи. Дает расчесывать и распутывать ее белые волосы. Просто шелк. Они струятся между пальцами, и я реально тащусь, заводясь от самых обычных действий. Черт, настоящий маньяк.юля глубоко дышит, ее грудь мерно вздымается и опускается, а я втягиваю носом аромат ее волос и кожи. И ничего она не воняет, пахнет ею. Присущим исключительно ей ароматом, на котором я уже давно повернут.Наклоняюсь и, шумно втянув в себя порцию ее запаха, целую в плечо, туда, где обнажаю для себя ее нежную кожу. Ника тут же дергается. Ожидаемо. Уворачивается от моих поцелуев и выдергивает из рук расческу.Меня распирает злость, когда она меня отталкивает. Так и остается колючкой, которая никогда не хочет идти навстречу сама, по своей воле. Чувствую себя насильником, который ее заставляет. Но это ведь не так! Она же отвечает, плавится в моих руках и течет для меня, но надо же показать, что я ее покупаю, что между нами только секс.Но разве я хочу иначе? А как иначе? Не знаю, и всё тут. Эта девчонка занимает слишком много мыслей в моей голове и способна забрать их все, если я позволю.– Ты в душ хотела, – выплевываю слишком резко, стараясь погасить свой гнев. Разве она виновата, что я не могу толком понять, что между нами происходит? Нечего срывать на ней злость. Она рядом, я ее трахаю в любой момент, когда приспичит, так что мне еще надо?Она начинает раздеваться, потом идет в душ, смиренно принимая то, что я раздеваюсь вместе с ней, захожу внутрь и отгораживаю нас от всего мира стеклянной перегородкой. Включаю воду, настраиваю температуру. юля стоит на месте и ничего не делает, даже не двигается, а когда струи летят сверху на наши головы, поднимает лицо и принимает капли с улыбкой.Проводит рукой по волосам назад, разглаживая их, а потом подставляет ладони под бьющий сверху дождь. Вода потоками льется по ее телу, и это чертовски заводит. Она всегда меня заводит, а ей на меня наплевать.Не так. Она отвечает мне телом, но в ее глазах одна пустота, там нет ничего по отношению ко мне. В голову приходит нехорошая мысль, и я не могу держать ее в себе.– Ты меня ненавидишь? – спрашиваю с напором, подходя к ней и заключая в плен между собой и мокрым кафелем.– Что? – опешив, она опускает руки вдоль тела, и они повисают как плети.Такая беспомощная вдруг стала от моего вопроса, испуганная. Я что, угадал? Ищу ответ в ее глазах, она часто-часто моргает, облизывает губы, дрожит, боится меня.– Я задал вроде понятный вопрос. Что неясно? Ты меня ненавидишь?– Нет, конечно. Ты мне очень помог, спас моего брата, – несет какую-то пургу.Морщусь, наклонив голову и рассматривая заострившиеся соски. Это отвлекает, и я снова смотрю ей в глаза.– Так это благодарность? Всё, что между нами, это твоя расплата за мою доброту? А что я еще могу купить, Губастая? – скольжу ребром ладони с ее шеи до ключиц, обвожу хрупкие косточки, а потом резко подхватываю ее под попку и подтягиваю наверх. Прижимаю к себе, пытаясь таким образом побороть злость, заменив ее похотью.– Какая муха тебя укусила?! – бьет она меня по плечу, но я слишком зол, чтобы остановиться. Все чувства смешались в кучу, и всё, чего я хотел, это знать, что дело не только в деньгах. Что она хочет меня ничуть не меньше, чем я ее, и что я тоже ей нужен… Но, судя по ее поведению, я обманываю сам себя. Она просто позволяет мне быть с ней, а я как последний слабак не в силах отказаться от этой благотворительности с ее стороны…Злясь от этой мысли, затыкаю ей рот поцелуем, прежде чем она скажет что-то, что снова выведет меня из себя. К моему удивлению, юля отвечает так же зло, словно она, а не я, охвачена злостью и разочарованием. Хотя на что бы ей злиться?– Какая же ты свинья, Милохин, хоть и красивая… – кусает она меня за губу, а потом царапает шею, пытаясь вырваться. – Хочешь, чтобы я стала одной из тех неудачниц, что бегают за тобой в университете? – зло цедит Губастая, воинственно смотря прямо мне в глаза. – Так вот, этого не будет!– Если кто и бегает за кем-то, так это я! – отвечаю так же зло, снова втягивая ее в поцелуй. Запускаю руку в волосы и удерживаю за голову так, чтобы не смела больше отстраняться. Наказываю, но в конечном итоге срываюсь на ласку, вылизывая ее строптивый рот.В сотый раз спрашиваю себя об одном и том же: почему именно она? У меня ведь были девчонки ничем не хуже. Посговорчивее и умеющие доставить удовольствие. Только вот удовольствие от их техники в сексе не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытываю даже от простого поцелуя с моей Губастой… Один только взгляд на нее заводил меня сильнее самого лучшего отсоса в моей жизни.Интересно, это вообще пройдет? Не может же эта одержимость ею продолжаться вечно? Должно же надоесть! Не может вечно длиться это желание, вытягивающее из меня все жилы.– Бегаешь, потому что не наигрался! – снова укус и тычок в плечо. – Думаешь, я не знаю мысли таких испорченных мажоров, как ты?!– Сейчас единственная моя мысль – это насадить тебя на член! – шлепаю ее по попке и проверяю, такая же Губастая влажная между ног, как рисует моя фантазия.Реальность оказывается куда лучше, и я беспрепятственно вставляю в нее два пальца, лаская тугие стеночки, отчего она тут же сдается и выгибается в моих руках.– Какой же ты… – стонет юля, теряя свой пыл и желание воевать.– Какой? – наклоняюсь и беру в рот напряженный сосок, зная, как ее это заводит.– Гад! – всхлипывает и сжимается вокруг пальцев, вызывая дикое желание заменить пальцы членом, что я и делаю под ее громкий стон.– Но тебе ведь нравится быть под этим гадом? – вжимаю ее в стену, начиная толкаться в узкую щелку ее киски, срывая очередную серию стонов с ее пухлых губ.юля не отвечает, только сильнее сжимает ногами мои бедра, встречая каждый мой толчок и запуская руки мне в волосы. На поцелуи нет сил, и я просто утыкаюсь лицом в ее шею, слизывая падающие на нас сверху капли воды.– даня! – стонет моя девочка, выгибаясь и прижимая мою голову к себе. – Я сейчас умру! Ах!Я лишь стискиваю челюсти, пытаясь продержаться больше пяти минут, что довольно сложно, учитывая то, с какой силой сжимают мой ствол ее стеночки.юляНенавижу, значит? Благодарность? Знал бы даня, как много во мне чувств, перемешанных в одно непонятное целое. Как трудно мне удерживать их внутри! И они очень далеки от ненависти и тем более благодарности. Да, сперва я пошла против себя и терпела его. Но потом всё изменилось…Я не знала, что ему ответить, не получилось бы четко выразить всё то, что я к нему чувствую. Мне так страшно осознавать свои чувства, что я всеми силами прячусь как от него, так и от самой себя, не желая признавать страшную реальность, что я влюбилась в своего сталкера, в того, кто вынудил меня быть с ним, купил за деньги.И если я еще как-то держусь в общении с ним, то во время секса у меня просто отключаются тормоза, мое тело меня предает, заставляя отдаваться не помня себя. Что будет, если я настолько забудусь, что прокричу о своих чувствах?Нет, даже думать не хочу о подобном.даня моется в душе, а я сижу, завернутая в полотенце, и смотрю в одну точку, размышляя о том, в кого превратилась, насколько я жалкая и что мне со всем этим делать. Тело дрожит от полученного удовольствия, и я себя ненавижу за это. За то, что не могу оставаться холодной.Любая на моем месте прыгала бы от счастья, оказавшись в этом шикарном номере и заполучив себе самого Даня Милохина. Но в том-то и дело, что я не они, я очень трезво оцениваю наши с ним перспективы. День рождения мажора показал мне мое место. Сердце ноет от ревности, когда думаю о тех девчонках, которых он катал на своей крутой тачке. На второй своей тачке.Какое будущее у нас может быть с человеком, которому на день рождения дарят автомобили ценой с квартиру?– Ты чего тут сидишь?Вздрагиваю от голоса Милохина, оборачиваясь и глядя, как он идет ко мне в одном полотенце на бедрах, сглатываю от этой картины и начинаю возиться со своими волосами. Теперь они мокрые, и надо их поскорее высушить, чтобы не спутались и имели презентабельный вид. Если оставить их сохнуть просто так, превратятся в паклю.– Не знаю, где фен, – быстро нахожусь что ответить, сама же украдкой вытираю слезы. И когда я успела разреветься?– Он в душевой, висит на крючке, – даня показывает рукой на вход в ванную, и я направляюсь туда. Он меня не останавливает, но идет за мной, дышит в спину.Вот чего прилип? Закрываю глаза, чтобы не закричать. Мне вдруг становится невозможно находиться с ним рядом, не могу я выносить его присутствия! Хочу побыть одна и подумать.– Ты мне расскажешь, что случилось?Я уже занесла руку над кнопкой, чтобы включить фен, но из-за его фразы не нажимаю ее. Нервно выдыхаю, глядя в собственное отражение. даня ловит мой взгляд и проводит губами по плечу, явно не собирается отходить в сторону. Ну конечно, а чего я ждала? Он привез меня с собой, чтобы мы побыли вместе, отдохнули, занимались сексом. Я сама дала ему право распоряжаться своим телом. Отдалась в безраздельное пользование.– Мы можем кое-что обсудить? – решаюсь наконец и откладываю фен, стягиваю полотенце на груди и убирая за уши мокрые волосы. В волнении поворачиваюсь к дане, из-за чего он делает шаг назад. Он кажется напряженным от моего вопроса.– У тебя задержка? – задает вопрос, приводящий меня в ступор.– Задержка? – хмурю лоб. – Нет, ты что? Нет, я не беременна, с чего бы? – мотаю головой, – Но, дань, я хочу определенности. Мне надо думать о будущем. Скоро вернутся мама и Саша, мне надо учиться, помогать им…– Только не говори, что тебе надо работать, чтобы им помогать. Разве тебе мало денег, что я даю? – небрежно отмахивается от моих слов.Каждый раз, когда он говорит про деньги, меня коробит.– Я не могу постоянно на тебя рассчитывать, мне надо понимать, что я сама из себя представляю.– Что конкретно ты хочешь понять? – складывает руки на груди и смотрит исподлобья.– Границы, сроки, дань! – начинаю выходить из себя. – Сколько всё это продлится? Я боюсь, что моя мама узнает про нас. Как я ей объясню, кто ты такой? Я не хочу врать.– Скажешь, что я твой парень, – жмет плечами и явно не намеревается облегчить мне задачу, его хмурый вид не дает сосредоточиться и нормально всё высказать.– Я не хочу ей врать, – с досадой морщусь, – пусть лучше она будет в неведении, а то узнает о том, откуда на самом деле деньги, и сделает неверные выводы. Маме и так хватает проблем.– То есть ты не станешь о нас рассказывать? Считаешь меня своим грязным секретом? – чуть ли не рычит даня.– А что, разве ты меня таким не считаешь? – вырывается из меня, о чем я тут же жалею. Но слово не воробей, его уже не вернуть.– Что за глупости? – хмурится он.– Глупости? Почему же? Что ты ответишь, если отец спросит тебя обо мне? Что я твоя девушка? Не думаю, – качаю я головой. – Скорее, представишь как свою однокурсницу. Так почему я должна представлять тебя своей семье, а потом расстраивать, когда ты исчезнешь в закат? – смотрю я на него прямо, пытаясь донести свои мысли.– Почему в твоем сценарии я непременно исчезаю? Так не терпится обрести свободу? – сжимает он руки в кулаки. – Так вот ее не будет! Ты моя! И будешь моей, пока я не решу обратно! – рычит он и вылетает из номера, оставляя меня в полнейшем недоумении.