Глава 6.

  Когда Каира вошла в общую комнату Гриффиндора, воздух был густой от напряжения. Гарри сидел у камина, вперив взгляд в языки пламени — будто пытался найти в них ответ на все свои вопросы. Рон стоял у лестницы, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь подойти.

Каира глубоко вдохнула и, не колеблясь, подошла к ним.

— Так, — произнесла она твёрдо, перекрестив руки на груди. — Хватит этого детского упрямства. Мы все трое видели, через что сейчас проходит каждый из нас. И если вы не собираетесь поговорить, я вас заставлю.

Рон открыл рот, но она не дала ему вставить ни слова — подошла к Гарри и почти силой повернула его лицом к другу.— Говори.

— Кайра, я не... — начал Гарри, но её взгляд был ледяной.— Говори. Сейчас.

Он сжал кулаки, встал и выпалил почти сердито:— Я не понимаю, почему ты просто не сказал мне, что нашёл драконов! Почему я должен узнавать от тебя, Кайра, а не от тебя, Рон?!

Рон вспыхнул, но Каира подняла руку, останавливая его.— Дай ответ, — тихо, но настойчиво произнесла она.

Рон выдохнул, опустив взгляд:— Потому что... я злился. Думал, ты... сам подал своё имя в Кубок. Я был дурак. Прости, Гарри.

Молчание повисло тяжёлым грузом. В камине потрескивали дрова, отблески света ложились на их лица. Гарри опустил глаза, потом тихо, почти устало сказал:— Я тоже злился. На всех. На себя. На Кубок. На этот проклятый турнир. Но не на тебя.

Каира, не дожидаясь дальнейших слов, подошла к ним и буквально силой соединила их руки, сжав их ладони вместе.— Всё. Достаточно. Вы — друзья. И это важнее, чем любая чаша, любой дракон и любой глупый спор.

Оба, сперва ошарашенные, чуть переглянулись. Гарри хмыкнул, а Рон неловко усмехнулся.— Ну уж ладно, — буркнул он. — Только не заставляй нас обниматься, Кайра.

— Поздно, — с самым серьёзным лицом ответила она и подтолкнула их ближе.

Рон фыркнул, Гарри закатил глаза, но всё-таки они, наконец, обнялись. Неловко, неуклюже — но по-настоящему. Каира улыбнулась впервые за последние дни: маленькое, но настоящее облегчение.

Потом они втроём сели у камина. За окном шумел дождь, комната погрузилась в тёплый полумрак, и разговор потёк спокойно. Они обсуждали турнир, драконов, их повадки.

— Если это действительно драконы, — сказала Каира, разложив перед собой книгу о магических существах, — значит, задание будет связано с огнём. Возможно, с охраной чего-то. Драконы редко нападают просто так. Их заставляют защищать.

— Защищать что-то... — Гарри нахмурился. — Значит, придётся что-то украсть.

Рон вздохнул, нервно потирая затылок:— Украсть у дракона. Ну, конечно. Как будто у тебя и так мало проблем.

Каира молчала, но глаза её бегали по строчкам текста. Всё внутри холодело — это было безумие, даже по меркам Хогвартса. Но Гарри казался решительным.— Значит, найдём способ. Нужно будет понять, какие именно драконы там, и подготовиться.

Пока они обсуждали варианты, напряжение постепенно спадало. Смех то и дело прорывался сквозь тревогу. На мгновение они снова были просто друзьями — втроём против целого мира.

Но затем, когда разговор уже начал стихать, Гарри вдруг тихо сказал:— Кайра... я хотел спросить.

Она подняла глаза.— Что?

— Это правда, что Малфой... загадал желание? Что ты заключила с ним сделку?

Рон тут же повернулся к ней с тем же вопросом в глазах.

Каира на секунду застыла, потом выдохнула.— Да.

Гарри нахмурился.— Почему ты нам ничего не сказала?

Она сжала пальцы, глядя в огонь:— Потому что не хотела рассказывать, что пошла на ту дурацкую вечеринку. Мне было стыдно. Это моя ошибка. Я думала, смогу разобраться сама.

Рон нахмурился сильнее, почти сердито.— Но, Кайра, мы же твои друзья. Ты должна нам обо всём говорить. Если не мы, то кто за тебя заступится?

Она усмехнулась, но грустно, почти устало.— Не стоит. Всё равно это бесполезно. Задание не разрушимо. Я связана магическим договором.

Гарри резко встал.— Тогда я выбью всю дурь из Малфоя, — бросил он, глаза блеснули гневом. — Заставлю отказаться.

Каира покачала головой.— Не надо. Это не поможет, Гарри. Только сделает хуже. Он... — она запнулась, не решаясь сказать вслух, о чём именно намекали те слизеринцы. — Он всё равно не откажется. Просто оставь.

Рон нахмурился.— Но, Каира...

— Серьёзно, — перебила она мягко. — У тебя турнир. Сейчас это главное.

Гарри сжал кулаки, но, видя её взгляд — усталый, твёрдый и всё ещё сдержанный, — лишь молча кивнул.

Рон тоже вздохнул, бросив на неё долгий, тревожный взгляд.— Но если он хоть пальцем...

— Не позволит, — тихо сказала Каира. — Я сама справлюсь.

Они ещё немного посидели — уже тише, спокойнее. За окнами шёл дождь, языки пламени мягко играли на стенах, и впервые за долгое время Каира почувствовала, что не одна.

Да, её желание, проклятый договор и Малфой по-прежнему стояли над ней, как тень.Но сейчас, глядя на двух друзей, сидящих рядом, она позволила себе вдохнуть чуть свободнее.

Хотя бы сегодня, — подумала она. — Хотя бы немного.

Заброшенный кабинет на пятом этаже был полон пыли и запаха старых книг. Когда-то здесь преподавали прорицания, но теперь комната превратилась в забытое пространство — с разбитым шкафом, затянутыми паутиной углами и большим, высоким окном, из которого открывался вид на тёмный школьный двор.

Каира сидела прямо на подоконнике, обняв колени и глядя на отражение луны в стекле. Сигарета в пальцах тлела мягким, янтарным светом, наполняя воздух лёгким дымом и запахом табака.Она затянулась и выдохнула, следя, как дым стелется по стеклу, будто пытаясь нарисовать ей новую жизнь — ту, где не нужно быть "примерной", "идеальной", "храброй".

"Хорошая девочка," — эхом звучал в голове голос Макгонагал."Золотая гриффиндорка Поттера.""Правильная, умная, справедливая."

Каира усмехнулась — коротко, горько.Сколько можно?Сколько ещё она будет жить этим образом, которого сама себе не выбирала?

Её тянуло к этим заброшенным местам — там, где никто не смотрит, где можно быть собой, где можно просто выдохнуть.Но даже здесь не было покоя.Не в этот раз.

Она так глубоко ушла в мысли, что даже не услышала, как тихо скрипнула дверь.Щёлк — мягкий, но отчётливый звук петель, и тонкая полоса лунного света прорезала тьму комнаты.

Каира дёрнулась, оборачиваясь. Сигарета всё ещё была в пальцах, и она не успела спрятать её, когда в дверях появился он.

— Малфой, — выдохнула она, раздражённо, словно само его присутствие было преступлением.

Он стоял, облокотившись на дверной косяк, руки в карманах, рубашка расстёгнута на одну пуговицу. Лунный свет ложился на его платиновые волосы, делая их почти белыми.Взгляд серых глаз сразу упал на сигарету, затем на её лицо. Уголок его губ дёрнулся.

— Ай-ай-ай... — протянул он с наигранным удивлением. — Я впечатлён, Кенгерли. Золотая девочка Поттера курит в старом классе. Это даже... очаровательно.

Каира мгновенно спрыгнула с подоконника, спрятав сигарету за спину.— Ты преследуешь меня? — огрызнулась она. — Или это просто очередное совпадение, что ты вечно оказываешься там, где я?

Малфой фыркнул, делая пару шагов внутрь и закрывая за собой дверь ногой.— Не льсти себе, Кенгерли. Это мой кабинет. Я всегда прихожу сюда после отбоя. Некоторые люди предпочитают одиночество, а не слушать вопли Визли в гостиной.

Каира скрестила руки на груди, поджав губы.— Твоя территория? Как мило. Может, ещё табличку повесить — "святое логово Малфоя"?

Он усмехнулся, подойдя ближе.— Если бы я повесил, ты всё равно бы сюда приперлась. Уж больно тебе нравится нарушать правила.

— Да пошёл ты, — бросила она, но голос её дрогнул — не от страха, а от злости.

— Уже была, — небрежно ответил он, усмехнувшись. — Второй раз неинтересно.

— Уйди, Малфой.

— Нет, — ответил он спокойно, но в тоне зазвучала сталь. — Уходи ты.

— Я была здесь первой.

— И? — его брови чуть приподнялись. — Думаешь, это даёт тебе право сидеть здесь и вонять табаком?

Каира прищурилась, делая шаг вперёд.— Лучше вонять табаком, чем гнилью, которая от тебя несёт каждый раз, когда ты открываешь рот.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнула тень раздражения.— Осторожнее, Кенгерли. Грязная кровь — и такие острые слова. Ты ведь не хочешь, чтобы я подумал, будто тебе всё равно, кто я?

— Я давно думаю, что ты просто жалкий, — ответила она тихо, почти ледяным шёпотом. — Прячешься за фамилией, за маской, за мерзкими шутками, потому что сам себе противен.

Эти слова ударили по нему сильнее, чем она ожидала. Малфой замер, но быстро спрятал выражение лица под привычным холодом.

— Ты понятия не имеешь, кто я, — произнёс он глухо, делая шаг к ней.

Она не двинулась. Только приподняла подбородок, глядя прямо в глаза.— Зато прекрасно знаю, каким ты хочешь казаться.

Малфой прищурился, уголки губ дрогнули, но это была уже не ухмылка — скорее оскал. Он подошёл ближе, медленно, будто проверяя её реакцию.Каждый его шаг гулко отдавался в сердце Каиры.Она отступила назад, пока не почувствовала лопатками холодную стену.

Он остановился в паре сантиметров, его дыхание обожгло воздух между ними.— Я тебе не нравлюсь, да? — прошептал он, склонившись чуть ближе.— Ты прав, — тихо ответила она. — Не нравишься. Ты пугаешь. И раздражаешь.

— А всё равно стоишь, — сказал он, почти шёпотом. — Не убегаешь.

Каира стиснула зубы, чувствуя, как от злости перехватывает дыхание.— Потому что не собираюсь давать тебе этого удовольствия.

Малфой опустил взгляд, заметив, как дрожат её пальцы, и отступил на шаг, словно вернув себе контроль.— Удивительно, Кенгерли, — сказал он тихо, но без насмешки. — Ты умеешь быть смелой, даже когда трясёшься от страха.

Она подняла на него глаза, полные холодного гнева.— А ты умеешь быть трусом, даже когда стоишь прямо.

На мгновение их взгляды встретились — острые, упрямые, почти одинаковые.В этом взгляде было всё: ненависть, усталость, страх, и что-то, чего они оба не хотели замечать.

Малфой первым отвёл глаза. Сухо фыркнул, будто возвращая привычный сарказм:— Наслаждайся своим окном, Кенгерли. Только постарайся не расплакаться, пока куришь.

Он направился к двери, но, уходя, остановился.— И потуши сигарету. Воняет на весь этаж.

Когда дверь за ним закрылась, Каира ещё долго стояла у стены, чувствуя, как колотится сердце.Пальцы дрожали. Сигарета давно догорела, но она всё ещё ощущала вкус дыма — и странный, горький привкус от его слов.

"Не убегаешь."

Она выдохнула, опуская голову.Нет, не убегает.Но черт побери, как же хотелось — хоть раз.

В голове Каиры вновь промелькнула мысль, от которой она сама поморщилась:Интересно, а Малфой знает про драконов?Хотя тут же почти с раздражением отогнала её — какая ей, в самом деле, разница?Пусть хоть сам с ними сражается. Пусть горит в своём презрении и высокомерии.

Наступил долгожданный выходной — редкий день, когда всех, у кого было разрешение, отпускали в Хогсмид.Серое небо обещало лёгкий снег, воздух был свежим, холодным, и пах карамелью и дымом из каминов.Студенты, переговариваясь и смеясь, стекались по узкой дороге к деревне, кутаясь в шарфы своих факультетов.

Гарри с Роном в этот раз не пошли. Турнир приближался, и они с утра ушли на тренировку, обсуждая стратегии и отрабатывая заклинания.Каира же, оставшись без них, решила использовать день с пользой — купить новое перо и плотную бумагу для конспектов.

— Если успеешь, приходи к нам, — сказала Джинни, натягивая шапку и улыбаясь. — Мы с девчонками пойдём в «Три метлы». Немного сливочного пива никому не повредит.— Хорошо, — кивнула Каира. — Только куплю, что нужно.

Она всегда любила Хогсмид. Уютный, шумный, пропитанный запахом выпечки и магии, он напоминал ей, что за стенами школы тоже есть жизнь.Каира шла по мостовой, вдыхая прохладный воздух, и на мгновение даже почувствовала лёгкость — редкое ощущение за последние недели.

Она зашла в лавку с канцелярскими принадлежностями, выбрала изящное чёрное перо с серебристым кончиком, толстую бумагу, перевязанную лентой, и направилась к выходу.Толпа стала гуще, кто-то случайно толкнул её, и она, придерживая свёрток, свернула в узкий переулок, чтобы сократить путь.

Но стоило ей сделать пару шагов, как из-за угла донёсся хриплый смех.Каира замерла.Перед ней стояли трое — Крэбб, Гойл и... Флинт. За ними еще пару слизеринцев Монтегю и кто-то знакомый ей на лицо.

Высокий, мускулистый, с ухмылкой, от которой становилось мерзко.

— А вот и она, — протянул Флинт, глядя на неё как хищник на добычу. — Наша маленькая Кенгерли. Мы ждали тебя.

Каира почувствовала, как холод пробежал по спине.— Отвалите, — коротко бросила она, стараясь пройти мимо. — Вам больше нечем заняться?

Крэбб перегородил дорогу, ухмыляясь.— Не так быстро, грязнокровка.

Флинт сделал шаг ближе.— Слышал, что Малфой выставил твоё желание на продажу. Пришлось немного поторговаться, но теперь оно моё.

У Каиры перехватило дыхание.— Что? — выдохнула она. — Ты врёшь.

— Правда? — он нагнулся чуть ближе, его голос стал вязким, мерзким. — Хочешь — покажу, как я его использую?

Гойл захохотал, а Крэбб добавил, — Думаешь, мы не знаем, какое широкое понятие, это "желание".

— С чего начать, Кенгерли, я рад тебя видеть, а теперь ложись и раздвигай свои грязные ножки.

Слова будто стекали по коже кислотой. Каира попятилась, вцепившись в свёрток, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Прекратите, — её голос сорвался. — Немедленно. Или я..

Флинт схватил её за запястье, прижимая к стене.— Закрой рот и не рыпайся. — рука парня полезла под её юбку от чего девушка захотела вскрикнуть, но вторая рот уже прикрыла её рот.

Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка была железной.Сердце бешено стучало в груди. Всё тело будто застыло от страха, когда его рука скользнула к её лицу — но прежде чем он успел дотронуться, что-то ослепительно мелькнуло.

— Expelliarmus! — прогремел знакомый голос.

Флинта откинуло в сторону, его палочка вылетела из руки.Каира резко вдохнула — перед ней стояли Фред и Джордж.Рыжие, с одинаково мрачными выражениями лиц, какими их редко можно было увидеть.

Каира споткнулась об свои же книги и поднявшись встала за друзьями тяжело дыша и смотря на слизеринцев, как лань убежавшая от стаи гиен.

— Мы, конечно, любим шутки, — произнёс Фред, держа палочку прямо на Флинта. — Но над нашими друзьями не смеются.

— Особенно если ты трогаешь девушку без разрешения, — добавил Джордж холодно.

Слизеринцы подняли палочки в ответ.

Каира остановит друзей говоря, что если они устроят здесь драку это закончиться плачевно. Вцепившись в пиджак Фреда начнет умолять она.

— Пошли прочь, — процедил Фред, делая шаг вперёд.

Гойл и Крэбб переглянулись. Их улыбки испарились, они попятились, а Флинт, бормоча проклятия, скрылся за углом с остальными.

Каира стояла, всё ещё не в силах вымолвить ни слова.Джордж подошёл ближе, осторожно коснувшись её плеча.

— Эй, ты в порядке?

Она кивнула, но слёзы, которые так долго держала внутри, предательски блеснули в глазах.— Спасибо... — выдохнула она. — Я...

Фред покачал головой.— Не благодари. Мы просто пришли вовремя. Ублюдки, я бы их..

Он бросил взгляд в ту сторону, где исчез Флинт, и сжал палочку.— Если он ещё раз к тебе подойдёт — клянусь, мы из него сделаем фейерверк.

Каира слабо усмехнулась, вытирая слёзы.— Не стоит... я просто хочу уйти.

Джордж кивнул.— Тогда пошли. Мы проводим.

И когда они вышли из переулка, шум Хогсмида снова вернулся — смех, разговоры, запах тёплого хлеба и сливочного пива.Но для Каиры этот день навсегда останется тем, когда страх и благодарность переплелись в ней так сильно, что сердце, казалось, уже не сможет биться спокойно.

И где-то глубоко внутри она поняла — теперь это не просто желание Малфоя.Это её тень.И избавиться от неё будет не так-то просто.

Комната Слизерина была полутёмной — зелёные отблески от факелов дрожали на каменных стенах, отражаясь в полированных эмблемах и серебре кубков.Драко сидел в своём кресле у камина, вытянув ноги, небрежно листая учебник. Забини — рядом, лениво растянувшись на диване, молча что-то обдумывал.

Дверь резко скрипнула — ввалились Крэбб, Гойл и Флинт. Шумные, хохочущие, довольные, как будто только что вернулись с победы.Драко приподнял бровь, не поднимая головы.

— Что за цирк? — лениво протянул он, щёлкнув страницей.

Гойл фыркнул.— Мы только что видели твою любимую Кенгерли. О, ты бы видел, как она дрожала! — Он ухмыльнулся, и Флинт прыснул со смеху. — Мы сказали ей, что желание теперь моё, — ткнул большим пальцем в Флинта. — Что я купил его у тебя. Она чуть не расплакалась, когда я прижал ее к стене. Ты бы видел её лицо.

Забини оторвал взгляд, нахмурился, но ничего не сказал.А вот у Малфоя движение руки замерло.На мгновение комната словно застыла.

Он медленно закрыл книгу, опустил её на стол и поднялся.Без спешки, но в каждом его движении чувствовалось напряжение.

— Что ты сказал? — холодно спросил он, глядя прямо на Флинта.

— Что? Да пошутил я, — усмехнулся тот, хотя голос дрогнул. — Чего ты, Малфой, мы просто... повеселились немного. Ты сам ведь дал добро, сказал что все равно отдашь нам желание.

— Повеселились, — повторил Драко почти шепотом.Пламя в камине вспыхнуло сильнее, отражаясь в его глазах. Он подошёл ближе.— Ты сказал ей, что купил желание? Моё желание? — Его голос стал тихим, но от этого только опаснее.

Флинт пожал плечами, хмыкнул.— Да чего ты взвился, Малфой. Никто же не знает, что это неправда, что ты его еще не отдал.

И в тот момент Драко сорвался.Он схватил Флинта за воротник и резко притянул к себе. Тот ударился спиной о стену.

— Ты смеешь использовать моё имя, чтобы трогать то, что тебе не принадлежит? — прошипел Малфой, и его ледяной взгляд прожигал.— Это моё дело, кого я держу на поводке, ясно?

Гойл и Крэбб переглянулись, даже Забини чуть приподнялся, но не вмешался — он знал, что лучше не лезть.

— Ты слишком... остро реагируешь, — выдавил Флинт, пытаясь вывернуться. — Мы просто хотели...

— Ты просто хотел показать, что можешь тявкать громче, чем стоишь, — перебил Драко. — Только запомни, Маркус, — он склонился ближе, голос стал едва слышен, — если ещё раз откроешь рот и произнесёшь её имя рядом со своим, я вырву тебе язык.

Флинт дёрнулся, глаза расширились, но Малфой резко отпустил его, словно вещь, которая перестала быть интересной.

Откинулся на спинку кресла, вернул себе ту самую ледяную надменность.

— Убирайтесь, — бросил он холодно. — Все трое.

Флинт сплюнул, но промолчал. Гойл и Крэбб, понурив головы, быстро потащили его к выходу.Когда дверь закрылась, Забини медленно выдохнул.

— Вот теперь ты действительно выглядел так, будто тебе не всё равно, — сказал он тихо.

Драко бросил на него короткий взгляд — стальной, отрешённый.

— Не льсти себе, Забини. Мне плевать на Кенгерли. Просто терпеть не могу, когда кто-то думает, что может распоряжаться моими вещами.

Он поднял книгу, снова уселся, будто ничего не произошло.Только пальцы его всё ещё дрожали от ярости.

Драко всё ещё сидел в кресле, неподвижный, как мраморная статуя. Пламя в камине играло на его лице, вычерчивая резкие, холодные линии.Он молчал, глядя в огонь, пока за спиной тихо хлопнула дверь — Слизеринцы ушли.

Забини поднял бокал, сделал небольшой глоток и посмотрел на друга поверх стекла.— Ну что, — лениво протянул он, — рад слышать, что ты наконец-то умеешь злиться по делу.

Малфой фыркнул, облокачиваясь на подлокотник кресла.

— Не начинай, Забини. Я не собираюсь выглядеть идиотом из-за этой грязнокровки. — Он произнёс это с отточенной холодностью, но голос всё же дрогнул на последнем слове. — Я просто не собираюсь позволять, чтобы моё имя фигурировало в их дешёвых развлечениях. Особенно где я даю разрешение на то, чтобы ебали чертову грязнакровку.

Забини хмыкнул.— То есть ты не хотел, чтобы её трогали... но не потому, что тебе не всё равно, а потому, что не хочешь, чтобы к этому приплели твоё имя?

Драко прищурился.— Именно. Я Малфой, не какой-то там жалкий крысёнок из пятого курса. — Он чуть сжал кулак, вспоминая, как Флинт самодовольно ухмылялся. — Если кто-то из этих идиотов думает, что может использовать моё имя, чтобы прикасаться к кому-то — то он быстро поймёт, как ошибся.

Забини откинулся на спинку дивана, разливая остатки виски в свой бокал.— Как благородно, — пробормотал он, усмехаясь. — Настоящий рыцарь Малфой.

Драко медленно повернул голову, бросив на него убийственный взгляд.— Осторожнее, Забини.

Но тот лишь усмехнулся шире, глотнув янтарную жидкость до конца.— Расслабься. Я просто рад, что ты всё же послушал мой совет, — сказал он спокойно, глядя прямо ему в глаза. — Не давать им желание. Хоть и был так настроен.

Он поставил бокал на стол, наклонился вперёд, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка:— Только, знаешь, со стороны всё это выглядело так, будто ты защищал её.

Щёки Малфоя чуть дёрнулись.Он резко выпрямился, ледяным взглядом прожигая друга.

— Не неси чушь, — отрезал он. — Я защищаю себя, а не её.

Забини тихо рассмеялся.— Конечно, Драко. Себя. — Он поднялся, направляясь к лестнице, и добавил, не оборачиваясь: — Только вот странно... выглядело это совсем иначе.

Драко остался сидеть, стиснув зубы.Он хотел бросить что-то едкое в ответ, но слова застряли в горле.Лишь через несколько секунд он зло метнул бокал в камин. Стекло разлетелось, вспыхнул огонь, отражаясь в его глазах.

— Мне плевать, — тихо прошептал он сам себе, будто стараясь убедить.Но звучало это неуверенно даже для него.

Слизерин жил сплетнями — на них он дышал. Стоило кому-то бросить слово, и через пару часов уже весь замок знал о нём. Но на этот раз слухи разрастались быстрее, чем даже для Хогвартса было обычно.

Говорили, что Флинт купил желание у Малфоя.Говорили, что Каира Кенгерли согласилась на сделку добровольно.Говорили, что всё это — грязная история между ней, Малфоем и Флинтом, в которой никто уже не мог разобраться, кто кому что должен.И, конечно, добавляли, что всё произошло в Хогсмиде.

Каждый добавлял свою приправу.Кто-то утверждал, что видел, как Каира выбегала заплаканной из "Трёх метёл",другой — что Малфой и Флинт чуть не подрались из-за неё,а третий шептал, что Кенгерли специально добивается Слизеринцев, потому что Поттер на неё не смотрит.

Слухи расползлись, как дым по коридорам, заполняя всё вокруг липкой, вонючей массой.

Каира, шедшая по лестнице с книгами в руках, услышала, как за спиной две девочки из Хаффлпаффа шепчутся:— А я слышала, что Малфой сам за неё заплатил...— Да ну, он бы не стал! Хотя... она же вроде ничего такая.

Она сделала вид, что не слышит, но пальцы на корешке книги побелели.С каждым шагом слова будто липли к ней, царапая, оставляя след.Она даже не пыталась оправдываться — знала, что в Хогвартсе это бесполезно.Любое слово лишь подливает масла в огонь.

Гарри и Рон кипели от злости.Рон хотел разнести половину замка, а Гарри уговаривал его не трогать Малфоя.— Ему только этого и надо, — сказал Гарри мрачно. — Он просто играет.Каира молчала. Но внутри всё жгло. Не из-за того, что о ней говорили гадости — к этому она привыкла. А из-за того, что Малфой не остановил это.

Он ведь мог.Одного слова хватило бы.Одного холодного взгляда.Но он промолчал.

Сам Малфой в эти дни держался... странно.На людях — всё тот же: насмешливый, равнодушный, с ленивой ухмылкой на лице.Он с удовольствием отпускал язвительные фразы, когда мимо проходили Поттер или Уизли,мог даже позволить себе усмешку, когда кто-то рядом упоминал «ту историю».

Но Забини видел — за этой усмешкой было что-то другое.Иногда, когда разговор заходил о Каире, Драко будто на секунду застывал.Мелкое, едва заметное дрожание пальцев, когда он доставал перо, или слишком сильное сжатие челюсти, когда кто-то упоминал Флинта.

Однажды, за завтраком, Крэб сказал с довольным смешком:— А я слышал, что Кенгерли всё же поддалась. Не зря Флинт хвастался.

Вилка Малфоя с грохотом упала на стол.Зал мгновенно стих.

— Повтори, — холодно произнёс он.

Крэб неловко сглотнул.— Я... я просто сказал, что...

Драко приподнялся, глядя на него снизу вверх — взгляд был ледяной, сдерживаемый, почти звериный.

— Ещё раз услышу это имя в своей компании — лишишься языка, понял?

Он резко отодвинул стул, оставив недоеденный завтрак и вышел из Большого зала,а спина его напряжённо дрожала.

В коридоре он остановился, тяжело выдыхая.Почему его это так бесило?Неужели потому, что её имя звучало рядом с его?Или потому, что он ясно представлял, как она стояла там — напуганная, растерянная,и эти идиоты...

«Да какая к чёрту разница», — зло подумал он, сжимая кулаки.

Но разница была.Он знал это, даже если не хотел признавать.Всё было не так просто.Её страх — почему-то остался у него в голове.Её глаза — не испуганные перед ним, а скорее... усталые, выжженные.

Как в тот день на чемпионате.

Он запомнил этот взгляд.

Когда вечером он проходил мимо библиотеки и увидел её внутри, сидящую за столом с опущенной головой, что-то в груди кольнуло.На секунду. Совсем немного.

Он отвернулся, не заходя внутрь.Его шаги гулко эхом разнеслись по коридору.

«Пусть думают, что это я дал им желание», — мысленно бросил он.«Мне плевать.»

Но почему-то, впервые за долгое время, это действительно звучало как ложь.

В подземельях Хогвартса царила привычная тишина — тяжёлая, влажная, будто воздух сам был пропитан парами зелий и чужими тайнами. За длинными столами скрипели перья, булькали котлы, шелестели страницы.

Каира сидела рядом с Малфоем, и между ними словно стояла невидимая стена.Они молчали. Уже вторую неделю как — ни слова, ни взгляда.Она делала записи, аккуратным, размеренным почерком выписывая формулы реагентов, а он краем глаза время от времени поглядывал на неё, будто изредка проверяя — жива ли вообще.

Сначала ему было даже удобно — тишина, никакой язвительности.Но чем дольше она молчала, тем сильнее внутри него копилось раздражение.Она не смотрела на него. Не реагировала. Словно он был просто пустым местом.

Для Малфоя это было... непривычно.Обычно все вокруг либо льстили ему, либо ненавидели — но молчать так, будто он не существует?Это было хуже любого оскорбления.

Он откинулся на спинку стула, лениво скользнул взглядом по её лицу и тихо, с ухмылкой, произнёс:— Никогда не думал, что Кенгерли умеет молчать. Неужели решила сменить профессию с морализатора на немую?

Каира медленно подняла взгляд.Холодный, отточенный, почти стальной.— Лучше быть немой, чем повторять каждое слово за Снейпом, чтобы он тебя хоть раз похвалил, — ответила она ровно, но в голосе чувствовалась злость.

Малфой усмехнулся, опустив взгляд в тетрадь.— О, я забыл, — бросил он вполголоса, — ты ведь теперь у нас мученица. Пол-Хогвартса знает, как тебя жалеть.

Тихо. Но она услышала.Её перо дрогнуло, оставив кляксу на краю страницы.Пальцы побелели.

— Пошёл к чёрту, Малфой. — Голос её был тихим, но в нём звенело что-то опасное.

И она резко встала.Стул скрипнул по каменному полу, звук прокатился по подземелью.

Снейп медленно повернул голову.— Мисс Кенгерли.— Я... мне нужно выйти, — ответила она глухо, стараясь не смотреть ни на кого.

— Минус двадцать баллов Гриффиндору, — холодно произнёс Снейп, и его голос отозвался эхом. — Садитесь.

Но она уже вышла.Дверь захлопнулась.

Малфой смотрел ей вслед.Снейп продолжил объяснение, но он уже не слушал.Через пару минут он отложил перо, встал.

— Мистер Малфой, вы куда?— Простите, профессор, мне нужно кое-что проверить, — ледяным тоном сказал он и вышел.

Гарри уже было поднялся, но Снейп перехватил его взгляд.— Сидеть, Поттер. Мы не устраиваем парады за сбежавшими девицами.

⸻

В коридоре было пусто и холодно.Каира стояла у стены, сжимая руки в кулаки, будто стараясь удержать всё, что клокотало внутри.

Когда шаги Малфоя раздались за спиной, она резко обернулась, глаза — злые, полные боли.— Не трогай меня, — бросила она.

Но он не остановился.Поймал её за локоть и развернул к себе.— Что? Решила устроить сцену посреди подземелья?

— Как ты посмел? — выдохнула она. — Как ты вообще можешь после всего? Я думала, что ты просто высокомерный, но не настолько мерзкий, чтобы продавать людей.

Он нахмурился.— Я не продавал ничего.

— Хватит! — почти крикнула она, ударяя кулаками по его груди. — Не ври! Весь Хогвартс обсуждает, все знают! Думаешь, мне не больно? Думаешь, я не вижу, как ты наслаждаешься этим? Ты считаешь, я настолько сильная, чтобы стерпеть это? 

Он схватил её за запястья, остановив.Она дрожала. Слёзы уже стояли на глазах.

— Я ничего такого не делал, — произнёс он тихо, но резко. — Не продавал. Не договаривался. Они сами решили, как тебя унизить. Я в этом не участвовал.

Каира всхлипнула, опуская взгляд.— Но ты дал им повод... ты дал им возможность. Это всё началось с тебя, Малфой. С твоих слов, твоего чёртового желания. Ты продал.. ты хотел, чтобы меня..? — всхлипывая не могла договорить она.

Он замолчал. Глаза стали холодными, но не от злости — скорее от того, что он боролся с чем-то внутри себя.

— Я бы никогда не продал им ничего, — произнёс он, тихо, почти спокойно. — Я знал, что они могли бы сделать.

Пауза.

— Я просто хотел тебя проучить. Поставить на место. Не знал, что они пойдут дальше.

Слёзы по её лицу текли свободно, и он смотрел на них, будто не знал, как реагировать.Он, Драко Малфой, который умел смотреть в глаза Дамблдору, Волдеморту и кому угодно —а сейчас не мог отвести взгляда от одной плачущей девчонки.

Она подняла глаза, устало, с горечью.— Я думала, что сильная. Что мне всё равно.Пауза.— Но, похоже, я ошибалась. Я просто не понимаю, что ты от меня хочешь, Малфой.

Он вздохнул, глядя на неё с той странной смесью раздражения и чего-то, что даже сам не мог назвать.— Ничего, — сказал он тихо. — Абсолютно ничего.

Но, отпустив её руки, почему-то не смог сразу отойти.Просто стоял.Молча.Смотрел, как она отводит взгляд, стирает слёзы ладонью и уходит прочь по пустому, холодному коридору.

И только когда её шаги стихли, он наконец выдохнул, сжав кулак до боли.Чёрт.Он слишком далеко зашёл.

Каира быстро вытерла слёзы, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.— Черт... — прошептала она сквозь зубы, спускаясь по лестнице в сторону нижних этажей.Голос дрожал от злости, но в груди всё равно кололо от обиды.Её шаги отдавались эхом по каменному коридору, и каждый шаг будто выталкивал из сердца остатки унижения.

Как он мог?Как он смеет смотреть мне в глаза после всего этого?

Слёзы снова подкатывали, и она поспешно стёрла их рукавом, не желая показывать слабость даже камням Хогвартса.Но, повернув за угол, она чуть не врезалась в кого-то.

— Осторожнее, мисс Кенгерли, — мягкий, тёплый голос остановил её.

Она замерла.Перед ней стоял Альбус Дамблдор.

В последнее время его почти не видели в школе. Он исчезал — неделями, а порой и месяцами, — оставляя всё на Макгонагалл. Ученики шептались, что он занят «чем-то важным».И всё же теперь он стоял прямо перед ней — в старом синем одеянии с вышитыми серебром звёздами, взгляд — тот самый, добрый, внимательный, будто видящий тебя насквозь.

— О... профессор, — Каира поспешно выпрямилась, стирая последние следы слёз. — Простите, я не заметила вас.

— Ничего, ничего, — улыбнулся он, опираясь на свою длинную палочку, как на трость. — Какая приятная встреча, мисс Кенгерли. Как вы себя чувствуете?

Она кивнула, заставив себя улыбнуться.— Всё хорошо, профессор. Спасибо.

Он прищурился, изучая её лицо, но не стал задавать вопросов. Только кивнул.— Знаете... сегодня редкий солнечный день. Возможно, немного свежего воздуха вам пойдёт на пользу? Прогуляемся во дворе?

Каира на мгновение задумалась, но потом всё же кивнула.— Да, конечно.

⸻

Они вышли на внутренний двор, где золотистый свет пробивался сквозь арки, отражаясь в лужах после утреннего дождя. Легкий ветер трепал края её мантии.Дамблдор шёл рядом, неторопливо, глядя на каменные стены, словно видел их впервые.

Он ничего не говорил о том, что понял — она плакала. Он и не должен был.Дамблдор всегда умел давать пространство, не лез в душу, но присутствовал — тихо, уверенно, как старый друг, на которого можно опереться.

Каира молчала, глядя в сторону клумб, где еще тлели огненные цветы Хогвартса.

Перед глазами всплывали картины прошлого — первая осень, первый год.Когда она только приехала в Хогвартс — испуганная, дрожащая, с чемоданом в руках и глазами, которые видели больше, чем должны были.

Она тогда видела призраков. Не как другие — случайно, мельком. Нет.Она чувствовала их.Они подходили, шептали, просили, плакали. Ей было одиннадцать.

И только Дамблдор тогда понял, что с ней происходит.Он не стал называть её «проклятой» или «странной», как некоторые шептались за спиной. Он просто сказал:«Ты не одинока, Каира. Твоя магия — это не бремя, это дар. Нужно лишь научиться не слушать мёртвых громче живых.»

Он заменил ей семью. Помог.Он даже сам познакомил её с Гарри и Роном, сказав, что они смогут стать ей друзьями.Он был прав.

Но мало кто знал, что магия у неё появилась не с рождения.До одиннадцати лет Каира была обычной девочкой — пока однажды летом не утонула в озере неподалёку от дома.Её нашли через несколько часов — живой.Она не помнила, кто вытащил её из воды.Но после того дня всё изменилось.

Она начала видеть призраков, чувствовать время, пространство, сны.А волосы — когда-то тёмно-русые — побелели, словно их выжгло холодом.Дамблдор тогда сказал, что это след магического отклика — цена, которую заплатила душа.

С тех пор она красила волосы в чёрный, чтобы не выделяться.Не хотела, чтобы на неё смотрели, как на чудо или на уродца.

А потом появился он.Драко Малфой.

Платиновый, надменный, уверенный.С той же белизной волос, которую она так старательно прятала.Если бы он не был таким самодовольным, злым, унижающим всё, что не принадлежит к его миру, возможно, она бы даже восхитилась им.Когда-то она хотела быть хоть немного похожей — сильной, гордой, холодной.Но после первой встречи...

Она помнила, как на первом курсе он назвал её "беспризрачной ведьмой", когда узнал, что она видит духов.Смеялся.И с тех пор она клялась, что никогда не будет похожа на него ни на каплю.

На втором курсе — да, у неё была к нему слабость.Она не понимала тогда, почему сердце учащённо билось, когда он проходил мимо,или почему ловила себя на том, что смотрит на его руки, когда он мешает зелье.

Но всё кончилось быстро.Когда он выпустил в Гарри заклинание, а она — дура — встала перед ним.Заклятье "Vomito Slug" ударило в неё, и она упала, давясь слизью и болью.

А он...Он просто посмотрел и прошёл мимо.Даже не извинился.

Тогда что-то внутри неё сломалось.Детская симпатия исчезла, оставив только холод.И теперь, годы спустя, каждый раз, когда она смотрела на него,она видела не человека, а напоминание о том, как больно было быть наивной.

— О чём вы думаете, мисс Кенгерли? — спросил Дамблдор, когда они обошли внутренний сад.

Она вздрогнула, возвращаясь из мыслей.— О прошлом, профессор. — Её голос был тихий, но твёрдый. — Иногда кажется, что оно цепляется за тебя, даже когда ты хочешь его отпустить.

Он кивнул, с мягкой улыбкой.— Прошлое цепляется только за тех, кто слишком добр, чтобы выкинуть его насильно.

Она опустила взгляд, чувствуя, как что-то сжимается в груди.

— Но вы ведь знаете, — добавил он, — даже самые тяжёлые воспоминания со временем становятся светлее, если позволить им перестать быть наказанием.

Каира молча кивнула.И впервые за этот день почувствовала — не облегчение,но хотя бы дыхание.

Тёплый ветер коснулся её щеки, высушивая последние следы слёз.А где-то глубоко в подземельях Хогвартса,Драко Малфой сидел за пустой партой, глядя на кляксу, что осталась на её месте,и впервые за долгое время чувствовал, что-то странное, будто нечто внутри него тоже не даёт покоя.

Дамблдор шёл рядом с Каирой до самой башни Гриффиндора, не торопясь, позволяя девочке немного прийти в себя. Его шаги были лёгкие, ровные, будто каждый шаг — это не движение, а успокаивающая мелодия. В коридорах стояла вечерняя тишина, лишь факелы потрескивали на стенах.

Когда они остановились перед портретом Полной Дамы, директор тихо произнёс:— На этом я, пожалуй, с вами попрощаюсь, мисс Кенгерли.

Каира удивлённо посмотрела на него.— Уезжаете, профессор?

Дамблдор кивнул, его голубые глаза блеснули в тусклом свете.— Да, на время. Буквально до первого Турнира. Есть дела, которые требуют моего личного участия. Пока меня не будет, пожалуйста, обращайтесь к профессору Макгонагалл. Она будет следить за порядком и... — он сделал лёгкую паузу, внимательно посмотрев на неё, — за вами тоже.

Каира немного растерялась, но кивнула.— Конечно, профессор.

— Вот и прекрасно, — мягко улыбнулся Дамблдор. — И, Каира... — он чуть наклонился вперёд, голос стал тише, теплее. — Не теряйте себя в этом шуме. Вы сильнее, чем кажетесь даже себе.

С этими словами он повернулся и неспешно зашагал прочь, оставляя за собой еле ощутимое ощущение света — как после заклинания «Lumos», которое не гаснет сразу.

Каира посмотрела ему вслед, чувствуя странную пустоту. Ей всегда было спокойнее, когда он рядом, как будто Хогвартс становился надёжной крепостью. Теперь же казалось, что с его уходом стены стали чуть холоднее.

Она повернулась к портрету.— Вересковый чай, — тихо произнесла она пароль.

Полная Дама недовольно фыркнула, но всё же отъехала в сторону, открывая вход.

В гостиной царила полутьма. Огонь в камине бросал рыжие отблески на стены, где в полусонном воздухе парили искры.У большого стола сидели Гарри и Рон. Когда дверь открылась, они почти одновременно поднялись.

— Каира! — Гарри первым подскочил к ней. — Мы тебя везде искали!

Рон нахмурился, в руках у него был пергамент, исписанный чернилами.— Где ты была? И... — он прищурился, — Малфой пошёл за тобой, да? Он тебе что-то сделал?

Каира вздохнула, сбрасывая с плеч невидимый груз.— Нет, всё в порядке, — тихо сказала она, проходя внутрь. — Мы просто... поговорили.

— «Поговорили»? — переспросил Рон с таким выражением, будто ожидал услышать, что она его прокляла. — Ты уверена, что всё нормально?

— Да, — коротко ответила она, не желая развивать тему.И, чтобы избежать дальнейших вопросов, быстро перевела разговор:— Я видела Дамблдора. Он сказал, что уезжает до Турнира.

Гарри нахмурился.— Уезжает? Сейчас? Когда всё это только начинается?

— Видимо, да, — ответила Каира. — Сказал, что у него важные дела. Макгонагалл будет за него отвечать.

Рон поджал губы.— Прекрасно. Значит, когда всё рухнет, виноваты будем мы, как всегда.

Гарри бросил на него взгляд, но ничего не ответил.Он всё ещё был взволнован. Его беспокоило всё — Турнир, загадка с Кубком, Малфой, теперь ещё и Каира, которая выглядит... странно.

Он заметил, как её плечи чуть опустились, а взгляд стал уставшим.Каира подошла ближе к камину, позволив теплу коснуться лица.

— Я устала, — сказала она наконец. — Думаю, пойду спать.

— Может, тебе... — Гарри начал, но она перебила, мягко улыбнувшись:— Всё хорошо, правда.

Гарри и Рон переглянулись.В этом взгляде читалось многое: беспокойство, неуверенность, вопрос — что-то случилось?Но ни один не решился спросить.

Она тихо поблагодарила их и направилась к лестнице в девичье общежитие.Её шаги постепенно стихли, оставляя за собой запах холодного воздуха и дыма от камина.

Когда дверь за ней закрылась, Рон шумно выдохнул.— Она странная в последнее время, — пробормотал он. — Уж точно что-то не так.

Гарри сидел молча, глядя на пламя.— Да, — тихо согласился он. — Но если она не хочет говорить... значит, не стоить давить, если эта мразь еще раз начнет лезть к ней мне будет уже плевать на турнир, я прибью его, Рон.

Пламя в камине треснуло, озарив комнату рыжим светом, и оба снова погрузились в молчание.Снаружи ветер стучал в витражи, а где-то далеко, под землёй, в подземельях, Драко Малфой тоже не мог уснуть, глядя в потолок, будто пытаясь понять, почему весь день не выходит из головы взгляд одной гриффиндорки,в котором впервые было не презрение — а боль.

Каира резко вырвалась из сна — будто кто-то сорвал с неё одеяло и вытолкнул обратно в реальность. Сердце бешено колотилось, грудь вздымалась, в горле стоял ком.

Всё тело было покрыто холодным потом.На секунду ей показалось, что чьи-то пальцы всё ещё обхватывают её шею — жёсткие, сильные, как железо, а в ушах стоял приглушённый голос:«Я же говорил, Кенгерли... не испытывай моё терпение.»

Она судорожно вдохнула, тряхнув головой.Комната. Утро. Кровать. Тепло. Безопасно.Но в памяти всё ещё стоял тот жуткий сон — как она бежала по длинным тёмным коридорам, чувствуя на затылке горячее дыхание Малфоя, а потом — хватка на горле, сдавленный вскрик, падение.И его глаза — ледяные, холодные, безжалостные.

— Проснулась? — донёсся лёгкий голос.

Каира обернулась — у зеркала сидела Джинни, расчёсывая рыжие волосы и что-то бормоча себе под нос. В руках у неё было блестящее перо, а на щеках уже лежал тонкий слой румян — похоже, девушка готовилась к утру обстоятельно.

— Ты бледная, как простыня, — заметила она, повернувшись к Каире. — Опять плохо спала?

Каира устало провела рукой по лицу.— Бывает... Нормально, — тихо ответила она, натягивая мантию.

Джинни пожала плечами, но потом вдруг оживилась:— Кстати, ты слышала? В подземельях ночью была потасовка между слизеринцами.

Каира подняла взгляд.— Нет... Что случилось?

— Толком никто не знает, — ответила Джинни, приглушая голос. — Но говорят, кто-то пустил Круциатус во Флинта. Прямо в их общей гостиной. Сейчас все учителя на ушах, пытаются понять, кто это сделал.

Каира замерла.На секунду в голове мелькнул образ Флинта — ухмыляющегося, грубого, с глазами, полными самодовольства. И мысль вырвалась сама собой:Так ему и надо. Ублюдок.

— Вот и всё, что я знаю, — добавила Джинни, вставая. — Макгонагалл сегодня злющая. Постарайся не попасться ей под руку.

Каира лишь коротко кивнула.Она не хотела ни о чём думать — ни о Флинте, ни о Малфое, ни о своих глупых снах.Надо просто выжить этот день.

Класс прорицаний всегда был слишком душным. Воздух будто пах пылью и цветами, от которых кружилась голова.Каира зашла последней — звонок уже отзвенел, и профессор Трелони, вечно окутанная платками и ароматом ладана, поправила очки и радушно улыбнулась:

— Ах, мисс Кенгерли, так рада, что вы к нам всё-таки присоединились. Садитесь, дорогая, найдите удобное место... Судьба сегодня благоволит внимательным.

Каира коротко кивнула и обвела взглядом комнату.В углу сидела группа слизеринцев — Малфой, Забини, Паркинсон и Тео.Увидев их, она мысленно выругалась, но села неподалёку от окна, стараясь не смотреть в их сторону.

Трелони подняла хрустальный шар, глядя сквозь него, как будто там могло показаться будущее.

— Сегодня, дети мои, — протянула она, — мы будем рассматривать отражения прошлого, которые влияют на грядущее. То, что вы видите в дымке шара, может быть тенью ваших решений... или чужих.

Кто-то из Гриффиндоров подавил смешок, и Трелони моментально шипяще повернулась на звук.

— Смех ослепляет предвидение! — строго сказала она, затем снова посмотрела в шар. — Теперь... кто из вас готов заглянуть в глубины своего разума?

Каира опустила глаза.Не я, — подумала она.

Она взяла хрустальный шар, глядя на мутный туман внутри. Свет от ламп мерцал, и на миг показалось, что там действительно что-то движется — будто фигура в капюшоне.

Она моргнула — и образ исчез.

Но что-то заставило её повернуть голову.Малфой.Он сидел, чуть откинувшись на спинку стула, лениво улыбаясь Забини. Казалось, он слушает, но глаза его то и дело косились в сторону Каиры.

Она быстро отвернулась, пытаясь сосредоточиться на шаре.С чего это он... смотрит?

Но мысли не слушались.Всё смешалось — сон, слова Джинни, история с Флинтом.И дурацкая мысль, что, может быть... может быть, именно Малфой пустил в ход Круциатус.

Нет, нелепо.Он никогда бы не стал рисковать ради неё.

И всё же...

— Мисс Кенгерли, — вдруг протянула Трелони, словно вынырнув из другого измерения, — вы видите нечто особенное, не правда ли?

Каира вздрогнула, уставившись в шар.И вдруг...Дым внутри начал сгущаться, превращаясь в очертания человеческой фигуры.Высокий силуэт с платиновыми волосами.

Трелони чуть приподняла подбородок.— Интересно... очень интересно.

— Это просто отражение, — быстро сказала Каира, отодвигая шар.

— Возможно, — ответила учительница мягко, — но иногда отражения говорят правду громче слов.

Каира сжала кулаки.Хватит. Просто хватит.

Она опустила голову, чувствуя, как внутри снова поднимается злость, беспокойство и какой-то странный, неуправляемый страх.

Из-за стола слизеринцев донёсся тихий смешок.Малфой.Она не видела, но знала, что это он.

Трелони повернулась к другой паре, заговорив о судьбах, а Каира закрыла глаза, делая глубокий вдох.

Только бы продержаться до конца урока.

Когда занятия закончились, Трелони отпустила учеников, бросив напоследок:— Сегодняшние видения были тревожными. Судьба Хогвартса уже движется, дети мои, и некоторые из вас сыграют в этом важную роль.

Каира спустилась по лестнице из башни, в голове всё ещё вертелись слова о "тени решений".

— Кенгерли! — позвал знакомый голос.

Она резко обернулась — Малфой.Он шёл не спеша, руки в карманах, взгляд спокойный, почти без насмешки.

— Чего тебе? — холодно спросила она.

Он чуть усмехнулся.— Просто хотел убедиться, что ты не видела сегодня в шаре свой конец.

Каира закатила глаза.— Лучше бы ты туда сам заглянул, может, увидел бы хоть раз себя со стороны.

— Поверь, — сказал он тихо, почти серьёзно, — я и так себя слишком часто вижу.

Она замерла на секунду, не ожидая услышать что-то... настоящее.Но Малфой уже прошёл мимо, оставив за собой лёгкий запах его одеколона и странное ощущение, будто между ними повисло что-то невидимое.

Зал был полон звуков — посудой цокали, подносы шуршали, где-то по углам перешёвывали старые разговоры. Но поверх всего этого раздавался ещё один звук — безобидный, почти невинный, — который Каира ухватить могла лучше всякого другого: шёпот.Она сидела рядом с Джинни за угловым столом, держала в руках чашку с горячим шоколадом, и невольно уловила, как две девушки из Равенкло, рассевшиеся неподалёку, начали перешёпываться. Их голоса были приглушены, но в пустом месте между блюдами и свечами каждая фраза долетала, как удар колокола.

— Ты слышала? — шептала одна, низко наклоняясь к подруге. — Не могу поверить, что кто-то посмел пустить «Круциатус» прямо в гостиной. Это... невозможно.— А говорят, — подхватила вторая, — что это был именно Нотт. Видели же, как он выскочил из подвала с палочкой, и кто-то видел, что наконечник у неё было обуглен. Кто-то ещё видел, как он шёл, будто ему за это заплатили.— Да ну, — усмехнулась первая, — Крэб ещё добавляет, что кто-то из Слизерина хотел «сделать шоу» и сделать Малфоя крайним. Типа: «Посмотрите, это Малфой» — а на деле...— На деле — Нотт. Ну и мудак, — прошипела вторая. — Все только и болтают об этом. Учителя сейчас в шоке.

Джинни сразу напряглась — она тоже услышала. Она посмотрела на Каиру широко раскрытыми глазами, явно удивлённая:— Нотт? Он? — её голос был искренне поражён. — Не могу поверить. Почему он вообще... зачем?

Каира слушала и чувствовала, как внутри всё ворочается. На долю секунды в голове мелькнула та мысль — та, которая мучила её уже недели: «А не Малфой ли?» — но сразу же она оттолкнула её. Слишком просто верить в то, что Малфой, у которого и так хватает врагов, мог подняться до такого уровня. Слишком просто — и слишком удобно для всех, кто любит быстрые ответы.

— Это было бы глупо с его стороны, — тихо произнесла Каира, отгоняя острый комок в груди. — Он не стал бы так тупо рисковать... не для такого дешёвого зрелища.

Джинни кивнула, но в её голосе всё равно звучала тревога:— Но если это правда... если это Нотт, то зачем? Чтобы показать себя? Чтобы угодить кому-то? Чтобы выслужиться перед кем-то в Слизерине? Это ужасно.

Каира мысленно перебирала варианты: месть, тупая жестокость, попытка спровоцировать срач между факультетами, подставить Малфоя — и чем дальше, тем отчетливее вырисовывалась неприятная мысль: возможно, Нотт действовал не по собственной воле. Возможно, кто-то подтолкнул. И тут же — ещё одна догадка, горькая и неуютная: может, сделали это специально, чтобы подставить её.

Она оглянулась. По залу ходили взгляды — усталые, напряжённые, некоторые даже злобные. Сплетни летели как свинцовые пулевые — тяжёлые, меткие.Джинни, заметив её лицо, склонилась ближе:— Ты в порядке? Ты выглядишь не так.

Каира сделала вид, что улыбается, но улыбка ей давалась с трудом. Она думала о том, что услышала: Нотт, обуглённая палочка, шаги в подвал, тёмная фигура, разговоры о «плате» и «шоу». И думала о том, что у каждого слуха есть своя тень — а у каждой тени есть источник света.

— Если это правда, — прошептала она наконец, — то это не делает ситуацию легче. Просто меняет цель.

Джинни нахмурилась.— Ты хочешь сказать, что Малфой не при чём? Но он ведь так странно вел себя... и люди всё равно обвиняют его.

Каира вздохнула и подумала о взглядах, которые ловила в последнее время: о хладнокровной ухмылке Драко, об одной и той же жесткой линии губ, о том, что в его реакции было нечто лишнее — не просто равнодушие, а удар, будто по собственному достоинству. Если он действительно чужд жестокости — почему у него всё равно лицо, которое так часто видела в своих кошмарах?

— Я не знаю полностью, — сказала она тихо. — Но если Нотт действительно это сделал — значит, кто-то использовал его для своих целей. Может, чтобы подставить Малфоя, а может — чтобы обострить вражду. В любом случае... это хуже. Потому что тогда это уже не про одну личность. Это про план.

Они молчали — Джинни глотнула шоколад, и на её лице отражалась тревога друга. Обе понимали: правда в коридорах Хогвартса — это гибрид шепота и домыслов; выяснить её нужно было иначе.

Пара рядом с ними снова перешла на тему, и Каира незаметно подслушала фразу, которая показалась ей важной:— ...меня ещё поразило, — шептал кто-то, — что после инцидента в камине кто-то видел Нотта в разговоре с мистером Ноттом старшим... Тот самый взгляд — как будто молодому дали приказ.

Эти слова упали в Каиру, как тяжёлый камень. «Нотт старший» — фамилия, которая могла значить многое: положение, семейные амбиции, давление. Если подозрение о «плате» действительно верно, то это уже не детская жестокость.

Джинни заметила её напряжение и взяла за руку.— Ты понимаешь, что это всё меняет? — прошептала подруга. — Если Нотт — марионетка, то кто дергает за ниточки?

Каира закрыла глаза. В голове всплывали лиц, события, слова: Забини, с его холодной рассудительностью; таинственные разговоры в Слизерине; Малфой — тот, кто мог позволить себе играть с огнём, но, возможно, не в таком топорном стиле.

— Я не хочу думать о том, что кто-то планирует подстроить всё под нас, — выдохнула она. — Но если это правда... то кто-то целенаправленно нагнетает ситуацию. А нам всем придётся расплачиваться.

Джинни свела брови.— Мы должны сказать Макгонагалл, Кайра. Или кому-то, кому можно доверять.

Она знала, что это правильный шаг — не потому, что искала защиты, а потому, что истина в таких делах — единственный щит. Но в её груди жила другая мысль: если она заявит о том, что слышала, и если это действительно приведёт к расследованию, то это может открыть ей рот и вынести наружу все её страхи — о Малфое, о «желании», о тех ночах, когда она боялась даже выйти из комнаты.

И в этот миг Каира поняла, что истина — не всегда то, что спасает. Иногда правда — это нож, который режет одинаково и того, кто её произносит, и тех, кого она касается.

Она оторвала взгляд от шума зала и на секунду увидела вдалеке фигуру: Малфой. Он сидел с группой своих, низко склонясь в разговоре, но глаза его, казалось, искали что-то или кого-то. Каира ощутила странный прилив: не облегчения — скорее, нечто похожее на ту давящую пустоту, когда тебе дают ответ, но он не тот, на который ты надеялся.

— Ладно, — тихо сказала она, вставая. — Я пойду к Макгонагалл. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за чьей-то игры.

Джинни сжала её руку и кивнула.— Я с тобой.

Они покинули стол и, пробираясь через смех и разговоры, чувствовали каждый взгляд. В голове Каиры билась мысль: правда переворачивает мир, но не всегда — в ту сторону, которую ты выбрал. И пока кто-то тянул за ниточки — кто-то ещё контролировал игру, расставляя фигуры по полю, — им оставалось только играть в обороне.

Коридор был пустым и прохладным — отзвук шагов отдавался эхом по каменным сводам. Каира шла рядом с Джинни, когда у поворота на углу они столкнулись с группой слизеринцев: Теодор Нотт спокойно опирался на стену, рядом стоял Блейз Забини, а чуть позади — пара знакомых лиц. Взгляд Забини скользнул по девушкам, и Каира почувствовала, как что-то в воздухе изменилось: Джинни посмотрела на Забини как-то иначе — чуть насторожённо, чуть дольше, чем обычно. Это был взгляд, который сразу насторожил Каиру.

Она нахмурилась и, не теряя времени, подошла вплотную, стараясь держать голос спокойным, но твёрдым.

— Мистер Нотт, вы в курсе, какое наказание ждёт того, кто применил Круциатус? — спросила она так, будто вопрос был рутинным экзаменом.

Тео оторвал взгляд от листа бумаги и усмехнулся, будто услышал шутку плохого вкуса:— Что, мадам? Хочешь, я провожу мастер-класс по наказаниям? — его голос был самодоволен, в нём сквозила издёвка.

Забини стоял рядом, будто бы занимался чем-то своим, но глаза его несколько раз перехватывали взгляд Джинни — и Каира увидела это. Что-то в этой лёгкой игре взглядов казалось не тем, чем было на поверхности.

— Я знаю, — продолжила Каира, не давая им простор для насмешки, — и мне интересно: вы понимаете, чем рискует тот, кто применил это?

Теодор фыркнул и, переглянувшись с Забини, ещё громче засмеялся, словно решив показать, что эти разговоры его не касаются.— И что ты хочешь этим сказать, девчонка? — едко произнёс он. — Что, ты сама думаешь, что знаешь больше всех?

Забини, не спеша, повернулся к ним. Его голос был ровный, холодный:— Это был не Теодор. Поняла, Кенгерли? — сказал он коротко.

Каира ни на йоту не отступила.— Я всё слышала. И есть свидетели. Так что не пытайтесь отнекиваться.

Теодор сделал вид, что не понимает, о чём речь, разводя руками:— Правда не знаю, — протянул он, — о чем ты говоришь? Возможно, кто-то пошутил.

Забини откашлялся, взгляд его искоса скользнул к Джинни, и голос стал уже более резким:— Кенгерли, — спокойно проговорил он, — не ищите новых проблем на свою грифиндорскую задницу. Тебе это ни к чему. Уходи. Это не твоё дело.

Его тон был льдом под шёлковой маской; в словах — явный намёк и приказ. Затем он просто развернулся и ушёл, не оборачиваясь. За его спиной Теодор хмыкнул, и группа распалась, как будто ничего и не было.

Джинни посмотрела на Каиру с тревогой, но в её взгляде и в движениях было слышно сомнение:— Может быть, лучше... не лезть, Кай. Мы не знаем всех деталей. Учителя уже занимаются этим. Лучше не вмешиваться.

Каира резко обернулась на Забини, потом снова посмотрела на Джинни:— Что с ним было? Почему он так на тебя смотрел? — спросила она тихо, но настойчиво.

Джинни замешкалась. Её губы дрогнули, и в глазах появилась малая тень испуга.— Я... не обратила внимания, — пробормотала она в ответ, но голос звучал неубедительно. Затем, как будто пытаясь заглушить собственную тревогу, добавила: — Нам пора, пара начинается. Пойдём.

Она схватила Каиру за руку и потянула в сторону аудитории, сжимая ладонь чуть сильнее, чем того требовалось. Каира чувствовала, как в горле поднимается вопрос, но в воздухе уже висла угроза — не только от слов Забини, но и от той сложной игры взаимных намёков и молчаний.

Она сделала шаг за Джинни, но перед уходом бросила взгляд через плечо: Забини ещё раз оглянулся в их сторону — на этот раз взгляд его был коротким и считывающим: как будто он пытался понять, насколько далеко пойдёт Джинни. Девушка опустила глаза и ускорила шаг.

Коридор снова опустел. Каира шла дальше, чувствуя на языке горечь: мир вокруг становился сложнее, а тихие игры за спинами — опаснее.

День тянулся тяжело, как мокрая тряпка. Каира шла по коридору с кучей книг под мышкой — тетради, томики по зелеварению, несколько переплетённых листов с заметками — и пыталась мысленно собрать воедино весь этот ноябрьский хаос: слухи, Снейп, странное поведение Малфоя, бессонные ночи. В голове всё время вертелось одно — если она пропустит уроки, шансов стать старостой не будет вовсе. А значит — надо держаться, даже если внутри всё горит.

Из тишины коридора вынырнул профиль: Снейп, как камень, прямо перед ней, мантия черная, лицо — без единой складки эмоций. Он остановил её одним взглядом, и мир вокруг будто сжался.— Мисс Кенгерли, — его голос прозвучал ровно и предельно холодно. — Мне доложили, что вы вместе с мистером Малфоем неожиданно покинули мой урок, не закончив групповое задание. Вторая такая выходка — и я перестану пускать вас обоих на занятия по зельеварению.

Пульс у Каиры подпрыгнул.— Профессор, — выдавила она негромко, — простите, я... мне действительно стало плохо, я не могла продолжать. Это не повторится.

Снейп презрительно покосился на неё, словно выбирая, верить ей или нет.— Очень хорошо. Передайте мистеру Малфою, — сказал он далее, и в его голосе не было ни тени заботы, — что завтра в 12:00 вы двое будете на отработке у меня в кабинете вместе с представителями Пуффендуя. Если не явитесь — последствия будут серьёзнее, чем просто потерянные баллы.

Каира замямлила. Сердце ёкнуло — не только перспектива лишиться занятий, но и сама мысль о том, чтобы стоять перед Снейпом, унизительной и беззащитной, ввела её в ужас. Она промямлила, что передаст, кивнула как можно убедительнее и пошла дальше — но в голове уже рисовалась одна цель: найти Малфоя и сказать ему об этом лично. Иначе он мог просто бросить это мимо ушей — или, ещё хуже, сделать вид, что ничего не знает.

По всем каналам Малфой оказался недоступен. Ни в зале, ни в Слизеринской гостиной, ни в коридорах; как будто его проглотил сам замок. Наконец, в отчаянии, Каира направилась туда, где обычно находила его следы — в заброшенный кабинет на одной из башен, то самое укромное место с треснутым подоконником и видом на чёрный двор. Это было его; это было его убежище после отбоя — и, при всём желании, где-то там должен был быть ответ.

Она чуть оттолкнула тяжёлую дверь — скрип! — и запах табачного дыма, словно тёмная вуаль, ударил ей в лицо. В руке книги дрогнули. Она выдавила сигарету поближе к пальцам, собралась было сказать что-то — и тут же уронила всё: стопка книг с глухим стуком посыпалась на пол.

Он стоял у окна, спиной к ней, силуэт платины на фоне бледного неба. Медленно повернулся — и это было так же легко, как будто он весь день ждал лишь этого момента, чтобы появиться в точной позе презрения.

Лицо у него не выдавало эмоций — идеально вылепленная маска, в которой даже ухмылка была продумана заранее. Но глаза... глаза были живые, холодные и на редкость внимательные. Он сделал шаг к ней и, опуская взгляд на упавшие на пол книги, без тени суеты произнёс так, будто вынес это как приговор:

— Снова куришь, Кенгерли? Ты зачастила с этими старыми привычками — стоит ли удивляться, что тебе не дают покоя?

Она подняла книги, раздражение и усталость смешались в одно острое ощущение в желудке. Сердце гремело.— У нас завтра отработка у Снейпа. Если не хотим, чтобы он нас вообще больше не допускал на уроки, — сказала она коротко, не позволяя себе дрогнуть. — Приходи в 12:00.

Он не шелохнулся. Стоял, как статуя. Лёгкая тень на губах — почти усмешка.

Дура. Уходи

Она уже тянула руку к ручке двери, когда вдруг обернулась. Внутри что-то не стерпело.— Это был ты? — спросила она, не давая себе права на надежду — только чтобы снять неопределённость.

Он сделал вид, что не услышал, лениво прикинувшись занятым:— Что? А, нет, — протянул он, будто в мыслях отвлекаясь на пустяк. — Не понимаю, о чём ты.

Каира сжала зубы. Она выпустила тяжёлый выдох и сказала ровно:— Ты знаешь, о чём я. Не притворяйся.

В словах её была не радость, а куда более горькое: облегчение, что однажды кто-то ответил за своё, но и шок от мысли, что это могло быть игрой — и что в ту игру могли втянуть и её. Она снова посмотрела на него, и в её голосе слышалось требующее понимание: была ли причастность его — прямо или косвенно — к той ночи.

Малфой усмехнулся — на этот раз улыбка была явной, и в ней не было ни капли искренности: только искусно сыгранное веселье.— Нет, — сказал он, будто оскорблённо. — Мне нечего делать, чтобы лично наказать Флинта ради какой-то грязнакровки. Ты вправду думаешь, что я тут упираюсь в роль благодетеля? Я Малфой, Кенгерли. Иногда ты забываешь.

Она слышала в этом слове и иронию, и вызов — и что-то ещё, чем он прямо указывал на своё право распоряжаться правилами игры. Но её не покидало чувство, что он всё же чуть-чуть не тот монстр, которым казался; в нём, нечётко, было что-то человеческое — и это ещё больше раздражало.

Он продолжил, холодно, как будто давал ей выбор между горькой правдой и удобной ложью:— Но если тебе так хочется верить, — с лёгким вызовом произнёс он, — расскажи обо всём МакГонагалл. Посмотрим, насколько сильно это испортит мне репутацию.

Каира ощутила, как по всему телу пронесся шёпот боли: не от слов о ней — от самого факта, что он это сказал. Он выставлял её на испытание, провоцировал. Ему было плевать — или он хотел видеть, как далеко она зайдёт.

Её пальцы сжались на дверной ручке. В груди вдруг скрежетало: до чего же он холоден. Она собрала у себя всю усталость, разочарование и злость, и ответила мягко, но твердо:— Я не собираюсь обо всём говорить МакГонагалл. И не потому, что боюсь — потому что знаю: пустые обвинения не вернут того, что сломано.

Он фыркнул.— Я должен поблагодарить тебя за это? , — сказал он, — чего вылупилась, Кенгерли?  — И добавил с пренебрежением: — Проваливай уже.

Каира пошла прочь. Дверь за ней захлопнулась, и в её ушах долго ещё отдавался голос — не столько его оскорбления, сколько вызов: «я Малфой».Она шла вниз по лестнице, держа книги прижатыми к груди, чувствуя, как сосёт пустота. Но вместе с пустотой появилась твердое решение: она не позволит Малфою или кому бы то ни было лишить её права учиться. Если ради этого придётся стоять в пуффендуйской отработке в полдень — она пойдёт. Пусть это будет маленькая жертва на пути к той цели, ради которой она не жалела усилий: быть кем-то больше, чем просто «грязнокровка» в чьей-то шутке.

В голове ещё долго играли его слова; но шаги её становились ровнее. Она знала цену собственных выборов — и теперь этих выборов предстояло сделать ещё больше.

Каира проснулась резко — как будто кто-то вырвал её из глубины кошмара. Сердце бешено колотилось, пальцы вцепились в простыню, дыхание сбилось. В висках пульсировала глухая боль.Опять.Тот же сон. Снова тот день, снова кровь, снова голос Малфоя, который зовёт её по имени — но когда она оборачивается, его уже нет. Только пустота и свет, режущий глаза.

Она медленно села, тяжело вдохнув. Комната была залита солнцем. Яркие лучи пробивались сквозь шторы, и даже сквозь сонную пелену она поняла — солнце слишком высоко. Слишком.Она потянулась к часам на тумбочке — взгляд резко сфокусировался, и сердце почти остановилось.

11:46.

— Чёрт! — сорвалось с губ, и она вскочила.Кровать осталась в беспорядке, простыни спутаны, подушка упала на пол. Каира торопливо натянула белую рубашку, скомканную мантию, застегнула пуговицы на ходу, чуть не сбив банку с пером. Волосы спутались, она заплела их наскоро, заколов серебристой шпилькой, и, не успев застегнуть верхнюю пуговицу, вылетела в коридор.

Ступени под ногами гулко отдавались эхом — сердце стучало в унисон.Снейп. Он убьёт.

Она влетела в подземелье, на ходу прижимая к груди сумку с перьями и блокнотом, и толкнула дверь лаборатории.От скрипа голов поднялось сразу десяток.

Перед глазами — целый класс пуффендуйцев, аккуратно рассаженных за партами. Снейп стоял у стола, тень от его фигуры падала на пол, будто удлиняясь до самого входа. В воздухе стоял запах зелья и сухих трав.

— Мисс Кенгерли, — холодный голос пронзил воздух, и она будто замерла на месте. — Какое чудесное чувство времени. Проходите.

Каира судорожно сглотнула и, стараясь не смотреть никому в глаза, прошла вглубь кабинета. Несколько пуффендуйцев перешёптывались — кто-то хихикнул. Она сжала пальцы, чтобы не дрогнуть, и села на самую заднюю парту, стараясь быть максимально незаметной.

Снейп обернулся к классу, поднимая перо.— Сегодня вы будете готовить успокаивающее зелье на основе полыни и амброзии. Оно требует точности, — он скользнул взглядом по классу, затем снова остановился на Каире, — и пунктуальности.

Она опустила глаза. В груди всё ещё гремело от бега.

— Кстати, — добавил Снейп, хищно прищурившись. — Где мистер Малфой?

Каира открыла рот, собираясь ответить, но дверь с грохотом распахнулась прежде, чем она успела выдохнуть хоть слово.

На пороге, как ни в чём не бывало, стоял Драко Малфой.Бледный, ухоженный, идеально выбритый, с непоколебимым спокойствием, будто не опоздал, а сделал одолжение, вообще явившись. Он неторопливо провёл рукой по воротнику мантии, бросив короткий взгляд на Снейпа — без вызова, но и без уважения.

— Мистер Малфой, — Снейп произнёс его имя с ледяным нажимом, — как любопытно, что вы всё-таки удостоили нас своим присутствием.

— Простите, профессор, — голос Малфоя звучал сухо, с еле заметной ленцой. — Некоторые из нас предпочитают завтракать, а не падать в обморок от голода на пустой желудок.

По классу пронёсся приглушённый смешок. Снейп зыркнул — и в ту же секунду все затихли.

— Ваше остроумие не компенсирует отсутствие дисциплины, мистер Малфой, — отрезал он. — Садитесь. И попробуйте хотя бы притвориться, что вам интересно.

Драко лениво кивнул и направился к последнему ряду. Его шаги были размеренными, спокойными, будто это он был хозяином комнаты. Сев рядом с Каирой, он мельком взглянул на неё.

В этом взгляде было всё: усталость, равнодушие, лёгкое презрение.И что-то ещё — мимолётная тень узнавания, словно он помнил вчерашнюю сцену до мельчайшей детали, но не собирался её обсуждать.

— Опять опоздала, — тихо бросил он, не глядя на неё, доставая перо. — Ты хоть раз встанешь вовремя?

Каира сжала зубы, не ответив. Внутри что-то обожгло — смесь раздражения и унижения. Но она глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться на зелье.

Снейп вернулся к объяснениям:— Добавлять ингредиенты по граммам. Порядок смешивания — полынь, затем амброзия. Смешаете неправильно — получите токсин, а не зелье.

Он прошёлся по рядам, плащ скользнул по полу.

Каира разложила всё аккуратно: нож, ступку, колбу. Но руки всё ещё дрожали от спешки. Она скосила взгляд на Малфоя — тот, как ни в чём не бывало, лениво мешал смесь, будто делал это во сне, но идеально точно.

Пуффендуйцы шептались, а Снейп молча следил за каждым их движением. В воздухе стоял аромат полыни, смешанный с жаром котлов.

Каира наконец успокоилась — немного. В её груди всё ещё отзывался утренний страх, но теперь поверх него легла холодная решимость: ни одно опоздание, ни один Малфой не собьют её с цели.

Она не станет той, кого жалко.Она станет той, кого уважают.

А Малфой... пусть сидит рядом и улыбается своим ледяным равнодушием.Когда-нибудь он поймёт, что смеялся не над ней — а над тем, что сам уже проиграл.

Работа в классе текла ровно, как лава в медленном вулкане: у всех были свои ритмы помешивания, свои ровные счёты в голове, и в воздухе гулял запах расплавленной полыни и сладковатая нота амброзии. Каира уже почти пришла в рабочее состояние: руки перестали дрожать, движения стали точными — она уже чувствовала момент, когда смесь должна была перестать пениться и «сесть» в нужную вязкость.

И вдруг — как раскол по зеркалу — над её ухом прозвучал чужой голос. Глубокий, вежливо-ухмылчивый и совсем не вписывающийся в учебную атмосферу:

— Я не собираюсь использовать это «желание».

Шарик у Каиры внутри лопнул: она подняла глаза и увидела Драко. Он стоял с почти небрежной позой, локоть опёр на стол, деревянная ложка в руках едва покачивалась в котле. Он говорил тихо — но в его тоне было то, что всегда заставляло людей в стенах Хогвартса задерживать дыхание: ровный вызов и спокойная уверенность.

— Что? — выдавила Каира, потому что иначе её голова бы лопнула от невозможности молчать. Внутри вспыхнула какая-то хрупкая надежда, едва ей знакомая. — Ты сказал... ты что имеешь в виду?

Драко слегка прищурился, словно ей нужно было пройти тест на элементарное понимание. Его губы плыли в лёгкой ухмылке, но значащие светлые ресницы не смягчали лица.

— Пусть забудут об этом, — произнёс он ровно. — Я не буду принуждать тебя к чему-то, Кенгерли. Не то чтобы мне вдруг стало тебя жалко. Просто — не моё. Пусть это останется тем, чем оно и является: глупостью, а не инструментом для пьяных игр.

Слова были подобны холодному ветру: она облегчённо вздохнула и тотчас же напряглась — слишком мало в них было искренности, слишком много — авторитета. Но прежде чем она успела вдаваться в рассуждения, мутный серый силуэт у стола напротив поднял голову.

Снейп уже стоял у их парты. Он ступил вперёд бесшумно, как кошка, и его глаза — тонкие и колкие — были устремлены прямо на котёл, где дрожал последний слой пузырьков. Дым тянулся вверх, меняя оттенки от светло-зелёного к молочно-желтому, и в этот самый миг Снейп опустил взгляд на дно котла. По ногтю ладони хлестнул запах полыни — почти аптечный, почти горький.

— Интересно, — прошептал он, но слово было колюще. — Вы двое — отвлекающая беседа в разгар работы. Мистер Малфой заявляет, что он «не будет использовать»... что именно, я надеюсь, не относится к ингредиентам, жизненно необходимым для безопасности класса.

Драко не двинулся, но в его взгляде мелькнуло раздражение: быть прерванным — это было не по его; быть прерванным Снейпом — ещё хуже. Он коротко пожал плечами:

— Я имел в виду другое, профессор. Нечто личное, — и голос у него выпал совсем спокойно, будто он жал руку хозяина: «Не стоит вмешиваться», — но в этом «личном» читалось ещё и «Я распоряжаюсь».

Снейп спокойно шагнул к краю их стола и наклонился, рассекающим взглядом пробежав по поверхности зелья. Он проследил линию цвета, затем указательным палец прикоснулся к ложке — и котёл едва не шипнул от изменения температуры: маленькое, но очень контролируемое движение.

— Температура на два градуса выше требуемой, — произнёс он, и его голос был сух, как бумага. — И вязкость — недостаточна. Слишком быстро помешивали. У кого там сегодня инженерная точность?

Кайра почувствовала, как в животе снова заледенело — не от обиды, а от сосредоточения. Она посмотрела на Малфоя; в его взгляде мелькнуло то, чего она от него почти никогда не видела: не забота, не мягкость, но какое-то стратегическое терпение — как у игрока, который не показывает карты.

— Контрмера, — тихо сказал он ей, указывая ладонью на точку в котле. — Убавь огонь, помешивай против часовой, добавь треть щепотки амброзии, а затем — семь быстрых взмахов по часовой. Не меняй темп. Не останавливайся.

Она вслушалась в его инструкции; голос дребезжал, но в нём было знание. Она сделала, как он сказал: убавила огонь, сменила направление помешивания, добавила колпачок амброзии, и зелье отозвалось — поверхностная пена успокоилась, цвет стал ровнее, медный отзвук сменился на мягкий жемчужно-зеленый.

Снейп смотрел, внимательно, почти одобрительно, но лицо его оставалось каменным. Он протянул руку и, не прикасаясь, провёл кончиком пера по поверхности — как будто мерил настроение зелья. Затем он тихо сказал:

— Умело. Вы оба — меньше разговоров. Мистер Малфой, за ваши «личные» рассуждения сняты баллы с факультета — за его отвлечение. Мисс Кенгерли — ещё одно нарушение пунктуальности — но вы смонтировали ситуацию. И всё же: помните, каждое ваше движение имеет последствия.

Он откинулся назад, и его взгляд мимолётом зацепил Драко, как будто пытаясь прочесть, насколько серьёзен тот в своих словах. Драко молчал, плечи чуть приподнялись — пустой жест, как будто это не его заботы.

Каира чувствовала, как волна облегчения и недоверия вместе накатила на неё. Он сказал, что не будет использовать желание. Но добавлял он это как приказ себе или как угрозу миру? Она знала — слова Драко редко бывают простыми. Они всегда имеют дополнительный слой: то, что он говорит, и то, что он не говорит.

Когда Снейп отошёл дальше — к следующей парте — класс снова погрузился в работу. Нити разговора исчезли, остался только шёпот металла и ритм ложек у котлов. Но в голове у Каиры теперь жило новое, странное сочетание спокойствия и тревоги: если он не будет его использовать — почему?

Шум кипящих котлов, мягкий стук ложек о края стеклянных стенок и редкое бормотание Снейпа — всё это создавало ту самую мёртвую тишину, где каждый боялся шелохнуться лишний раз. Каира уже почти закончила с Малфоем приготовление последнего этапа — нужно было только добавить настой лаванды, и зелье должно было стать ровным и чистым по цвету.

Но вдруг с соседнего стола, где сидели пуффендуйцы, послышался отчаянный вскрик:— Эй, Кенгерли! У тебя не будет лишней капли эссенции? Оно у меня застывает, чёрт!

Каира машинально подняла голову — это был Джастин Финч-Флетчли, весь в растерянной муке от зелья и капель, бьющих пузырями. Её всегда раздражало, когда кто-то терял контроль над элементарным процессом, и, не раздумывая, она взяла свою баночку и подошла.

— Ты слишком быстро добавляешь порошок, — спокойно сказала она, осторожно отодвигая его руку и ловко вливая ровно три капли эссенции. — Вот. Теперь помешивай медленно, считай до пяти после каждого движения.

Джастин благодарно кивнул, зелье стало выравниваться, и, казалось бы, всё шло идеально... если бы за её спиной не раздался холодный, раздражённый голос:

— Что, Кенгерли, забыла, с кем стоишь в паре?

Голос Малфоя был негромкий, но в нём звенел металл — обида, переплетённая с собственничеством. Несколько студентов обернулись, чувствуя напряжение.

Каира, даже не повернувшись к нему, ответила ледяным тоном:— Прости, Малфой, я думала, ты справишься и без моей помощи. Ты же у нас — лучший, не так ли?

Он хмыкнул, глаза сузились — зрачки, как кусочки стали.— Осторожнее, Гриффиндор, — процедил он. — Сарказм тебе идёт, но я бы не стал испытывать терпение профессора.

Но тут и правда заговорил Снейп — его голос резанул воздух, как нож.— Мисс Кенгерли, — холодно произнёс он. — Раз уж вы настолько уверены в своих педагогических талантах, возможно, вам стоит перейти на кафедру преподавателей? Или вы всё-таки займёте своё место рядом с мистером Малфоем и перестанете мешать моему уроку?

Аудитория тут же стихла. Несколько пуффендуйцев нервно прыснули, прикрываясь тетрадями. Каира, чувствуя, как приливает кровь к щекам, коротко выдохнула:— Простите, профессор.

Она быстро вернулась к своей парте, поставив флакон обратно и сев рядом с Малфоем, не глядя на него. Он же лениво, с едва заметной усмешкой, шепнул:— Вечно тянешься спасать всех вокруг, а потом сама тонешь, Кенгерли.

Она молча сжала кулаки. Её раздражение и злость на него были как яд — жгли внутри, но она старалась не подать виду. Урок тянулся, как вязкий сироп. Остаток времени они работали в напряжённой тишине: Малфой что-то помешивал, она записывала ингредиенты, делая вид, что его не существует.

Когда Снейп, наконец, дал команду:— Сдать образцы, — все облегчённо вздохнули. Шум, движение, стекло, стук пробирок — Каира первой подала флакон, после чего направилась к выходу. Малфой шёл чуть впереди, в своём привычном, неторопливом темпе, словно мир обязан был под него подстраиваться.

Она едва не столкнулась с ним у дверей, когда тот вдруг остановился. Но ничего не сказал — просто бросил короткий, оценивающий взгляд, и, слегка дёрнув уголком губ, вышел.

Каира выдохнула и пошла следом.

В коридоре запах зелий ещё витал в воздухе, и сквозняк гонял пергаментные клочки по полу. Она машинально выпрямила спину — но её внимание сразу привлекла сцена чуть дальше: Забини, облокотившись на перила, стоял рядом с Малфоем, что-то тихо говоря. Потом — небрежно, будто это было обыденно, — обнял его за плечо и, усмехаясь, повёл в сторону лестницы, вниз.

Малфой что-то бросил в ответ — коротко, с ухмылкой, — и оба растворились за поворотом.

Каира замедлила шаг. В груди — снова это неприятное чувство, похожее на тяжёлый ком. Она не знала, что именно её раздражало: его лёгкость, его равнодушие или то, что даже после всех их стычек она всё ещё ловила себя на том, что замечает его первым.

Она сжала книги сильнее и выдохнула сквозь зубы.— Дура, — тихо пробормотала она себе под нос.

Пора было найти Гарри и Рона. Они наверняка были либо в библиотеке, либо у озера — обсуждая тактику на турнир. Она направилась вниз по лестнице, мимо портретов, которые с интересом следили за ней.

Холод из каменных стен потихоньку выветривал остатки злости. Всё, чего она хотела сейчас, — просто хотя бы на пару часов забыть про Малфоя, про его ухмылку, про Снейпа, про всю эту чёртову игру в гордость и маски.

Но где-то внутри оставался тихий, неприятный голосок:Он ведь всё-таки сказал, что не собирается использовать желание.Почему тогда всё ещё чувствуется, будто он держит тебя на цепи?

Каменные стены подвала Хогвартса хранили слишком много тайн — звуки, запахи, голоса, шепоты, которые никогда не покидали это место.Но в ту ночь воздух был другим — тяжелым, словно пропитанным металлическим привкусом злости.

Малфой стоял напротив Флинта, холодный, как клинок.Его руки были спрятаны за спиной, подбородок приподнят. Выражение лица — безупречная маска надменного спокойствия.Только глаза выдавали что-то иное. Что-то, чего он сам не хотел в себе признавать.

— Хочешь повторить, что ты сказал? — его голос звучал тихо, почти лениво, но в этой тишине слышалось больше угрозы, чем в любом крике. — Малфой продал мне желание и я трахну тебя, Кенгерли.

Флинт, еще не успев понять, что натворил, попытался усмехнуться:— Драко, ты же не думаешь, что я... это ведь просто шутка была. Мы только...хотели с ней поразвлечься не пойму с чего ты так взъелся.

— Шутка? — Малфой сделал шаг вперед. — Использовать моё имя — это шутка? Насиловать в Хогсмиде под моим именем - шутка, Флинт?

Он почти не дышал, а взгляд его оставался ледяным.

Флинт попятился, споткнулся о каменный выступ.— Я не хотел, чтобы всё так вышло, она сама...

Именно в этот момент, всего на долю секунды, перед глазами Малфоя вспыхнуло что-то, как вспышка в зеркале: заплаканное лицо Каиры.Её глаза, покрасневшие, мокрые, наполненные страхом и отвращением.Почему-то именно этот взгляд, короткий и обжигающий, что-то сорвал внутри него.

Как струя раскалённого свинца, гнев прошелся по горлу, обжигая.Он даже не осознал, как схватил Флинта за ворот и швырнул его к стене.

Гулкий удар. Сдавленный стон.И дальше — только глухие звуки, приглушённые эхом.

Он не думал. Не планировал.Просто перестал сдерживаться.

Теперь, когда всё было позади, воспоминания возвращались, как куски разбитого стекла, царапая разум.Забини стоял рядом, прислонившись к холодной стене, молчаливый наблюдатель, и лишь морщился, глядя на друга.

— Ты знал, что мог просто поговорить, — сказал он негромко.

— Поговорить? — Малфой усмехнулся. В его голосе не было смеха — только лед. — Забини, я Малфой. Со мной не разговаривают. Меня слушают.

Он сделал шаг к зеркалу, стоявшему в углу, поправил мантию, словно вытирая с себя чужое прикосновение.— И, знаешь, когда я вижу, как кто-то произносит моё имя, будто это пропуск к власти... — он чуть прищурился, — я напоминаю, что не всякая власть дана даром.

Забини скрестил руки на груди, наблюдая.— Это не только из-за имени, Драко. Ты ведь видел её, верно? Говорят у нее была порвана одежда и близнецы пришли в последний момент.

На мгновение Малфой застыл.Тень на лице дрогнула, глаза потемнели.Он отвернулся.— Я не собираюсь обсуждать это.

— Конечно, нет, — спокойно ответил Забини. — Но не притворяйся, что тебе всё равно. Я видел, как ты смотрел.

Малфой выдохнул медленно, почти незаметно.— Её чертово выражение лица.. — он не договорил. Лёгкая усмешка исказила губы. — Она, наверное, думает, что я просто наслаждаюсь её унижением. Сексуальный маньяк, который любит смотреть как ебут малолеток.

— А ты? — спросил Забини тихо.

Малфой посмотрел в зеркало. В отражении — безупречный ученик, ледяной наследник старого рода, без эмоций, без слабостей.— А я, Забини, заебался спасать её маглорожденный зад. С каких пор все начали хотеть ей засадить?

Позже, уже утром, они шли по пустому коридору Хогвартса.— Всё под контролем, — сказал Забини, возвращаясь к разговору. — Тео замял инцидент. Флинт молчит. Думаю, теперь он даже взгляд твой избегать будет.

Малфой усмехнулся, откинув прядь волос с лица.— И правильно делает. Это его спасёт.

— А Кенгерли? — не удержался Забини. — Она ведь не знает, что это был ты.

— И не узнает. — Малфой остановился, бросив короткий взгляд в сторону, где слышались голоса студентов.— Пусть думает, что я... просто трус, что спрятался за словами.

Забини покачал головой.— Иногда ты слишком усложняешь.

— Иногда? — Малфой усмехнулся. — Всегда. Я же Малфой.

Именно в этот момент из бокового прохода выбежала Пенси, сияющая, с книгой в руках.— Драко! — она сразу схватила его под руку, её смех звенел на весь коридор. — Пойдём! Я ждала тебя у столовой!

Он позволил. Позволил ей увлечь себя дальше — словно надевая привычную маску, под которой можно спрятать всё.

Пенси что-то говорила, болтала без умолку.Малфой даже не слушал.Он просто шагал вперёд, высоко подняв голову, с тем самым взглядом, что заставлял окружающих оборачиваться.

Но внутри где-то тихо жгло.Воспоминание о её глазах.И собственная мысль, от которой он сам себя ненавидел:

"Если бы я мог стереть то выражение с её лица, я бы сделал это."