Глава 10. Вкус предательства

Здравствуйте, дорогие читатели, перед прочтением данной главы рекомендую купить валерьяночки. Я не шучу.

Глаза вновь пробежали по строчками имени человека, который её сдал. Впервые Альбина не хотела верить своим глаза. Но нет, моргнув несколько раз, девушка поняла, что текст на бумаге не меняется. Сглотнув тяжелый ком в горле, девушка вновь прочла имя, которое никак не ожидала там увидеть.

«Тилькин Михаил Александрович»

Было ли ей сейчас больно и обидно? Очень, но ещё кромка этого в её давно почерневшей душе, в которой не было ничего светлого, разливалось и другое чувство — ненависть, перемешанная со злостью, на себя, на Мишу и на всех остальных. Кто бы мог подумать, что именно он окажется предателем?

Через секунду Альбина вернулась в реальность, точнее вернул её звук постукивания пальцев по столу. Казалось, если она продолжить молчать, так же будет стучать её голова об этот же стол. Она не собиралась сотрудничать и не собиралась начинать говорить. «Кто на допросе заговорит первый, тот уже проиграл».

Она не могла позволить себе проиграть, не сейчас. Сначала нужно выбраться, а там и любимого братика увести в лес или рыбок на дно Казанки кормить, ведь одно она знала наверняка – предательство такого рода она простить не сможет. Да и не было желаниям прощать.

Ильдар Юнусович нервно постукивал пальцами правой руки по столу, а его глаза напряженно смотрели на девушку, словно ожидая хотя бы какой-то фразы от неё, но она молчала, откинувшись на спинку стула, и откинула документ так, что он проскользнул по столу и оказался около оперуполномоченного, которого Альбина терпеть не могла, начиная так класа с 9.

— Что же, Альбина, начнём. Я, как ты знаешь, Гарипов Ильдар Юнусович. — Представился мент, намеренно выделяя "тыканье" в сторону Альбины. — Старший оперуполномоченный Казанского ОВД и майор милиции.

Альбина кивнула, стиснув зубы, дабы из её губ не вырвалась никакая едкая фраза или шутка в сторону майора милиции. А он продолжил свой нудной и монотонный рассказ.

— Тилькина Альбина Александровна, 1963 года рождения. Работаете в областной больнице медсестрой? — Монотонно пробубнил опер, перелистывая страницы в синей папке. Судя по всему, личное дело Альбины.

— Работаю. — Пожала плечами Альбина, а глаза её скользили по прокуренной комнате, показывая, что она явно не заинтересована в сотрудничестве с ментами.

— Что же, гражданочка, предлагаю не тянуть ни мое, ни твое время. — Вновь перешёл на "ты" мент. — Я конечно мог бы сейчас затирать про то, что ты имеешь право на молчание или адвоката, но этого делать не стану.

Альбина лишь кивала, даже не слушая мента, ничего писать она не собиралась, показаний давать тоже не хотела. Словом, на сотрудничество не шла никак, а этот всё продолжал и продолжал свои тирады о том, что надо сотрудничать и тому подобное, ведь трепаться с ней никто не будет.

Молчала Альбина так около часа, опер настойчиво рекомендовал написать чистосердечное и во всём признаться. Давил на ее болезненные точки, но она никак не реагировала. У ментов ничего не было на неё.

В один момент опер тяжело вздохнул и резко поднялся со стула. Настолько резко, что на долю секунды Альбине почему-то стало страшно, только страх она никак не показывала. Лишь впилась ногтями в кожу ладоней, оставляя царапины, мелкие, но ощутимые.

— Тилькина, к стене. — Холодно изрëк мент, а Альбина послушала. Её руки заломили за спину и вновь надели наручники, словно это была уже привычная процедура для неё. Будто она в отделении уже далеко не впервой.

Через 5 минут её могло ждать всё что угодно, как и комната с урнами, где из неё могли бы выбить показания, так и камера, где она была до того. Что именно её ждет – не ясно, ясно лишь то, что мент сегодня с плохим настроением, а Альбина его ещё сильнее разозлила.

И вот её ведут по серым коридорам участка, оказывается она в той же камере, где была по ощущениям примерно полтора часа назад, и что же будет дальше? Уже вечер, а там и ночь не за горами. А ночью и показания частенько выбивали, что не могло не напрягать. И вот, замок клетки щëлкнул, отгораживая её от внешнего мира.

— Приду через час, гражданочка, вновь допрос будет, ты подумай, может скажешь что-то, если нет, то будем говорить с тобой по другому. — Слащаво оскалился Гарипов, но его оскал не предвещал ничего хорошего.

После своей реплики он ушёл, оставив Альбину одну. Девушка присела на скамейку, в мыслях сразу всплыли обрывки записок, которые она находила у себя дома, и уставший мозг напомнил как выглядит почерк Ералаша. Теперь всё стало понятно. Пазлик сложился, срослось, но от этого стало только хуже, но никак не лучше.

Камеру освещал тусклый свет лампочки, которая наполовину состояла из изоленты, а саму лампочку, казалось, ещё немного и сейчас нужно будет менять.

Она не заметила в какой момент её ресницы сомкнулись и она уснула. Сон был липким и неприятным, да сна толком и не было, приходили дурные сны, от которых Альбина, сидящая на лавочке, вздрагивала. Но тут её сон стал милым и хорошим. Резко и неожиданно даже для неё самой.

***

Это был какой-то солнечный летний день, Альбина закружилась у зеркала, словно проверяя как на ней сидит платьице, которое родители достали из-за рубежа в подарок любимой и единственной дочери. Сами Вера и Александр стояли в дверном проëме, глядя на улыбающуюся дочь.

Солнце, которое пробивало свои лучи сквозь окно, ясно осветило комнату, делая этот момент ещё ярче и счастливее. Казалось, что ничего не способно разрушить эту хрупкую идиллию и уют. Пусть они и спешили, но это отодвинулось на второй план.

Девочка резко перестала кружиться около зеркала, мелкие кудри резко встряхнулись, и Альбина подбежала к родителям. Папа тут же подхватил её на руки и закружил в воздухе, а после она оказалась в недолгих, но тёплых объятьях родителей.

***

Всему хорошему свойственно заканчиваться. Девушка проснулась, но не понятно по какой причине, ведь предпочла бы дальше остаться в том сне, где она была с родителями ещё юной девочкой, которая спешила в садик к подружкам.

В серо-зелёные глаза ударил свет лампочки, которая, сейчас казалось, от света ослепит её. Послышались торопливые шаги и поскрипывание то ли ботинок, то ли паркета. В поле зрения появился Гарипов с ключами в руке и подошёл к камере.

— Гражданочка, к стене. — Сказал опер, а затем послышался щелчок замка. Девушка перепираться не стала, хотя знала, что скорее всего её сейчас поведут на допрос с применением физического насилия.

Девушка и бровью не повела, лишь смирно последовала указаниям мента. Обычная процедура в участке. Дальше её повели как в прошлый раз, в тот же прокуренный кабинет на допрос. Она так и дальше молчала, не знала сколько это продолжалось, но она чуть не уснула. Как только её веки сомкнули, мусорок со всей дури стукнул кулаком по столу. Казалось, что комната вздрогнула.

Глаза открылись, мент стоял около неё, а на столе лежала ручка и лист бумаги, по всей видимости, для чистосердечного. Альбина не успела среагировать, как её грубо схватили за волосы, даже не надевая наручников, потащили прочь из кабинета, явно не в направлении её камеры. На этом моменте кровь заледенела в жилах, стало страшно, ведь она понимала к чему всё идет. Зрачки резко расширились и сузились от страха.

***

Несколькими часами ранее.

Наталья и Татьяна

Как только их подругу увезли в милицейском бобике, они минуты 2 простояли, не понимая, что сейчас происходит. Первая среагировала Таня, осторожно смахнув слезу со щеки Натальи. Мозги у неё работали то что надо, так что идея плана действий пришла быстро.

— Та-ак… Наташа, вдох-выдох, успокоилась. — Сказала Таня, прикуривая сигарету. — Значит, у тебя есть Вадим. Весомый человечек, так? — Задала риторический вопрос темноволосая, на который получила неуверенный кивок подруги. — Значит, шо у него есть связи, среди них по-любому найдётся человек, который либо адвокат, либо…? — Рассуждала в голос Таня. Голос её размеренный и успокаивающий.

— Либо-о... — Протянула Наташа, успокаиваясь немного. — Либо человек, который знает адвоката? — Поинтересовалась Наташа, легко склонив голову.

— Вот! — Воскликнула Таня и потащила подругу куда-то в сторону остановки. — Поехали к нему. Надо Альбину как можно скорее достать.

Наташа шла, смотря в пол. Никто из девочек не нарушал тишину. В транспорте они тоже ехали молча, каждая думала о своём. Только уже стоя у входа в Снежинку, они будто боялись Вадима, но это было необходимостью, ведь свобода и шаткое, но спокойствие Альбины было для них важно. Тяжело вздохнув, Таня открыла дверь и они с Наташей вошли.

Вадим сидел за барной стойкой, судя по всему попивает что-то или просто болтает с барменом, как тут звоночки, висящие на входе, зазвонили, оповещая, что кто-то пришёл к ним. Желтухин медленно обернулся на барном стуле и слегка удивился, увидев двоюродную сестренку, с которой они росли вместе, и Таню.

— А вы чего тут? — Выгнув бровь, спросил домбытовский и ловко соскочил со стула, параллельно присвистнув, обращаясь к какому-то пацану. — Колик, дамам чаю сделай. — Дальше его взгляд упал на сестру и одну из её подруг. — Альбину где потеряли?

— Мы собиралась на каток идти, а её менты повязали… — Сказала Таня, закусив внутреннюю сторону щеки.

— Ну вы присаживайтесь, щас подумаем, чё сделать можно. — Сказал Желтый, кивая на диван, а сам отошёл на пару минут за чем-то или кем-то.

Девушки остались сидеть в немом напряжении, через минуты две вернулся Вадим в руках со стационарным телефоном. Он поставил его на стол.

— Ну чё, рассказывайте, что, где, как, когда? — Поинтересовался Желтухин, спирая голову на руки, в ожидании интересной истории.

Девочки сбивчиво начали рассказ. Вадим терпеливо их слушал, куря сигарету за сигаретой, а в конце рассказа потушил сигарету в пепельнице и притянул телефон ближе к себе, ввёл какой-то номер на колесике, прижимая трубку к уху.

Гудки звучали долго, пока они звучали, мужчина нервно постукивал пальцами по деревянному столу, как тут послышался голос по ту сторону провода.

— Алло? — Произнес таинственный собеседник, но это был не тот человек, которого ожидал услышать Вадим.

— Кащея к телефону можно? — Спросил мужчина, откинувшись на спинку дивана.

— Минутку. — Дальше тишина, а после хриплый голос Кащея. — Алё?

— Здравствуй, Кащей. — Поздоровался домбытовский старший.

— Говори чё надо, я занят слегка, Желтый. Не разглагольствуй. — Сказал Кащей, покосившись на очередную проститутку, сидящую в его каморке.

— Помощь адвоката нужна. Пришла ко мне сестричка, её подружку повязали менты не за что. Плакалась, мол обидно, надо подружку достать. — Кратко и по существу излагал мужчина, крутя в руке очередную сигарету.

— Направлю к Снежинке нашего адвоката. А чё за подружка-то? — Поинтересовался Кащей, прикуривая сигарету, и бровью не повёл. Надо так надо, потом будет должен ему.

— Тилькина Альбина Александровна. — Отчеканил Желтухин, делясь подробностями с Кащеем.

По ту сторону повисла тишина. Тяжёлый ком застрял в горле Кащея, неужели совесть? Или что это? Хотя совести у него не было отродясь. Но что-то в сердце да и кольнуло, он не подал виду, лишь затянулся сигаретой и сказал абсолютно спокойно.

— А, Альбиночка, знаем-знаем таких. Чё, помогу, щас запрягу Гришу, ну. И всё в ажуре будет. — Сказал бандит, примерно прикидывая свой маршрут. Может это его последний шанс? Будет глупо его упустить, ведь свою куколку Кащей терять не хотел.

— Буду должен, Кащей.

— Не будешь, она мой врач в Универсаме. — Пожал плечами Кащей. Говорил он это будто само собой разумеющееся, догадывался, что Вадим знает об этом из слухов, но только молодой авторитет не привык верить слухам, верил лишь своим выводам.

— Интересно девки пляшут. — Ответил юный авторитет, а после послышались короткие гудки, которые оповещали о конце разговора.

Две абсолютно разные девушки смотрели на него, явно ожидая новостей, что сказал тот человек, которому он звонил. Вадим лишь тяжело вздохнул и прикурил сигарету, а за ним и Таня, которая уже себе места от нервов не находила. За столом не курила лишь Наташа.

— Поможет этот человек, а вы… — Замялся автор. — Поехали вас отвезу к Наташе домой, там чё чайку попьëте… успокоитесь. — Дальше махнув рукою, добавил. — Собирайтесь.

— Вадим… Можешь меня домой закинуть? — Попросила Таня, глядя то на него, то на Наташу. Сейчас почему-то не хотелось ничьей компании, просто хотелось посидеть в одиночку у себя дома и не говорить ни с кем, сил как-то больше не оставалось.

— Хорошо. — Кивнул мужчина, глядя на Таню и слегка беспокоясь о ней, ведь Тарасова была ему небезразлична.

Дальше все трое сели в слегка потрëпанную копейку. Таня села спереди, так как её частенько укачивало в дороге, а Наташа сзади. Сначала Вадим закинул Наташу домой, предварительно пожелав спокойной ночи, хотя все знали, что речи ни о каком сне идти не могло, разве что под нехилой такой дозой валерьянки.

Дверь за Наташей захлопнулась, будто ограждая то, что есть в машине и на улице. Между молодым авторитетом и Татьяной возникло напряжëнное молчание, никто не знал, что говорить, да и вряд ли слова бы помогли в данной ситуации.

Тишина нарушалась шипением сломанной магнитолы во время играния какой-то весёлой песенки, которая в данной обстановке нервировала. Руки Вадима и Татьяны одновременно потянулись к магнитофону, а этот момент между ними проскочила жгучая, такая запретная искра. Таня смущëнно убрала руки, а лицо залило красным, и она отвернулась к окну. Ей эти чувства аморальны, она это понимала, ведь у неё что-то происходит с Туркиным, но вместе они никак не были.

Всю остальную дорогу они провели в тишина, Таня была отвернута к окну и думала о чём-то своём, кусая внутреннюю сторону щеки, переживая как всё сложиться с Альбиной, надеясь, что её отпустят и всё будет хорошо. Она пыталась убедить себя так, что всё будет хорошо, но чем больше она это делала, тем сильнее на душе всплывало беспокойство.

Лицо Вадима тоже искажала какая-то непонятная для неё эмоция. Наверное, тоже переживал за Альбину, ведь помнится, те в школе были не разлей вода. Всегда вместе были, в компаниях гуляли, да и вообще знакомы долговато. С каждой секундой напряжение в машине становилось сильнее, тишина больно давила на виски, только её почему-то никто не нарушал, будто боясь совершить ошибку.

Через несколько минут машина Желтухина припарковалась у подъезда Тани. Рука девушки легла на ручку, чтобы открыть дверь, но её остановил голос.

— Сиди. — Сказал Вадим, покинул водительское место и направился к её стороне, открыв дверцу. Сам не знал зачем, и что это был за жест доброй воли.

— Спасибо. — Вежливо кивнула Татьяна, выходя из машины.

Таня вышла и прикурила сигарету, уже не в силах сдерживать свои нервы, никотин хоть немного помогал это делать. Вадим стоял рядом и видимо тоже хотел закурить, ведь похлопал по карманам и достал пачку сигарет, как оказалось через несколько секунд, полностью пустую.

Девушка протянула мужчине открытую пачку, предлагая сигарету взглядом, он ловким движением пальцев взял одну, а после прикурил, не забыв сказать спасибо. Через несколько минут их молчаливый перекур окончился так же резко, как и начался. Таня вошла в свой подъезд, а Вадим уехал куда-то в своем направлении.

Уже сидя на кухне в домашнем легком халате, Таня нервно барабанила ногтями по деревянному столу, около неё лежал стакан с водой и пузырёк валерьянки, который девушка держала под своим строгим взглядом, будто думая, стоит ли её пить или нет. Рука всё-таки неосознанно потянулась к пузырьку, несколько капель оказались в стакане с водой, а после посудина опустела.

***

Кащей

Разговор с Жёлтым окончился, оставив неприятный осадок где-то в глубине сердца бандита. Кащей прикурил сигарету и провёл ладонью по лицу, пытаясь привести мысли в порядок, но попытка оказалась тщетной. Его бесил изучающий взгляд на себе.

Кащей тяжело развернулся. Его взгляд скользнул по какой-то дешёвой шлюхе, сидящей в его каморке и смотрящую на него сквозь открытую дверь. Мужчина прохрустел пальцами, а взгляд его холодно блеснул. Сейчас ему не хотелось видеть около себя женщину, сидящую в каморке на его диване, он не помнил даже как её зовут, да она и так на один раз, какой смысл?

— Вон. — Пожал плечами Кащей, стряхнув пепел куда-то на и без того грязный пол. Его слова были достаточно тихими, но чёткими и понятными, не терпящими возражений.

Вся уверенность куртизанки померкла в ту же секунду. Опустив глаза, она поплелась к выходу.

Кащей смотрел ей вслед. Когда дверь захлопнулась, мужчина взял в руки телефонную книжку и провернул. На первой же странице номер Универсамовского адвоката, которого мужчина набрал не колеблясь. Сначала шли длинные гудки, а потом послышался голос.

— Слушаю. — Сказал адвокат, тяжело вздыхая в трубку, словно готов въебать человеку, который сейчас ему звонит.

— Гриша, давай, тапки в зубы и дуй в качалку. Дело срочное есть, в темпе. Даю 20 минут. — С ходу заявил Кащей. И варианта отказаться у Гриши не было, сам виноват, что повелся на бабки Кащея в далеком 1984 году.

В трубке послышалось что-то подобное на «угу», а дальше короткие, прерывистые гудки, оповещающие о конце разговора. Теперь оставалось только ждать приезда Григория, а к его приезду Кащей измерял качалку шагами. Плечи его как всегда ровные и расслабленные, всё как всегда, только вот что-то внутри било тревожный колокол.

Юрист уложился чётко в указанное время. Как всегда в идеально выглаженном чёрном костюме: чёрный пиджак и брюки, а под пиджаком белая рубашка. Туфли начищены до блеска, казалось, если постараться, то можно в них увидеть своё избражение.

— Что случилось? — Поинтересовался адвокат.

— Поехали, по дороге расскажу. — Не теряя ни минуты, отчеканил Кащей и двое мужчин двинулись к Волге.

Минуты через 3 они сидели в машине, бандит заводил двигатель, одновременно куря. Авторитет аккуратно выехал из парковочного места и машина уже мчалась по заснеженной Казани, в которую вновь скоро придёт весна и разукрасит всё своими красками.

— Альбину помнишь? — Задал риторический вопрос авторитет, на что получил кивок, ведь знал девушку из рассказов, но в лицо не видел никогда. — Короче, засадить её хотят, делай чё хочешь, но что бы её не засадили. На месте всё остальное узнаешь. — Изрек Кащей, выбрасывая в окно окурок. Он сам знал совсем немного деталей и его это бесило, ведь он привык был владельцем положения, но только сейчас это казалось чем-то невозможным.

Как на зло, откуда не возьмись на дороге появилась пробка, которую никак не объехать, пришлось стоять и заняло это полчаса. Могло показаться всего-то полчаса, но именно они и могли быть решающими.

***

Альбина

Опер толкнул девушку в какой-то кабинет, который ещё с железной двери не внушал никакого доверия. Внутри стояло несколько урок и опасно скалились, будто пытались возомнить из себя ебать важных и весомых людей. От вида этих людей по спине пробежали мурашки. Дверь захлопнулась за Ильдаром, он стоял, не улыбаясь, лишь кивнул той толпе.

От сна её пробудила резкая боль в голове, а там где лоб стало как-то слижком тепло и влажно. Сама Альбина лежала около батареи, походу приложилась головой о неё. Руки обвивали наручники, не давающие вырваться, отбиться или вообще что-либо сделать.

Резкий удар прилетел в живот, Альбина согнулась пополам. Били туда где могли, кулак несколько раз прилетал ей в скулу, только проëб вышел, она в любом случае ничего писать не будет. Следующий удар пришёлся под ребра, из груди вырвался свист. Потом удары лились уже непонятно как, урки перестали разбирать куда они бьют.

Ильдар поднял руку, приказывая всем остановится, удары стихли, а потом Альбину грубо схватили за волосы и потащили в камеру. В глазах всё расплывалось и она не видела ничего, всё было размытым и мыльным. Послышался щелчок решётки. Она в камере, всё кончено. Девушка сползла на пол и прижала ладонь ко лбу, из которого текла кровь.

Глаза как-то инстинктивно сомкнулись, а затем шаги, резкие и громкие, казалось, будто это к ней, только вот силы покинули её. Альбина не нашла в себе сил открыть глаза. Кто-то смотрел на неё, так по злому, она чувствовала на себе этот липкий, противный взгляд. Глаза с трудом открылись. За решёткой стоял Миша, зрачки его разширены, а от него самого доносился какой-то химический запах. Здесь не нужно было иметь 7 пядей во лбу, что бы понять, что он не в адеквате.

— Как тебе твой новый дом, сестренка? — Поинтересовался Миша, глядя на неё так, будто в душу смотрел, видел и знал обо всех её грехах.

Альбина не знала зачем и какого хуя она делает, но подошла ближе к брату, эмоциональная сторона девушки отказывалась верить, что её сдал собственный брат, а вот рациональная понимала это чётко, только вот сторона эмоций была сильнее.

В области живота ощутилась резкая боль. Блондинка посмотрела вниз, из живота торчала рукоять ножа, слегка испачканная в её собственной крови. Он ушел, оставив нож. Это казалось сумасшедшим бредом, что и какого хуя, Альбина не понимала, похоже на какой-то дешёвый боевик с ебанутым сюжетом и действия Михаила совсем не понятные.

Ноги обмякли, девушка оказалась на полу, её глаза закрылись, сама Альбина провалилась в глубокий сон, и кто знает сколько тот будет продолжатся, может час, может два, а может и навсегда. Она больше не проснётся, не будет мучаться.

***

Кащей и Григорий

Авторитет припарковался у ментовского участка, адвокат вышел. Двое знали, что их сейчас никто к подозреваемой не пустит, но всë же тень надежды была. Если не пустят, то придётся ждать к утру и тогда уже, может быть, граждане милиционеры соизволят пустить юриста к своему клиенту.

Григорий, перекурив сигаретку на последок, решительно двинулся в сторону ментовки, вошёл в отделение, поздоровался, и всё как полагается по протоколу. Григория, к радости Кащея и его самого, впустили к Альбине, Ильдар Юнусович даже провёл адвоката к девушке. Какое же их было удивление, увидев девушку с ножом в теле и без сознания.

Еë отдали адвокату на руки, будто говоря, иди полечи её и обратно привезëшь, не по закону, но редко когда кто-то придерживался закона, особенно в союзе. Альбина оказалась на руках у Гриши, и они с легкостью покинули участок, по крайней мере пока что.

Кащей в свою же очередь нервно курил сигарету, ожидая адвоката и, может быть, куклу, и увидел идущего мужчину с девушкой на руках. Сердце бандита убежало в пятки. Сигарета отбросилась куда-то далеко, Кащей двинулся к ним, почти бегом.

***

Вся дорога в больницу прошла как в тумане, заднее сиденье Волги теперь имело несколько красных пятен от крови, но это уже не важно. Кащей сидел в коридоре больницы, на его плечи накинут белый халат, а взгляд устремлëн куда-то в пустоту. Он не знал, что происходит и какого хуя это всё происходит, и чем это всё заслужила его Мурочка.

Только в больницу Кащей так и не зашёл. Только юрист подхватил девушку на руки, понимая, что не лучшая идея Кащею там появляться, могут начать допрашивать и подумать, что это он всё сделал. Кащей же в свою очередь помчался через весь город к Альбине домой, где надеялся увидеть Ералаша, только проëб вышел, именно Ералаш виновник всего.

***

Михаил Тилькин

Парника шёл по квартире, пошатываясь, и его душа радовалась, наконец-то он избавился от Альбины, и теперь надеялся, что она умрёт. А ведь раньше всё было хорошо, до того как ему на уши присели, мол Альбина виновата в смерти родителей, а он дурак поверил, а ведь ей тогда было всего 12 лет. А после люди, которые ему на уши присели, посадили его на иглу.

Действие опиума потихоньку отходило, голова кружилась, парень сидел на диване, откинув голову и получая последние волны наслаждения. Мозг начал потихоньку работать, дальше пришло осознание того, что он сделал. Сначала изнасиловал свою любимую, потом нанёс сестре удар ножом. В сердце уколол болезненный укол сожаления, по крайней мере за то, что он сделал с Кадирой.

В кармане завалялась пачка сигарет, он прикурил, пытаясь полностью прийти в себя. Сейчас он знал только одно, ему пиздец. Если не от Альбины, так от Кащея, когда он узнает, так что оставался только один вариант – бежать с города. Хотя его в любой точке Союза смогут найти блатные, которых Кащей знал предостаточно.

Во входную дверь раздался стук, а сердце облилось кровью. Где-то в глибине души он догадался, что это Кащей. От нервов всё стало на свои места, Михаил опять стал полностью трезвым и на ватных ногах подошёл к двери, глянул в глазок, за которым как и ожидалось стоял Универсамовский старший. Замок тихо щëлкнул, а Ералаш натянул сонную маску, пытаясь обеспечить себе алиби.

— Здравствуй, Кащей. — Поздоровался скорлупа, немного отходя от двери, словно пуская Кащея внутрь.

— Смотри какая ситуация вышла, Ералаш: твоя сестрёнка в ментовке была, показания из неё выбывали, а потом подрезали. Так чё, давай в темпе собирайся. И документы сестры прихвати, по дороге в ЗАГС заедем.

Ералаш опешил от такой фразы, но препираться не стал, быстро накинул куртку и поплëлся за Кащеем, не забыв закрыть квартиру. Автора Миша боялся теперь до дрожащих поджилок, стоило ему сделать одно резкое движение, как Миша обливался холодным потом страха. Забавно конечно получилось, наверное он ещё ничего не знает из того, что произошло.

Волга затормозила у здания ЗАГСа, который уже собирался открываться. Ералаш протянул Кащею документы сестры, пытаясь скрыть тремор в пальцах. Сестру он ненавидел всю свою жизнь, и когда он говорил об этом ей в порыве ссор, это вовсе было сказано не на эмоциях.

Кащей вышел из машины и направилась в ЗАГС, он зашёл в кабинет регистрации браков, не забыв постучать перед входом в него. На него из-под очков смотрела пожилая женщина.

— Здравствуйте, мог бы я оформить брак прямо сейчас? — Спросил Кащей, с его манеры на несколько минут пропала та наглость и ироничность. Губы больше не были изогнуты в хамской ухмылке, а брови не приподняты, тем самым делая его лоб гладким и без морщин.

— На какое число Вас записать, молодой человек? Ближнее окошко есть только через месяц. — Отчеканила пожилая леди, поправляя очки.

— Угу, а так? — Спросил Кащей, достав из кармана кожаного плаща плотный конвертик с деньгами. Он привык решать вопросы именно так.

— Даже сейчас могу, только нужно Ваши данные, и данные невесты. — Сказала старушка, улыбнувшись как-то тепло, по матерински. Так ласково, только Кащею эта улыбка совсем не знакома.

Кащей оголил щербатую улыбку и протянул 2 паспорта: один его, второй куклы. Интересно она его за такие шутки убьет потом? Женщина кивнула и придвинула к себе 2 паспорта и принялась заполнять бланк о регистрации брака. Фамилии, имена и отчества ложились на бумаге красивым, изящным почерком. Дальше женщина протянула бланк Константину, будто намекая подписать. Кащей так и сделал, теперь ему предстояло расписатся за Альбину, одним глазом он глянул в её паспорт и повторил подпись с множеством изгибов и загогулин, от оригинала не отличить.

— Объявляю Вас мужем и женой. — Улыбнулась женщина, отдавая документы Кащею, а он лишь улыбнулся, явно ни о чём не жалея.

— До свидания. Всего хорошего. — Изрек Вершинин, покинув кабинет, а затем и ЗАГС, около которого его ждал Миша.

Дальше их путь лежал в больницу, чем ближе было до больницы, тем сильнее боялся Ералаш, что его убьют. Ведь в кругах Кащея так и делали с теми, кто ручкался с ментами или предавал своих близких, а Кащей такой же как они, от него нельзя ждать пощады, он за намёк убить может и где-то в лесу закопать.

Кащей замечал поведение Ералаша, но только списывал это всё на переживання за сестру. Знал бы он как всё было на самом деле. Константин ничего не говорила Мише, лишь следил за дорогой и видами из-за окна машины. Пусть и приближалась весна, но сугробы снега всё так и оставались на земле, и казалось даже не собирались таять.

На половине дороги в больницу начал падать снег, он падал куда угодно: на лобовое стекло машины, на людей, которых на улице в силу времени суток не было. Кащей не обращал внимания на пробирающий до костей холод, он открыл окно и прикурил сигарету. Даже не зная, что его ожидает дома… Точнее кто.

Кащей ехал какими-то уличками, которые совсем не внушали доверия, по им гнать было значительно быстрее, чем по главной дороге. Ералаш несколько раз подумал, что Кащей едет в сторону реки Казанки, дабы скормить его рыбкам, но его паника окончилсась когда белая Волга начала парковатся у больницы. У Михаила как от души отлегло, но как говорится, весна покажет, кто где срал.

Костя закрыл окно и вышел из машины, Миша тоже, они двое пошагали в сторону главного входа, который оказался закрыт. Кащей переместил свой холодный взгляд на Ералаша и спросил чётко, бесцеремонно:

— Где вход в приёмное отделение, знаешь? — Спросил авторитет, не сводя взгляда с юнца.

Тот лишь кивнул, не в силах сказать и слова, направился в сторону приёмного отделения, Кащей, засунув руки в карманы, шёл за Ералашем. И вот они стоят у отделения, входят внутрь, на лавочке ожидания сидит Григорий Анатольевич, Универсамовский адвокат, и тут Михаилу стало страшно, ведь когда он сдавал сестру ментам, совсем позабыл о таком персонаже.

***

Кадира

Девушка лежала, скрючившись в кровати клубочком, по щекам текли горячие слёзы боли и разочарования. Было больно как морально, так и физически, она не знала сколько времени лежала в такой позе, но ноющая спина подсказывала, что уже очень давно. Она не знала сколько времени, в голове всё перемешалось в сплошную кашу.

Девушка чувствовала себя грязной, помнила как тот, кого она любила, касался без её разрешения, она просила прекратить, только его хватка была слижком сильной, она не смогла выбраться из неё. В когда почти получилось это сделать, но его рука легла на её бледную шею и сдавила. Сейчас на шее оказался след от пальцев, который потом явно станет синяком.

Руки дрожали, когда она пыталась смахивать слёзы, которые стекали по лицу. Она не знала, что ей делать, но Косте ничего не скажет, это точно. Ведь любила Мишу, даже не взирая на то, что он сотворил с ней. Но сможет ли она выбраться из своего кошмара?

А ведь всё было так хорошо… до этого дня. Он пылинки с неё сдувал, цветочки таскал, Кащей всё нарадоваться не мог, что его сестрёнка счастлива в отношениях. Пусть не говорила этого, но было видно, а сейчас всё рухнуло.

Девочка помнила его глаза с расширенными зрачками, именно это заставляло её дрожать от страха, а пахло от него чем-то химическим, и явно не лекарствами из аптеки, как бы ей не хотелось в это верить. От размышлений её привел в себя металлический вкус крови во рту, она опомнилась и поняла, что искусала свои губы до крови.

***

Кащей

Время близилось к утру. Альбину уже перевезли в палату, вход разрешался только родственникам, и то ненадолго. Костя прошёл без проблем, надев маску заботливого мужа, только почему-то было не спокойно.

Он проведал Альбину и сидел в больнице на лавке ожиданий, словно ожидая что-то, а отделении была родная суматохе, девушку пытались привести в чувство, правдами и неправдами у них это получилось, потом подтянулись Таня и Наташа, двое с синяками под глазами от недосыпа, видимо никто из них нормально так и не спала ночью.

Под ответственность девушек в палату пришедшей в себя, вошли: Миша, Кащей, Универсамовский юрист и сами девушки.

— Привет. — Прошептал Миша, поступив взгляд в пол.

— Мне твои приветы, Ералаш, как мëртвому минеты. — Отчеканила Альбина, даже не поворачивая на него голову и тут несколько пар удивленных глаз устремились на неё. Она не назвала его по имени, как делала это всегда, всё было преподнесено холодно.

— Объяснись-ка, женушка. — Сказал Кащей, склонив голову набок и смотря то на Мишу, то на Альбину.

— Я тебе не женушка, Кащей, это во-первых. А во-вторых, он сдал меня ментам. Такого я не прощаю. — Сказала Альбина, даже не удостоив брата взглядом. — А… ну и ещё пырнул меня ножом.

Удивленные взгляды переместились на Михаила, он тяжело сглотнул, а его глаза бегали по сторонам, доказывая, что всё, что сказала Альбина, являлось правдой. Лишь Кащей смотрел на него спокойным, взглядом, но этот спокойный взгляд не сулил ничего хорошего, пожалуй из всех присутствующих Миша больше боялся именно Кащея.

Константин опасно прищурился и направился к выходу из палаты, поманив Ералаша к себе пальцем, в палате воцарила напряжённая атмосфера, никто не препятствовал действиям бандита. Ералаш на негнущихся ногах вышел из палаты, но за дверью он резко побежал. Его преимущество было в том, что он знает больницу, как и куда бежать. Но и Кащей не отставал, бежалчёткоо за ним. Только вот угараздило его попасть на злую медсестру, которая задержала его. Кащей не смог догнать беглеца.

Попытка не увенчалась успехом, Ералаш убежал в хер-пойми каком направлении, ну ничего, не из такого дверь має выбирался, по союзу его поищет с блатными, они не откажут. Глядишь и прощение Альбины заслужит.

***

23 февраля 1989 года

Кащей

Прошло уже несколько дней с тех пор, ничего вокруг него не радовало. Кадира не выходила из комнаты уже несколько суток, ну по крайней мере когда он дома был. Ералаш уехал. Только вот поведение сестры его крайней беспокоило. По ночам он слышал тихие, сдавленные всхлипы, он спрашивал сестру, что случилось, только вот Вершинина отнекивалась, мол ему послышалось.

Мужчина сидел в качалке, около него Гриша, двое думали какое алиби Альбине сделать, что бы её не упекли на нары, повезло, что улик никаких не было на неё. Так было бы всё значительно сложнее. Они и так сидели уже с несколько часов и думали, каким макаром это учудить. Тут Григорий выдал:

— Кащей, подожди, у Альбины ж есть две те подруги, правильно? Ну те, которые медсёстры. — Уточнил адвокат, глядя на Кащея, который перевел взгляд на Гришу.

— Ну, допустим. — Кивнул авторитет.

— Предлагаю сделать так: Альбина во время убийства этого Макурина была у них на ночёвке, девочек по идее должны спросить типо: было или нет?

Кащей кивнул, затягиваясь сигаретой, обдумывая всё сказанное юристом, доля здравого смысла там было. Минуты с две мужчины провели в тишине, каждый думал, прокатит или нет. Константин стряхнул пепел в пепельницу и покивал.

— Стоит попробовать, но завтра, на свежую голову, будем думать запасные варианты, так, чисто… для подстраховки.

Дальше Кащей пошёл домой, по пути зашёл в парку, купил сигареты себе и Кадире, ведь та просила об этом перед тем, как он ушёл в качалку. После этого авторитет двинулся домой, даже не подозревая, что его там ждёт.

В квартире как обычно ударила тишина, так было с той ночи, когда он узнал об аресте Альбины, в комнате Кадиры горел свет, а дверь слегка приоткрыта. Странно, она не пускала его к себе все эти дни. Костя постучал, в ответ раздалась лишь тишина. Он вошёл в комнату и увидел, то, что предпочёл бы не видеть.

Не забываем ставить звездочки и писать коментарии.Заходите в мой тгк: Комфортный уголок Теодоры. Там можно узнать больше информации о выходе новых глав, увидеть спойлеры.