Часть 19 «когда не осталось воздуха»

Ночь.Штаб объят огнём.Предатели внутри.Связь — мертва.Охрана — разбежалась.Кто-то из своих открыл ворота. Кто-то, кому она доверяла.

Хаос.

С улицы слышны автоматные очереди. Крики.Сигнализация воет, но уже никто её не слушает.Внизу горит склад. Пули, взрывы, огонь — всё слилось в адскую симфонию.

Адриэль в крови. Рука прострелена. Но она бежит. Не останавливается.

Где он? Где Ходж?

— Где ты, чёрт возьми... — шепчет сквозь зубы, хватая пистолет второй рукой.

Она слышит его голос по рации. Обрывки. Только одно:«Они... окружили... не прорывайся...»

Она прорывается. С автоматом. С горящими глазами.

⸻

Спустя десять минут...

Комната охраны. Развороченная. Везде тела. Кровь. Запах гари. Ходж сидит у стены, прижимая к боку окровавленную повязку. Он цел. Он дышит.

Адриэль влетает внутрь. В её глазах небо и ад в одном лице.Она замирает, видя его живым. Секунда. Две.

И всё. Она больше не может.

Падает рядом на колени. Сжимает его за плечи, как будто убеждается, что он настоящий. Что он не исчез.

— Ты... — её голос срывается. — Ты идиот... Почему ты не сказал, что они идут?!— Я не хотел... чтобы ты полезла.— А ты думал, я просто брошу тебя умирать, как очередную пешку?!

Она замирает. Его глаза рядом. Близко. Слишком близко.Он не отвечает. Смотрит. Молча.

— Я... я не должна была...Она стирает кровь с его лба, и её руки дрожат.

— Я не могу так больше, Ходж. Понимаешь?

Он дышит тяжело. Молчит. Тело болит. Но глаза полны только ею.

— Я устала быть сильной. Устала от стен, от железа, от контроля.Её голос — шёпот, надрыв, крик души.

— Я не могу больше делать вид, что мне всё равно, если тебя ранят. Или убьют.Пауза. И потом — взрыв:

— Ты мне нужен, слышишь?! Чёрт возьми, нужен.

Она ломается. Не как слабая. Как женщина, которую слишком долго учили выживать, а не чувствовать.Слёзы катятся по лицу. Горячие. Настоящие.

— Я ненавижу себя за то, что чувствую.— А я — люблю это в тебе, — Ходж шепчет, сжав её ладонь.

Она прижимается лбом к его плечу, сжимая его рубашку до боли.Он одной рукой обнимает её. Медленно. Тяжело. Как будто держит ураган. Но он не отпускает.

— Я боялась быть уязвимой.— А я ждал, когда ты наконец станешь настоящей. Не железной. А живой.

⸻

И так они остаются: в комнате, залитой кровью и огнём, в объятиях, где нет слов — только истина.

Не пули, не сила, не власть. А она. Её слёзы. Её голос.И он — единственный, перед кем она позволила себе рухнут