глава 38

Лухан как раз разбирал старый двигатель, вооружившись отвёрткой и плоскогубцами, когда из динамиков ударили тягучие сигналы тревоги. Ещё не понимая, что именно произошло, он перевёл растерянный взгляд на заметавшихся по ангару солдат, сжимая в дрожащих пальцах ставшую скользкой рукоятку.

Когда в помещение ворвался Вольф — пожилой альфа, заместитель Мину, оставшийся в отсутствие командира «А» за главного, омега вскочил на ноги и отдал честь, хотя остальные солдаты явно собирались пренебречь уставом в сложившейся ситуации.

— Все пилоты по истребителям. Живо! — приказал Вольф, тут же обратившись вполголоса к своему помощнику. — Шин вышел на связь?

Судя по отрицательному кивку, пообщаться с командиром не удалось. Тогда альфа поджал губы и решительно кивнул сам себе:

— Даю приказ уничтожить цели!

— А мне? Мне тоже? — подал голос Лухан, обращая внимание мужчины на себя.

— Ты пилот? — сурово сведя брови, поинтересовался он.

— Да…

— Ну, так что встал?!

Запнувшись об ящик с инструментами, омега метнулся в раздевалку. Путаясь в молниях и рукавах, с трудом натянул форму и побежал обратно в ангар к одному из истребителей. Отточенными движениями забрался в кабину, пристегнулся и включил оборудование. Надел гарнитуру, проверил показания датчиков и, следуя приказам связиста, взмыл в воздух вслед за старшими товарищами.

Те, кто вырвались вперёд, без труда определили, что вражеские истребители были беспилотными — они управлялись из центра полётов Нергалии дистанционно и были одним из главных военных достоинств противника. Как Заоран ни бился над созданием таких же, сколько бы ни покупал аналоги у других стран — те неизменно выходили из-под контроля на вражеской территории и разбивались на необжитой территории, толком никого не задев. Решив, что подобные вложения — выбрасывание денег на ветер, правительство приостановило закупку беспилотников. А вот нергалийцы продолжали их вовсю использовать.

— Перехватите их над Северо-Западным участком леса, они там будут через две с половиной минуты, — раздался в наушниках жёсткий приказ Вольфа. — Подорвите к чертям, пока эти мудаки не поджарили наш город.

В том, что цель именно близлежащий город, сомневаться не приходилось. Беспилотники часто врывались на территорию Заорана, выплёвывая бомбы и не жертвуя при этом своими людьми, так что подобные атаки зачастую отражались великолепно, пусть и с людскими потерями. Так чем данная ситуация отличалась от предыдущих? Разве тем, что за происходящим Лухан следил не с экрана телевизора, а участвовал напрямую.

— Плутон. Шторм, — назвал его позывной командир эскадрильи. — Бери крайнего.

— Шторм. Плутон, вас понял, исполняю, — твёрдо кивнул Лухан, легко меняя траекторию полёта.

***

Не то чтобы Чанёль был в ужасе, но увиденное несомненно повергло его в шок. Он сидел, прижавшись носом к стеклу, и изумлённо разглядывал загаженные улицы когда-то приличного небольшого города. Ничто не напоминало о его прежнем облике — на тротуарах валялся мусор, посреди которого сидели нищие, выпрашивающие милостыню у таких же голодных бедняков, ещё не опустившихся настолько. Люди срывали старые афиши, разжигали с их помощью костры, около которых грелись холодными ночами.

В конце улицы стоял военный микроавтобус, рядом с которым собралась внушительная очередь. Горожане получали жалкую порцию каши, сваренной на воде, и тут же, отойдя на пару шагов, жадно ели её руками, пренебрегая столовыми приборами. Но что самое ужасное, Чанёль мог поспорить, что на некоторых из них были видны явные признаки инфекции, что была обнаружена у Чонина.

— Голод и холод всегда превращают людей в монстров. Болезнь добивает их, обращая в ходячих зомби. Их не успевают застреливать и утилизировать — зараза распространяется слишком быстро, — устало произнёс Мину, пока их автомобиль пытался миновать толпу плетущихся по проезжей части нищих.

— Мы же тоже можем заразиться! — испугался Чанёль, неосознанно утыкаясь носом в воротник куртки, чтобы не дышать одним воздухом с инфицированными.

— Ну, рядовой Ким ведь вас не заразил! Инфекция передаётся через личный контакт, кровь. Воздушно-капельным путём пока нет, — хмыкнул Мансэ, заметив замешательство Пака. — Не обнимайся с такими, не трахайся, не жри из одной посуды и будешь здоров.

Мансэ вышел из машины на одном из поворотов. Плотнее закутавшись в пальто, подошёл к воротам и показал солдатам удостоверение. Те без слов пропустили его на закрытую территорию, а автомобиль поехал дальше. Добравшись до тихого переулка, в котором, кроме пары ободранных кошек никого больше не было, водитель заглушил мотор и вышел из салона, оставив альф наедине.

Мину неспешно закурил и сел к напряжённому Чанёлю вполоборота. Выпустил дым сквозь неплотно сжатые губы, потёр колючий от щетины подбородок и усмехнулся своим мыслям.

— Почему мы здесь? — не выдержал Пак.

— Официально — для встречи с губернатором. Он должен выписать нам провиант и медикаменты на ближайший месяц. К слову, этим сейчас занят Мансэ. Но есть ещё неофициальная версия. Озвучить или сам догадался?

— Вы хотели показать мне город. Что с ним стало, — неуверенно предположил Чанёль.

— Верно мыслишь. И каковы твои впечатления? — затянулся Шин.

— Нормальных людей вообще не осталось?

— Нормальных? Это каких?

— Ну, здоровых и адекватных. А не этих заражённых нищебродов, — процедил Пак сквозь зубы.

— Не в этом месте. Сейчас только люди, приближенные к власти, могут позволить себе сытно поесть и не побираться на улице. Сам посуди — работы нет, инфраструктура разрушена, болезнь распространяется слишком быстро, а лекарство от неё до сих пор не придумано. Те деньги, что есть в казне, приватизировало правительство. Ходят слухи, что они собираются попросить защиты у соседних государств. Вряд ли они на это подпишутся — Заорану не выиграть в этом бою. Мы уже проиграли. Наверное, в тот момент, когда превыше людей поставили жажду наживы. Нергалия сильнее нас по всем параметрам, и только вопрос времени, когда она окончательно нас сломает. Хотя правильнее сказать, когда мы сами сломаем себя.

Чанёль поджал губы и нахмурился. Он знал, что командир прав. Невозможно выиграть в таких условиях, когда даже президент не верит в победу и ищет для себя пути отступления. Ему плевать на солдат и мирных граждан. Главное — спасти свою собственную задницу.

— Ты хочешь воевать за такую страну, Чанёль?

— У меня нет выбора.

— А хочешь узнать, почему началась эта война?

Пак даже дыхание задержал от неожиданности. Ещё бы, ему сейчас могла открыться главная тайна Заорана — та, о которой слагали легенды, но никто, кроме верхушки власти и военных, не знал правды.

— Конечно хочу!

Мину хмыкнул и неспешно докурил. Вышвырнул в окно окурок и наглухо его закрыл. Повернулся спиной к Чанёлю и заговорил глухим безэмоциональным голосом:

— Если бы Нергалия была человеком, то тихим и бесконфликтным. Из тех, кто всегда мило улыбается на подколки других. Проглатывает обиду, терпит, а в один момент взрывается и его уже не остановить. Заоран всегда завидовал своей соседке Нергалии — богатым залежам руды и золота, налаженной жизни мегаполисов. Их люди всегда жили лучше нас. И дело не только в вере в Бога, которому нергалийцы поклонялись испокон веков. Грамотное руководство, толерантность и взаимоподдержка — для нергалийцев эти слова далеко не пустой звук. Но главное их богатство — омеги. Я не знаю, как они выращивали этих прекрасных созданий. Божественно красивые, с невероятными запахами, сводящими альф с ума, здоровые, покорные. Идеальные мужья и папы. Они и в подмётки не годились нашим омегам — вечно развязным, непослушным, не желающим заводить семью, да и внешне среднестатистическим. Именно с омег всё и началось.

Чанёль поёрзал на сиденье и подался вперёд, чтобы лучше слышать. Мину говорил тихо, и он боялся пропустить хоть одно слово, опасаясь, что из-за этого картина будет неполной.

— Рядом с границей, где был отстроен новый военный комплекс Заорана, много лет находился омежий монастырь. Туда отдавали на воспитание юных омег, где они и жили до совершеннолетия, обучаясь домашнему хозяйству, манерам, наукам и даже искусству обращения с альфами. Наши солдаты вечно цепляли тех омег, когда они выходили на прогулку, поэтому вскоре они перестали покидать территорию монастыря, однако заоранцев это не остановило. Они упрямо добивались расположения омег, а когда отчаялись, то начали их насиловать. Пробирались ночами через лес, вламывались на территорию монастыря и устраивали форменную вакханалию над слабыми омегами. Понимаешь, у них даже бет не было, чтобы те их защитили… — Мину потёр лоб и тяжело вздохнул. — Я тогда был юным солдатиком, отговаривал своих товарищей, но кто ж меня послушает. Они звали меня с собой много раз, но я не пошёл, храня верность своему омеге, ждущему меня из армии.

— А потом нергалийцы узнали, да?

— Трудно не догадаться, когда десяток невинных омег обзавёлся трогательными животиками. Тогда к границе и пришёл отряд нергалийцев с автоматами наперевес. Они потребовали объяснений, извинений. Просили взять ответственность за поруганных омег, но в ответ получили лишь насмешки. А во время этого разговора наш командир связался с военным министром. Как оказалось, на верху давно искали повод для объявления войны. Чем не идеальная причина? Вражеские солдаты пришли к границе с оружием. А уж кто открыл первым огонь, разве это важно?

— Наши выстрелили по ним?

— В упор. Естественно, нергалийцы ответили. А президент Заорана тут же объявил о начале войны, во всеуслышание заявив, что инициатором стала Нергалия. Для начала войны много не нужно, вот и здесь события начали развиваться стремительно, по цепочке — массированные атаки на границе, массовые эвакуации людей, взаимные обстрелы, затем начались воздушные бои. А вот таков финал этой истории, — бросив взгляд на загаженную улицу, закончил свой рассказ Мину. — Всё ещё хочешь бороться за эту страну?

Чанёль молчал, переваривая только что услышанное. Трудно было поверить в правду о войне. И ведь самое поганое, что и сам Пак раньше был таким — насмешливым по отношению к омегам. Он мог их обидеть, даже надругался бы, чтобы не оплошать перед товарищами. Это сейчас, пройдя столь трудный путь и познакомившись ближе с этими хрупкими, но смелыми существами, он пересмотрел своё отношение к ним. Да и чувства к Слюнявчику вытеснили былую дурь из головы. Но что было бы, окажись он среди тех солдат, совершающих набеги на омежий монастырь. Удержался ли он от соблазна обладать юным невинным телом? От подобных мыслей разболелась голова, а во рту стало неприятно от горечи.

— У всех будет одинаковый финал — смерть. Очень скорая, Чанёль. Нам всем осталось немного. Но ты ведь не хочешь умирать?

— Вы хотите мне что-то предложить? — насторожился Пак.

— Именно за догадливость я и выбрал тебя командиром. Я сейчас скажу тебе кое-что важное, но ты должен понимать, что это тайна, о которой никто не должен знать.

— Я слушаю.

Шин повернулся к молодому альфе и смерил его пристальным взглядом:

— Я работаю на Нергалию.

— Что?! — воскликнул Чанёль, откинувшись на сиденье.

— Не вопи. Чему ты удивлён? Смотрел ведь в детстве шпионские фильмы? Вот и я такой же шпион. Воюю под флагами Заорана, но за Нергалию. И в случае, если я доживу до победы, мне гарантировано тёплое местечко в их стране.

— С чего вы взяли, что они исполнят свои обещания?

— Нергалия всегда их сдерживает. У нас взаимовыгодный союз — я собираю информацию, поставляю её, даже делюсь образцами пресловутой заразы, — Мину хитро усмехнулся, обратив внимание на сжавшиеся кулаки Пака. — Ты уж прости, но я не надеялся, что вы вернётесь живыми с задания. Я даже решил — если чудом выживете, сделаю вам предложение о сотрудничестве. Потеря одного — это самое малое, что вам грозило.

— Вы хотите, чтобы «Феникс» работал на Нергалию?

— Именно. Если вы хотите остаться в живых, прожить ещё много лет в достойных условиях, то согласитесь на моё предложение. Мне нужны сообщники, вдвоём с Мансэ справляться сложно. Обращаться к другим солдатам бесполезно — они прожжённые вояки, спившиеся и опустившиеся, готовые принять смерть. Потерявшие близких и смысл жить — они бесполезны. То ли дело вы — молодые и горячие, влюблённые. Ты ведь не хочешь, чтобы Бэкхён погиб? Ты же мечтаешь быть с ним, купить дом, усыновить ребёнка, раз своих уже не будет. Подумай о Бэке, чью сущность убило правительство, за которое ты собираешься рвать задницу. Вспомни, по чьей вине вы угодили в «А». Из-за чьего приказа омеги вообще обязаны участвовать в военных действиях и торговать своим телом! Я сделал тебе очень заманчивое предложение, Чанёль. Ты можешь на него согласиться, можешь отказаться. Но в этом случае не стоит называть меня предателем — я всего лишь хочу жить, любой ценой. А Заоран не сделал для меня ничего, чтобы я подарил ему свою жизнь или свою смерть. Ты тоже подумай, поговори с ребятами. Но если кто-то из вас проболтается, клянусь — лично убью. Связаться с кем-то вы не сможете — Мансэ контролирует все информационные потоки, а если разнесёте секретные сведения внутри «А», то станете трупами в мгновение ока.

Чанёль хмуро смотрел в одну точку, не спеша отвечать, — слишком много всего. Информация смешалась в голове, мешая мыслить трезво. Нет, он не собирался поспешно отказываться от предложения Мину, но и слепо соглашаться, не имея никаких гарантий, не торопился. Нужно время, совет Бэка, нужно самому подумать и всё взвесить.

— Подумай, парень, но не забывай, что времени всё меньше… — конец фразы утонул в гуле заработавшей сирены, разнёсшейся по всему городу.

— Сохраняйте спокойствие!.. Спуститесь в защитные бункеры!.. — твердил автоматический голос из динамика, которому было совершенно плевать, что вход в бункеры давно засыпан тоннами мусора, а в его глубинах прячутся зараженные бедняки, не впускающие внутрь никого, пользуясь тем, что даже солдаты боятся туда спускаться.

— Беспилотники, — бросив взгляд на часы, прошипел Мину и махнул водителю. — Поехали отсюда! Живо!

***

Лухан крепко вцепился в штурвал и неотступно следовал за беспилотником, подчиняясь всем командам Вольфа. От волнения он даже забывал дышать, перед глазами всё плыло, так что приходилось ежесекундно смаргивать. Страх сделать что-то не так был слишком велик, и от того завидно было наблюдать за другими пилотами, со знанием дела сбивающими свои цели над безлюдной территорией.

Из обрывков чужих диалогов омега смог уцепиться за единственную, важную на тот момент, информацию: беспилотники напичканы не бомбами, а чем-то более ужасным, и нужно быть как можно осторожнее.

— Плутон. Шторм, хватит возиться с целью. Ты не должен подпустить истребитель к городу. Действ…

В это мгновение самолёт изрядно тряхнуло, а вся электроника, прощально пискнув, приказала долго жить. Встрепенувшись, Лухан начал судорожно щёлкать по индикаторам, пытаясь вернуть их к жизни, но связь с центром управлений была потеряна. Правда, сбить цель вручную всё ещё было возможно, но не опасно ли это делать без команды свыше?

Омега взглянул на уже виднеющийся на горизонте город и упрямо тряхнул головой. Вольф дал приказ сбить истребитель, и он это сделает!

Подобравшись к беспилотнику чуть ближе, блондин начал примериваться для удара, но из-за внутреннего мандража не мог толком прицелиться. Секунды утекали, как вода сквозь пальцы, тишина в эфире звучала словно смертный приговор. По вискам текли капли пота, а расстояние до города слишком быстро сокращалось.

— Так. У меня только одна попытка, — разговаривал сам с собой Лухан. — Я не должен подвести «Феникс». Я должен доказать, что омеги чего-то стоят.

Затаив дыхание, блондин поймал в прицел беспилотник и нажал на кнопку, выпуская в чёрный масляный бок ракету и тут же уходя в сторону, чтобы не зацепило взрывом.

И только когда истребитель мощно тряхнуло, задев ударной волной, электроника вновь заработала, а в уши ударил взбешённый голос Вольфа:

— Шторм! Сукин сын! Шторм, ты что наделал?!

Лухан растерянно опустил взгляд, наблюдая за тем, как обломки беспилотника падают в небольшую реку, несущую свои воды прямиком к городу.

— Они напичкали беспилотники отравой! Мы пьём воду из этой реки! — надрывался командир. — Какого хера ты не слушал мои команды? Почему близко подобрался к ним? Их установки вырубают всю электронику!

Но Лухан его уже не слушал — он на автомате управлял истребителем, удаляясь всё дальше от «А», пересекая границу города, люди в котором казались мелкими напуганными букашками.

— Плутон. Шторм, возвращайся. Твой дом в другой стороне, — раздался в наушниках спокойный голос командира эскадрильи.

Омега растерянно моргнул и словно пришёл в себя. Легко развернувшись, полетел в обратном направлении, отчётливо понимая, что дома его ничего хорошего не ждёт.