Винс

— Я уехал. Прости, что не попрощался. Прикинь, мне разбили сердце. Будь осторожна с этими детками.

— Что? Льюис, ты хочешь об этом поговорить?

— Не сейчас.

— Хорошо. Позвони, когда будешь готов. Я с тобой.

— Спасибо

Это было сообщение от Льюиса. Мы так отдалились за последнее время.

Осторожность с этими, да, но ....

Сегодня вечером я иду на ужин к директору с этой троицей. Мери дала мне наставления, оставила несколько шелковых платков у себя на кровати — чтобы я могла скрыть жуткие следы на шее.

Мы стояли на пороге огромного особняка с белыми колоннами и причудливой лепниной. Данте помог повязать шарф Мери, а Ди выбрал для меня платье. Всё происходило так легко и естественно, будто они делали это каждый день.

После короткого обмена любезностями директор проводил нас на кухню — он всё ещё колдовал над каким-то соусом.

Начал рассказывать, что Винсу нездоровится и он не сможет присоединиться — как вдруг боковая дверь открылась, и в кухню вошёл парень.

В грязных резиновых сапогах, насквозь мокрый от дождя, с тремя тушками птиц в руке. Он держал их за связанные лапки.Я тут же поморщилась и постаралась перевести взгляд на хозяина дома.

— Ох, Эдди, вижу, ты хорошо поохотился, — директор похлопал его по плечу и повернулся к нам.

— Это Эдди. Они с моим сыном друзья детства.

Парни встали, пожали ему руки. Похоже, только мне его представляли — остальные его уже знали. Он протянул мне руку.

— Это Карма. Она за нами присматривает, — сказал Данте и подмигнул.

Я демонстративно завела руки за спину и просто кивнула.А Эдди прожигал меня взглядом. Он чуть склонил голову, усмехнулся и обратился к хозяину:

— Я приведу себя в порядок и обязательно присоединюсь к вам.

А потом был скучный и неловкий ужин. Мальчики обсуждали преподавателей, директор с гордостью рассказывал о школе и делился планами на будущее.

Когда дошло до десерта, в комнату вернулся Эдди.

— Сынок, ты распорядишься с десертом? — обратился к нему директор. — Я, пожалуй, пойду отдыхать. Завтра — тяжёлый перелёт.

— Конечно. Не волнуйтесь, отдыхайте.

Так мы все переместились на кухню, помогая Эдди убирать посуду.

— На десерт — тирамису. Добавим к нему чего-нибудь покрепче? — он подмигнул ребятам.

Мы сели за остров на кухне, и Данте разлил по бокалам ром.

— Извини, только потом понял, почему ты не пожала мне руку, — обратился ко мне Эдди и, не спрашивая, сел рядом.

— Ты, наверное, и мяса не ешь?

— Мясо ем. И даже люблю. Просто не сторонник охоты — стараюсь никого не убивать.

— Беспокоишься за чистоту кармы, Карма?

— Нет. Беспокоюсь за свою психику.

— Думаешь, будут мучить кошмары? - он склонил голову и усмехнулся.

— Нет. Боюсь, если убью кого-то... то не смогу остановиться. Вдруг потом захочу прикончить всех, кто мне не нравится.

— А я, выходит, не в твоем вкусе?

— Как раз в моем. Люблю светленьких со светлыми глазами.

— Значит... Данте? - он оценивающе пробежался по нему взглядом.

— Нет.

— Интересно... Даже никто из них? — он бросил взгляд на Грима, Ди и Данте.

— Мы друзья. И я надеюсь, что так и останется.

— Ммм. А я-то думал.... ты совсем не в моем вкусе, — усмехнулся он, всё так же ехидно.

Светлая кожа, будто из фарфора, резко контрастировала с холодной тенью под скулами. Светлые волосы аккуратно уложены, но в них есть лёгкая небрежность, как будто он не слишком старается понравиться. Губы узкие, с чуть заметной усмешкой.

Зажатый в строгие линии пиджака, он сидел с осанкой человека, которому давно надоело всё притворство. Но именно это безразличие к одобрению делало его опасно притягательным. Длинные пальцы подрагивающие — как у музыканта или безумца. А в ухе — крошечная серьга, словно капля дерзости на фоне почти классического лица.

Я тихо хихикнула, встала и допила ром.

— Смотри не влюбись, — прошептала я, склоняясь к нему почти впритык, и тут же отстранилась.

— Где тут ванная?

— Я провожу, — он вальяжно поднялся и пошёл вперёд.

У самой двери он сделал широкий жест, указывая на неё. Я уже взялась за ручку, как он подошёл ближе, медленно подтянул мой шарф повыше — будто дразня.

— Дай угадаю... ты знакома с Винсом, — прошептал он и расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки. Отвёл ворот вниз — под ним были следы: засосы и отчётливый отпечаток зубов.

Я сглотнула. Он внимательно наблюдал за реакцией.

— Он бывает грубоват, но секс с ним — лучший в моей жизни. И, кажется, я наконец понял, о какой девушке он мне рассказывал.

С этими словами он поправил рубашку, развернулся и ушёл.

Я осталась у зеркала. Пялилась на себя минут пять. Потом сорвала шарфик, чувствуя, как он давит на шею, и завязала его на руке. Какой в нём смысл, если все всё знают?

Когда я вернулась на кухню, в комнате повисла тишина. Все уставились на мою шею.Эдди едва заметно улыбнулся... и облизал губы.

— Так о чём это я... да, Винс живёт в городе, сюда возвращаться не хочет, — будто ни в чём не бывало продолжил Эдди.

— Почему сняла платок? — тихо спросил Данте.

— А какой в нём смысл?

— А какой в нём смысл? — одновременно со мной сказал Эдди.

— Ну всё, — хлопнул в ладоши Ди. — Теперь вы обязаны поцеловаться.

— Что?

— Не люблю оставаться в долгу, — Эдди поднялся, подошёл ко мне вплотную и, не отводя глаз, запустил руку в мои волосы. Следующей секундой его губы оказались на моих. Поцелуй был резким, голодным. Я кажется ответила на него...

Он облизнулся, снова сел, не сводя с меня взгляда.

— Почему? — выдохнула я.

— Такие традиции. Если говоришь с кем-то одновременно — надо поцеловаться.

— А я, кстати, не понял — почему нет смысла в платке? — подал голос Грим.

— Потому что все знают, что это Винс. В чём смысл маскировки?

— Винс? — резко спросил Ди.

У меня перехватило дыхание. Земля под ногами будто поехала. Я забыла, что никто, кроме Принца, не знал.

Эдди запутал меня или ром.

— Винс, значит... — глухо произнёс Данте.

— Так вы не знали... — с наигранной невинностью протянул Эдди.

— Какая разница, кто это был? — я вскинула подбородок. — Я этого хотела. Понятно?

Три взгляда — колючих, злых — впились в меня. Я отвернулась, пытаясь отдышаться. И снова — взгляд Эдди.

Он смотрел на меня, не отводя глаз. Медленно, лениво — от волос, к глазам, к губам... и снова к глазам.

Я наклонила голову, и по лицу поползла улыбка.

— Влюбился? — прошептала я.

— Угу...

Боковым зрением я уловила, как парни переглянулись.

— А я предупреждала, — покачала я головой.

— Нам, наверное, уже пора.

Кажется, это сказал Грим.

Парни встали, не сказав ни слова, и направились к выходу.

Данте задержался у двери, подождал меня, схватил за запястье и потащил за собой.Я только успела услышать от Эдди, приглушенное:

— Увидимся.

Мы шли по лесной тропинке молча, пока Ди не решил сострить.

— Такая ты стервочка, Карма. Кто из нас лучше целуется?

— Что? — тут же повернулся Грим, который шёл впереди.

— Ну, Карма, я, Данте или Эдди?

— Вы целовались? — прошипел Грим.

— Да, и этого больше не повторится. — Я постаралась быть серьёзной, но интонация была странной — после двух порций рома.

— Ну, я же жду... — пьяно протянул Ди.

— Винс! — злостно выкрикнула я. — Винс целуется лучше, ясно?!

Все остановились и замерли. А Данте снова ухватился за моё запястье.

— Пусти, — вырвала руку я. — И вообще, разве я обязана быть здесь на выходных?

— Нет... — полушёпотом ответил Данте.

— Тогда я поеду в город. Немного отдохну от вас.

— Что, сейчас? — спросил Данте.

— Да, сейчас!

— Ладно. Я попрошу водителя отвезти тебя. Там есть отель... — голос Данте был какой-то странный, будто он чувствовал вину или сожалел.

Я обошла Грима и направилась к дому.

*

Уже через полчаса у моей двери припарковался водитель Данте. Как ни странно, ни один из них ко мне не зашёл за время моих сборов.Я кинула в рюкзак немного необходимых вещей и косметики и вышла на крыльцо, где меня поджидал Эдди.

Что он вообще тут делает?!

— Сбегаешь?

— Хочу отдохнуть... от этих подростков.

Мы стояли и сверлили друг друга взглядом.

— Подкинешь до города?

— Да, — выдохнула я. — Думала, ты тут остаёшься.

— Так и есть, но если ты едешь в город, заскочу в гости к Винсу.

— Расскажешь мне, почему они — я кивнула на дом — так реагируют на него. И вообще, сколько ему лет. Очевидно, он соврал мне, что учится тут.

Эдди рассмеялся.

— Очевидно... Ему 26, и мне тоже. Мы были одноклассниками. Не хочу очень много рассказывать — лучше спроси у него лично. Но его все побаиваются. Он лежал в рехабах и даже психбольнице, но на всё свои причины. — Он пожал плечами. — Спроси у него, и он всё расскажет.

Как только мы сели в машину, он уже был готов накинуться на меня с вопросами, но я быстро остановила его.

— Прости, мы не поболтаем в машине, меня укачивает, так что наушники и мятные конфеты. — Я пожала плечами.

Он улыбнулся, но головы от меня не отвернул — я чувствовала его взгляд почти всю дорогу.

Как только водитель остановился у единственного отеля в этом маленьком городке, Эдди выскользнул из машины и открыл для меня дверь.

— Только не говори, что собираешься лечь спать.

По-хорошему, так и надо было поступить. Уже было около одиннадцати ночи, и я хотела сбежать от мальчишек чтобы разложить мысли по полочкам.

— Заглянем к Винсу, у него милая квартира...

— Ладно... но нет, я сниму номер, и жду вас в гости! — раз уж я и хочу немного повеселиться, то только на моей территории. ИЛЮЗИЯ БЕЗОПАСНОСТИ.

— Тогда я за Винсом. Через минут 20 будем у тебя.

Я проводила его взглядом до переулка.

Выбрав самый большой номер под крышей на третьем этаже, я переоделась в большое худи и джоггеры и принялась анализировать, зачем всё-таки пошла на поводу у Эдди.Потому что он был мне симпатичен.Потому что всё было не так однозначно с Винсом.И я всё-таки хотела поговорить.

*

И из мыслей меня вырвал стук в дверь и смех двоих парней.

— Карма, — выдохнул Винс, как только я открыла дверь и передо мной появился довольно большой букет нарциссов. — Надеюсь, ты любишь цветы, — так же на выдохе произнёс он.

Я была удивлена — ведь осень явно не сезон для нарциссов. Они тут же заполнили пространство запахом.

— Ну вы либо целуйтесь, либо здоровайтесь уже, — хихикнул сбоку Эдди.

— Спасибо, — я приняла букет и открыла дверь шире, чтобы они вошли.

— Прости меня, — почти шёпотом произнёс Винс.

Эдди уже вовсю хозяйничал, доставая бутылки из рюкзака, с которым пришёл.

— Зачем соврал?

— Ты ведь тоже не открыла мне душу. Всё, что я знаю — это Карма. То ли имя, то ли придуманное на ходу слово.

— Так меня зовут ребята в доме. Мне нравится, — я пожала плечами.

— Я расскажу всё, что ты захочешь. Обещаю.

— Ну всё, идите сюда. Самое время выпить за знакомство.

Спустя полчаса мы сидели на кровати и пили шампанское, болтая ни о чём.

— Ну рассказывайте, как вы познакомились? То, что знакомство прошло жарко, я понял. Но не понял, в какой момент это переросло в извинения, — протараторил явно пьянеющий Эдди.

— Я перегнул палку. Прости ещё раз, — он посмотрел на меня. — Я переборщил с мишками... и день тогда был не очень.

— Они ведь не были слабенькими, да?

Винс глубоко вздохнул.

— Для меня... для меня они кажутся слабенькими. Я не подумал.

— Ну всё, вы снова всё сводите к грусти. Мне казалось, ты не из скучных, Карма, — Эдди прожигал меня взглядом. — Ты, кстати, не в её вкусе, — он показательно ткнул в Винса пальцем.

— Ммм... — протянул он, слегка улыбнувшись.

— Ага. Я в её вкусе. Уверен, она бы меня трахнула. Кстати... — он всплеснул ладонями. — Ты уже со всеми перетрахалась в том доме? Ммм... К-А-Р-М-А... — он прожигал меня взглядом с язвительным выражением. Наклонился и прошипел в лицо: — Шлюшка.

Я не успела даже задуматься — просто влепила ему сильную пощёчину. Из его губы тут же показалась кровь.

— Сука! — выплюнул он и кинулся в мою сторону.

Бокал выскользнул из руки и разлился по кровати. Винс удержал его за плечи.

— Эдди, тебе пора спать. Ты, хренов кретин.

Я слезла с кровати и отошла к стене.Эдди что-то злостно шипел себе под нос, а Винс пытался поднять его. Ему удалось, но Эдди снова попытался кинуться в мою сторону и, запутавшись в своих ногах, рухнул на маленький журнальный столик.Всё, что я видела, — как из его носа хлынула кровь.

Я всё же подошла и присела рядом.

— Идём в ванну. Ты сейчас всё тут испачкаешь.

Странно, но он ухватился за мою руку, и мы медленно двинулись к ванной.

— Винс! Принесёшь льда? Не знаю... может, сходи на ресепшен...

— Да... я быстро.

Я только слышала, как хлопнула дверь.

*

— Карма...

Винс застыл в дверях с двумя пакетами льда.

— Что ты...? Где?.. — на его лице застыл ужас.

Я сидела на кровати, мои руки были в крови Эдди, а по щекам медленно стекали слёзы.

— Что ты сделала? — полушёпотом спросил Винс, медленно приближаясь ко мне.

— Что?! — кажется, я закричала. — Что, по-твоему, я сделала?! Какого хрена... Я Карма, а не смерть с косой, Винс!

Я рассмеялась звонко, почти истерично. Перед глазами всё плыло от слёз.

— Он ушёл, когда смыл кровь... Иди! Догони этого пьяного придурка!

Он присел рядом с кроватью и опустил руки мне на колени.

— А можно я останусь с тобой?

— Ты только что подумал, что я сделала что-то с твоим другом. А теперь хочешь остаться?

— Да... Прости. Дело не в тебе. Моё окружение... это то, чего я бы ожидал. Не важно. — Он покачал головой и поднял взгляд. — Так можно?

— Ладно... Если ответишь на мои вопросы.

Я умылась, смыла с рук кровь — кстати, это оказалось сложнее, чем я думала, засохшая кровь не поддавалась.

Мы сели у открытого окна на полу. Винс сделал нам кофе и укутал меня в плед.

— Что ты хочешь услышать?

Он повернулся и встретился со мной взглядом. Я пожала плечами.

— Может быть, всё... Хотя сначала — почему нарциссы? — я кивнула на вазу позади нас.

— Ты напоминаешь мне эти цветы. Возможно, ты не такая... — он пожал плечами. — Но ты была довольно холодна по отношению ко мне, ты безумно красивая и будто недоступная. Ты знаешь себе цену — это чувствуется. У тебя ледяные руки... и ты безумно притягиваешь.

Я смотрела на него, а его взгляд бегал по моему лицу.

— Ем ...необычный ответ. Тебе бы книги писать.

— А я пишу... Но это скорее заметки, наблюдения, описания определённых моментов и размышления. Как дневники.

— Я очень долго вела дневники...

— Перечитываешь их?

— Нет. Я всё сожгла. Многое было неприятно вспоминать, а большая часть вводила меня в странное, ностальгически-депрессивное настроение.

— Понимаю...

— Ты всегда такой безумный в... ну...

— Нет. Я страстный. Но не настолько, чтобы причинять боль. Прости меня ещё раз... не знаю — то ли это влияние плохого дня, то ли ты... — он вздохнул и опустил голову. — В тот момент хотелось тебя съесть, забрать себе и никогда не отпускать. Фааак, звучит хреново... — протянул он. — Прости.

Я улыбнулась где-то внутри. Он сам понимает, что звучит плохо — значит, есть надежда.

— Я люблю ночь... — я решила перевести тему.

— Да, я тоже. Солнце слишком слепит глаза. Люблю пасмурные дни.

— ...и дождь, — добавила я.

Он повернулся ко мне всем корпусом и заглянул в глаза.

— Меньше людей на улицах. И этот запах...

— Невероятный, — выдохнула я. — Всегда мечтала о парфюме с запахом дождя.

Мы, наверное, на минуту — или больше — зависли, просто глядя в окно.

— На самом деле я вспыльчивая, раздражительная. Иногда агрессивная.

Он хмыкнул и перевёл на меня взгляд.

— Я тоже очень раздражительный. Не люблю, когда лезут в моё личное пространство. Меня раздражают звуки...

— Мезофония.

— Что?

— Это так называется — когда не переносишь неприятные тебе звуки. Я тоже не переношу.

Он снова хмыкнул.

Я повернулась к нему всем телом и медленно положила руку ему на плечо.

— Я вторгаюсь в твоё личное пространство.

— Проблема в том, что я безумно этого хочу, — он резко дёрнул меня за руку и заключил в крепкие объятия.

А я прижалась к нему и обвила руками покрепче. Его размеренное сердцебиение даже немного пугало — моё явно участилось от этих объятий.

— Расскажешь, почему лежал в психбольнице? — прошептала я ему куда-то в шею.

— Да. Изначально, ещё в школе, я, как и многие, попробовал наркоту. Было так легко. Давление отца ощущалось просто шумом на фоне, боль от потери матери так же растворилась. Было хорошо... пока отец не заметил и не запихнул в рехаб. Сейчас только мишки...

— Ты потерял маму? — прошептала я.

— Да. Но... я будто всю жизнь её терял. Я был единственным ребёнком. После родов у мамы было много проблем со здоровьем, потом появилось ещё и аутоиммунное заболевание, и всё было очень... Она была буквально привидением. Отец очень убивался и винил во многом меня... А потом нашёл утешение в любовницах.

— Мне очень жаль... — я отодвинулась и заглянула ему в глаза.

— У тебя снова ледяные руки. Давай я закрою окно.

Он встал, закрыл окно и убрал с пола чашки из-под кофе.

Я забралась на кровать и скользнула под одеяло. Он обернулся и улыбнулся мне.

— Ложись. Я хочу услышать всю историю.

— Знаешь, я думал, что никогда больше тебя не увижу. Думал, тебя уже настроили против меня всеми этими слухами...

— Я предпочитаю узнавать людей лично.

Он сел на кровать и укрыл ноги одеялом. Я полулежала боком к нему.

— После рехаба было сложно. Пришлось распрощаться с привычной компанией. И случилась ещё одна проблема — мне понравился новенький парень. Я всегда знал, что мне нравятся парни и девушки одинаково, иии... Ему нравились только девушки. И после того, как я попытался его поцеловать, он обозвал меня педиком. Завязалась драка, и мы очень сильно друг друга избили на глазах у всей школы. И чтобы не отчислять меня, папа сослался на моё психическое здоровье и засунул в психушку. — Он глубоко вздохнул. — Очевидно, тогда он не думал, как это повлияет на моё будущее.

— Было сложно? Ну... там, в больнице?

— Не то чтобы... У меня всегда была тревожность и этот вечный поток мыслей. А там меня пичкали чем-то, и я был постоянно будто в полусне. Как только я вышел — выбросил все эти баночки. Да, это количество мыслей в голове часто мешало что-то закончить или сосредоточиться, но лучше так...

— Думаю, в моей голове так же много мыслей. Я часто перескакиваю с темы на тему и часто делаю одновременно много вещей, а в итоге не делаю ничего, — хихикнула я.

Он медленно потянулся, чтобы взять меня за руку. Его рука была намного теплее моей.

— Кто ты по знаку зодиака?

— Стрелец, — ухмыльнулся он.

— Да ладно... я тоже. Мой день рождения 15 декабря.

— Серьезно? Мой 16, — видимо, на моём лице отразилось неверие. — Я могу показать айди-карточку.

Он слез с кровати, достал из рюкзака карточку и кинул мне.

— Вау... Так необычно встретить подобного человека...

— Безумие, но в день нашей встречи я хотел побыть один. И когда увидел тебя — хотел развернуться и уйти, но надпись на твоей кофте...

— Да, — я хмыкнула. — Надпись была очень актуальна в ковид, но для меня она всегда актуальна, — хихикнула я. [if you can read this you too close]

— У меня запись на тату через час.

— Ночью?

— Мастер живёт по ночам, — пожал плечами. — Хочешь пойти со мной?

— Хочу! — оживлённо выдала я. — Что ты будешь бить?

— Сейчас. — Он принялся листать что-то в телефоне и протянул мне. На экране был маленький розовый желейный мишка.

Я улыбнулась.

— Это что-то значит? Или просто...?

— Кое-что значит...

*

Мы добрались к тату-мастеру пешком минут за десять. Медленно брели по малоосвещённым улочкам маленького городка. Он поделился со мной наушником, и мы слушали его музыку. Из-за наушников нам приходилось идти очень близко — наши руки постоянно соприкасались, и от этих прикосновений было так тепло.

У входа в трехэтажное здание мерцала неоновая надпись: «ТАТУ».

— Мне нравятся отметины на твоей шее. Все, кроме следов от рук. Прости за это...

— Мне они тоже нравятся. Но не обязательно так сильно кусаться...

— Прости.

— В следующий раз я укушу тебя так же сильно!

Что, мать твою, ты только что выдала?!

Владельцами тату-салона, по совместительству парикмахерской, оказалась очень милая молодая пара геев. Очевидно, у них с Винсом были близкие к дружеским отношения, и то, как они обменивались новостями и сплетничали, навело меня на мысль, что Принц и все в доме никогда не были знакомы с Винсом и довольствовались сплетнями.

Когда Винсу начали бить тату, оказалось, он выбрал не ярко-розовый цвет, а пепельно-грязно-розовый — выглядело очень и очень красиво.

— Я бы покрасила волосы в подобный цвет, — сказала я, стоя у зеркала.

— Серьёзно? — протянул Винс.

— Да. Думаете, мне пойдёт?

Парень татуировщика подошёл ко мне со спины и осмотрел мою прядку волос.

— Можем сделать сейчас. Хочешь? — выпалил он.

— Серьёзно? — я была в восторге. Это было то, что я всегда хотела услышать после моей очередной горящей спонтанной идеи.

Так, под утро, мы с Винсом шли к нему в квартиру: он — с новой татуировкой, я — с новым цветом волос.

— Тебе безумно идёт этот цвет.

— Спасибо.

На самом деле, я и сама была в восторге. Мои тёмно-коричневые волосы у корня перетекали в грязно-розовый.

— Это так сильно похоже на то, что сделал бы я, — он хмыкнул. — Когда-то я увидел необычный оттенок синего на одной картине в галерее и в тот же вечер покрасил этим цветом кухню.

— Да, эта спонтанность явно наша общая тема, — хихикнула я.

— Слушай, а Эдди... он...

— Он наверняка у себя в квартире, — Винс пожал плечами.

— У него тут квартира?

— Да. Мы какое-то время были неразлучны после школы и купили тут квартиры, думая, куда податься дальше и чем вообще заниматься в жизни.

*

Квартира Винса находилась в доме, напоминавшем тот, где располагался мой отель. Она была на третьем этаже небольшого трёхэтажного здания.

— Чувствуй себя как дома. Я загляну в ванную, а ты пока осмотрись, — сказал он.

Квартира выглядела как тёплое убежище человека, который накапливал не только книги и пластинки, но и целые эпохи. Здесь всё дышало жизнью — не напоказ, не для чужих глаз, а для себя.

Кухонная зона была открыта и до предела утилитарна — на металлических полках, теснились ряды тарелок, кастрюль, чашек, бокалов. Склад посуды, как у уставшего, но упрямого гурмана, у которого каждый предмет — не просто утварь, а история. Всё по-честному, всё на виду. Внизу у стены — вино, бутылки стояли, как солдаты на посту, чуть пыльные, будто они здесь уже не первый год.

Пол — тёплое дерево, местами потёртое, со скрипом, который не раздражал, а будто что-то шептал. В гостиной — массивный кожаный диван цвета крепкого эспрессо. Потертый, мягкий.

Журнальный стол ломился от книг. Они лежали слоями, как почва, и можно было выкопать любую эпоху, автора, боль, страсть. Пластинки, чашки, коробка с чем-то личным — всё перемешано, всё говорит: «Здесь живут не ради порядка, а ради смысла».

И при этом — свет. Тёплый, направленный, живой. Как будто всё здесь не про стиль, а про кого-то настоящего. Кого-то, кто коллекционирует вещи, забывает куда положил ключи, и умеет молчать в тишине.

Окна были плотно зашторены чёрными шторами, но в комнате было удивительно уютно: множество маленьких источников света и подсветка в книжных полках наполняли пространство мягким, тёплым светом.

Когда Винс вернулся, я рассматривала виниловые пластинки.

— Вау, эта квартира просто отнимает дар речи. Так много всего, и при этом всё выглядит так... круто.

Он только улыбнулся:

— Уже почти шесть утра... может, завтрак?

— Да, было бы неплохо.

— Чем ты обычно завтракаешь?

— Кофе и что-то сладкое.

Он хмыкнул:

— Кофе и сахар повышают тревожность... но я тоже предпочитаю именно это.

Он ловко управлялся с огромной кофемашиной — такую я раньше видела только в кафе. Потом быстро приготовил тесто для блинов, и через пару минут мы уже завтракали блинчиками с кленовым сиропом и ежевикой, которой, кстати, в его холодильнике оказалось несколько ящиков.

— Твоя любимая ягода? — спросила я.

— Одна из, — пожал плечами он. — А у тебя?

— Малина, наверное. Хотя эта тоже очень вкусная. Ещё люблю чернику.

— А любимый напиток?

— Кофе. Без молока и добавок.

— А алкогольный?

— Маргарита.

— Ммм, — протянул он, всё ещё жуя. — Кажется, я никогда не пробовал.

— Как-нибудь приготовлю тебе. А у тебя какой любимый?

— Кофе. И, наверное, вино... Погоди, ты сказала — приготовишь?

— Угу. Я работала барменом какое-то время. А ты, умеешь готовить?

— Научила помощница по дому. В какой-то момент я всё время торчал рядом с ней, помогал, наблюдал — и теперь умею готовить почти всё. А ты?

— Готовить? — он кивнул. — Приходилось. Меня особо не учили — оставляли рецепт, а потом критиковали. Методом проб и ошибок.

Он принялся убирать со стола, а я подошла к шкафу с винилом. Пластинок было безумно много — в шкафах по всей квартире.

— Как часто ты их слушаешь?

— Почти каждый день. Либо музыка, либо что-то фоновое — сериал или фильм.

Безумие, насколько мы совпадали в привычках.

— Какая любимая?

Винс оставил посуду, подошёл к проигрывателю и достал пластинку из полки под ним. Это была Flawless от The Neighbourhood.

Мне тоже нравилась эта песня, как и сама группа. Я мысленно поставила ещё один плюсик в список наших сходств.

Я села на диван, и Винс опустился на другой его край.

— Хочешь взять что-нибудь почитать? - он кивнул на книжные полки.

— Можно. Что ты посоветуешь?

Он встал, вышел из комнаты и вернулся с книгой в тёмной обложке без названия.

— Что это?

— Обещай, что посмотришь, когда будешь одна.

— Ладно.

— Я не собирался... — он замолчал, опустил взгляд, — просто... так тебе придётся вернуть её. — Он чуть улыбнулся.

— Хитро. Но, Винс... я отпустила ту ситуацию. Мне интересно узнать тебя настоящего.

— Мне бы очень этого хотелось.

Он ещё несколько секунд внимательно смотрел на меня.

— Меня безумно тянет к тебе, — почти шёпотом произнёс он.

— Меня к тебе тоже... Думаешь, это просто физическое притяжение?

— Я же не в твоём вкусе, — хмыкнул он, вновь встретившись со мной взглядом.

— Не знаю. Не думаю, что это так просто...

Он только улыбнулся и снова опустил глаза.

— Знаешь, думаю, мне пора возвращаться.

— Я провожу... эм, тебя проводить? Можно?

— Да. Я ведь не знаю дороги.

Мы шли молча по пустым улочкам. Когда свернули к отелю, я увидела машину с водителем Данте. Он сидел внутри, его рука свисала из открытого окна — он курил.

Я повернулась к Винсу и обняла его. Он крепко сжал меня в ответ.

— Я напишу, — с улыбкой сказала я.

— До встречи, Карма.