Самый важный матч в жизни.

Комната для тренировки наполнилась напряженной тишиной, которую нарушал лишь ровный голос Дэнни и скрип маркера по белой доске. Есения сидела, забравшись с ногами на стул, подбородок уперся в колени. Она старалась дышать ровно, но внутри все сжималось в тугой, болезненный комок. Показывать это она не собиралась.

— Так, «Пчелки». Не даем им разгуляться на «Мираж». ZywOo — наш главный приоритет. Шутки в сторону, — Дэнни обвел команду серьезным взглядом. — Есения, твоя задача — контроль мида. Не ввязывайся в дуэли с ним без крайней необходимости. Работаем от тебя. Илья, ты ее вторые глаза. Максим, никаких самодеятельных вылазок. Дамьян, как всегда, мозг и диспетчер. Никола, создаем им ад на флангах.

Пока тренер расписывал замысловатые стрелочки и схемы, Илья, сидевший рядом, медленно, почти незаметно, перебирал пальцами ее рыжие кудряшки. Это было не для чужих глаз — просто тихое, тактильное «я здесь». Она не отстранялась, позволяя этому простому жесту быть якорем в бушующем море ее мыслей.

— Всем понятно? — Дэнни отложил маркер. — Отлично. От слов переходим к делу.

Тренировочная кабина встретила их гулом системников. Первые раунды давались тяжело. Есения была скована, ее знаменитое чутье, казалось, притупилось. Она пропускала моменты для контратаки, ее выстрелы были на долю секунды медленнее обычного.

— Ничего, страйкуем, — спокойно бросил Дамьян, когда она не успела среагировать на вражеского подкрадыша.

— Я прикрываю, — тут же отозвался Илья, занимая позицию, чтобы компенсировать ее временную слабость.

Команда не ругалась, не требовала от нее невозможного. Они видели ее состояние и молча, действиями, взяли на себя чуть больше нагрузки. Никола стал еще более непробиваемым на своей позиции, Максим, хоть и с трудом, но сдерживал свой порывистый нрав. Они работали как стая, подставляя плечи под свою раненую, но все так же важную часть.

— Еся, дым на коннектор, я иду с флешкой, — раздался голос Ильи.

Она машинально выполнила просьбу. Дым лег идеально. Его ослепляющая граната, брошенная в расчете на ее дым, ослепила двух противников. Двойное убийство.

— Вот так! — крикнул Максим. — Работаем!

Постепенно, шаг за шагом, она начала возвращаться. Ее пальцы вспоминали мышечную память, а голова — тактические схемы. Она все еще не была на своем пике, но уже не была и обузой.

— Отлично, — Дэнни, наблюдая за их игрой, одобрительно кивнул. — Закрепляем. Последние два раунда — как по учебнику. Контроль, терпение, работа от команды.

Когда финальный раунд остался позади, Дэнни хлопнул в ладоши.

— Достаточно на сегодня. Теорию закрепили. Все свободны, отдыхайте. Ужин через час. И... — он бросил взгляд на Есению, — все молодцы.

Игроки стали подниматься, потягиваясь. Есения медленно опустила ноги на пол, чувствуя, как адреналин понемногу отступает, сменяясь глубокой, творческой усталостью. Илья коснулся ее плеча.

— Пошли?

Она кивнула, и в ее усталой улыбке впервые за этот день появился намек на спокойствие. Они вышли из кабины, оставив за спиной мерцающие мониторы и знание, что завтра их ждет битва, к которой они, несмотря ни на что, готовы.

Коридор был тихим, мягко освещённым теплым светом, и шаги Ильи и Есении эхом отражались от стен. Она шла рядом — чуть опустив плечи, пальцы сжаты в кулак в кармане худи. Илья смотрел вперёд, но боковым зрением ловил её — эту тишину вокруг неё, которая давила не хуже кошмара.

Он замедлил шаг, чтобы идти вровень, и чуть сдвинулся ближе. Секунду колебался — а потом осторожно протянул руку и коснулся её локтя. Сначала легонько, едва-едва — словно боялся спугнуть.

Есения вздрогнула, но не отстранилась.

Илья вдохнул, собрался и медленно переплёл пальцы с её пальцами. Его ладонь была горячей, уверенной, обволакивающей. Он не тянул её, не вел — просто держал, как держат человека, который в любую секунду может снова упасть в темноту.

Она опустила взгляд вниз. Их руки — её тонкая, наполовину спрятанная в рукаве ладонь и его широкая, теплая, почти защищающая — выглядели так непривычно… но так правильно.

— Ты сегодня очень старалась, — тихо сказал Илья. Голос у него хрипнул, будто слова проходили где-то глубоко внутри.

Она чуть сжала его пальцы в ответ — несмело, почти неслышно, как кошка, которая осторожно трется щекой о руку.

Илья замедлил шаги ещё сильнее, будто хотел продлить этот маленький кусочек безопасности. Пальцем он ласково провёл по внутренней стороне её ладони — едва заметный, но такой личный жест, от которого Есения задержала дыхание.

Этот контакт был не просто «я здесь».

Это было «держись за меня».

Его большой палец мягко погладил косточки её пальцев, и внутри неё что-то болезненное, стянутое узлом, на минуту отпустило. Ей хотелось спрятаться в этом прикосновении, как в теплое одеяло.

Илья наклонился чуть ближе, так, что его плечо коснулось её плеча.

— Если станет тяжело… скажи мне, ладно? — шепотом, почти к её виску.

Она кивнула — маленькое, почти невидимое движение головой.

И только когда они дошли до её двери, он медленно, неохотно разжал пальцы, будто отпуская что-то бесконечно важное.

Илья проводил Есению до самой двери её номера. Перед тем как она приложила ключ-карту к замку, он на мгновение задержался, улыбнулся и невесомо, словно касаясь чего-то хрупкого, провел подушечкой пальца по ее щеке. Этот жест был красноречивее любых слов: «Я здесь. Все будет хорошо».

Но как только дверь закрылась за ней, одиночество навалилось с новой силой. Тишина номера была оглушительной. Рыжеволосая медленно опустилась на край кровати. Взгляд скользнул по тарелке с фруктами — теперь они казались безвкусными и чужими. В горле стоял тугой, непроглоченный ком. Мысль, сначала робкая, а потом навязчивая, пронеслась в голове: «Не пойти на ужин». Один раз можно? Один раз — не страшно.

В конце концов, она так и сделала. Скинув обувь, она залезла на кровать, поджав под себя ноги, и натянула плед до самого подбородка, словно пытаясь построить хоть какую-то защиту от мира. Один ужин больше, один меньше... Какая, в сущности, разница? Она потянулась к выключателю и погрузила комнату во тьму, закрыв глаза.

Но темнота не принесла покоя. Внутри, за веками, зажигался другой, страшный кинозал. В ее сознании вставали силуэты родителей. Их семья была не просто верующей — она была фанатичной. Каждые выходные — обязательный поход в храм, где нельзя было пошевелиться. Ежедневные многочасовые молитвы, посты, строгие службы... Никакого общения с мальчиками, разумеется. Никаких задержек после школы. Никаких друзей, питомцев, кукол... Наказания за любое, самое мелкое прегрешение — отцовская плетка, свистящая по спину и ногам. Обращение к родителям только на «вы», ибо «ты» — неуважение. Оценка в школе на балл ниже... Чуть задранный рукав водолазки, открывающий запястье, — уже повод для подозрений в «блудных помыслах».

Именно поэтому ее гардероб даже сейчас состоял из балахонистых худи, кофт с длинными рукавами и брюк. Она не могла позволить себе открытую одежду. Под тканью, на ее спине , руках, ногах оставались шрамы.

Ее единственным спасением, лазейкой в другой мир, стал заброшенный компьютерный клуб в подвале соседнего дома. Туда она сбегала на всех переменах, а потом и вовсе начала прогуливать дополнительные занятия по Закону Божьему. Мир пикселей, тактик, виртуальных побед и поражений стал ее отдушиной, ее молитвой и ее бунтом. Здесь ее не били за ошибку. Здесь ее «ты» в чате не считалось грехом. Здесь она могла быть сильной.

И когда ей исполнилось восемнадцать, она, набравшись смелости, отправила свои результаты в первую попавшуюся академию киберспорта. Это был ее побег. Побег в новую жизнь, где ценят не смирение, а навык, не покорность, а волю к победе. И теперь, лежа в темноте элитного отеля, она сжималась под пледами, пытаясь заглушить голоса прошлого, которые, казалось, навсегда вросли в ее кожу, как невидимые, но вечные шрамы.

***

Столовая отеля была наполнена приглушенным гулом голосов и звоном приборов, но за столом Фальконс царило неестественное молчание. Мужская часть команды собралась в полном составе, кроме одного человека.

— Где Еся? — первым не выдержал Максим, отодвигая тарелку с уже остывающим супом. — Опаздывает что-то.

Дэнни, с видом дегустатора пробующий запеченные овощи, махнул рукой, стараясь сохранить невозмутимость:

— Девушкам свойственно задерживаться. Собираются, прихорашиваются. Успеет.

Но уверенности в его голосе не было. Тяжелая сцена с родителями висела в воздухе несмываемым пятном.

— Сильная она, — негромко, больше самому себе, проронил Никола, разламывая хлебную булку с такой силой, будто это была челюсть кого-то неприятного. — С такими родителями... это не жизнь, а каторга. Каждый день доказывать, что ты не тварь дрожащая, а человек.

— Они с ней с детства так? — уточнил Дамьян, на мгновение отрываясь от экрана своего смартфона, где он изучал статистику Vitality.

— Ага, — хрипло бросил Никола. — Я раньше с такими сталкивался. Религия — это просто предлог. А причина — желание полностью контролировать другого человека. Сломать. Она не сломалась. Сбежала. За это им ее и ненавидеть.

Илья молча сидел, уставившись в стол. Он не притрагивался к еде. Его пальцы нервно барабанили по столешнице. Он представил ее одну, в темном номере, с этими воспоминаниями... Его собственное детство, пусть и не идеальное, казалось сейчас раем по сравнению с тем, что она пережила.

— Не могу даже представить, — тихо сказал Максим, и в его голосе впервые не было и тени шутки. — Меня родители хоть и ворочают иногда, но... чтобы так...

— Ей нужно время, — заключил Дамьян, снова погружаясь в телефон. — Она не ребенок, сама разберется.

Но Илья уже не слушал. Он посмотрел на время, резко поднялся, отодвинув стул.

— Я схожу, проверю.

— Сиди, Осипов, — властно остановил его Дэнни. — Не надо давить. Если ей нужно побыть одной — значит, так надо. Дамьян, — тренер кивнул капитану, — сходи, постучись. Вежливо. Спроси, не хочет ли она поужинать. Если нет — не настаивай.

Дамьян с легким вздохом отложил телефон, поправил очки и, пожав плечами, поднялся.

— Ладно. Выполню дипломатическую миссию.

Он неспешно вышел из столовой, оставив за столом напряженную тишину. Илья проводил его взглядом, сжав кулаки под столом. Каждая минута ожидания казалась ему вечностью.

***

Дамьян, уткнувшись в экран телефона, на пути к ее номеру пару раз спотыкался о собственные шнурки. Достигнув двери, он несколько раз коротко и вежливо постучал. В ответ — тишина. Приложив ухо к дереву, он не услышал ни шагов, ни шума телевизора. Легкая тревога заставила его постучать снова, на этот раз громче и настойчивее.

Спустя пару минут дверь медленно открылась. На пороге стояла заспанная Есения, укутанная в большой плед с головы до ног. Ее глаза были припухшими, а взгляд — отсутствующим.

— Есь, я... видимо, разбудил. Извини. Ты не пойдешь на ужин? — спросил Дамьян, чувствуя себя неловко.

Пара секунд ушла у нее на то, чтобы обработать вопрос. Голос прозвучал хрипло и глухо:

— Можно, я не пойду? Желания нет и... аппетита.

Дамьян вздохнул, поправил очки и, приняв решение, мягко спросил:

— Я войду?

Получив слабый кивок, он переступил порог. В номере пахло ее парфюмом — сладковатым и древесным, но сейчас аромат казался гуще, смешанный с запахом сна и печали. Он сел на край кровати, сцепив руки в замок, не зная, с чего начать. Есения молча опустилась рядом, закутавшись плотнее.

— Как ты? — наконец неуверенно начал он. — Какие... ожидания от финала?

Девушка замерла. Ее полуспящий мозг медленно переваривал слова.

— Честно? — ее голос был почти шепотом. — Я устала. Сил все меньше и меньше. Я чувствую, что не вывожу.

— Ты хорошо играешь для той, кто только присоединился к команде. Ты большая молодец, — попытался он подбодрить.

— Не в этом дело... — она пожала плечами, и в этом жесте была бездна усталости. — Я чувствую себя немного не в своей тарелке... Я...

— Тебе сложно именно из-за того, что ты в мужской команде? — догадался Дамьян.

— Да... — выдохнула она, решив быть честной. — Мне немного непонятны ваши шутки. Некоторые из них задевают. Но я не виню вас.

— Задевают? — он удивился. — Какие, например?

Последовало молчание. Есения опустила взгляд, и до Дамьяна медленно, но верно начало доходить. Сцена после полуфинала. Колкое замечание Николы.

— Шутка после полуфинала? — тихо переспросил он. — Еся...

На его губах появилась понимающая, немного виноватая улыбка. Он осторожно, не настойчиво, обнял ее за плечи, чувствуя, как она слегка вздрогнула, но не отстранилась.

— Это же Никола. Без таких уколов он не будет самим собой. Мы все привыкли к этому... и не думали, что тебя это так заденет. — Он помолчал, подбирая слова. — Мы, мужики, иногда тупые, как пробки. Грубим друг другу по-дружески, и кажется, что все так же стойко переносят. Просто знай, птенчик... — его голос стал еще тише, — ...никто не хотел тебя обидеть. Никогда.

Он потрепал ее по макушке, и на ее усталых, бледных губах наконец дрогнула слабая, но искренняя улыбка. В этом жесте была не просто снисходительность, а настоящее братское участие. Впервые за весь вечер лед в ее груди тронулся, и она почувствовала, что ее действительно понимают.

— Может, все-таки поужинаешь? — мягко настаивал Дамьян. — А то Илья весь извелся, ожидая тебя. Я краем глаза видел, мороженое на десерт принесли.

Есения слабо покачала головой, ее пальцы крепче сжали край пледа.

— Я хочу немного побыть одной, хорошо?

Дамьян, поняв, что дальнейшие уговоры бесполезны и могут только навредить, коротко кивнул.

— Хорошо. Но не засыпай. Я через пять минут вернусь.

Не дожидаясь возражений, он вышел из номера и быстрым шагом направился обратно в ресторан. Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив Есению в ее тихом, наполненном сумеречными мыслями убежище.

В столовой его сразу же окликнул Дэнни:

— Дамьян, что там? Как она?

Но капитан, не отвечая, прошел мимо стола и направился к шведскому столу. Его движения были точными и быстрыми. Он взял небольшую белую тарелку и положил на нее горку рассыпчатого риса, добавил две порции разных салатов — один с овощами, другой с киноа, и аккуратно положил сверху куриную котлету. Оценив скромные размеры порции, он передумал, сгреб все обратно и взял поднос. На него он водрузил уже полную тарелку, поставил стаканчик с ванильным мороженым, сок и, заметив на столе большие золотистые круассаны, взял и один из них. Как капитан, он не мог позволить игроку его команды голодать, особенно накануне финала.

Игнорируя вопросительные и слегка удивленные взгляды тиммейтов, он развернулся и пошел к лифту, стараясь не расплескать сок и удерживая равновесие перегруженного подноса.

Дэнни, проводив его долгим, понимающим взглядом, обернулся к Илье, который неотрывно смотрел на удаляющуюся спину капитана.

— Осипов, я видел, как ты прожигал взглядом Донка на той встрече, — тренер сделал глоток воды. — Но случай с Дамьяном — совсем другой. Не смотри ему в спину так, будто хочешь испепелить. Если только не планируешь подбежать и поймать поднос в случае его грандиозного падения.

Илья вопросительно поднял бровь, затем с раздражением отмахнулся. Ему до боли хотелось самому подняться к ней, убедиться, что с ней все в порядке, просто посидеть рядом в тишине. Но он понимал — раз она не спустилась и попросила оставить ее одну, значит, ей это действительно нужно. Он и сам порой чувствовал острое желание запереться в номере, отключить телефон и не видеть никого, пока внутренний ураган не утихнет. И сейчас, глядя на пустой стул напротив, он испытывал к ней не просто беспокойство, а глубинное, щемящее понимание.

Илью вырвала из тягучих размышлений короткая вибрация в кармане. Достав телефон, он увидел уведомление от службы доставки: «Заказ собран и уже в пути». Уголок его рта дрогнул в легкой, едва заметной улыбке. Он знал, что Дэнни не отпустит его из-за стола голодным, а привлекать к себе лишнее внимание сейчас было не нужно. Заставив себя, он отрезал кусок стейка, размял вилкой картофельное пюре и сделал вид, что ест с аппетитом, запивая все это безалкогольным мохито.

В это время вернулся Дамьян, молча занял свое место и, как ни в чем не бывало, снова уткнулся в экран смартфона. Но на этот раз Дэнни, отложив вилку, с театральным вздохом потянулся через Максима, выхватил у капитана гаджет и, строго посмотрев на него, отрицательно покачал указательным пальцем.

— Общественное питание, капитан, — произнес тренер с легкой укором. — Или ты ждешь, когда салат проапдейтится до новой версии?

— Я просто проверяю... — начал было Дамьян, но Дэнни уже положил телефон себе в карман.

— Проверишь позже. Сейчас мы едим и общаемся, как нормальные люди. Максим, перестань строить глазки официантке, она тебе не по зубам.

Пока внимание всего стола было приковано к этому небольшому спектаклю, Илья воспользовался моментом. Под предлогом того, что ему нужно в туалет, он быстро и незаметно улизнул из ресторана, оставив на столе почти полную тарелку.

Внизу, у порога отеля, его уже ждал курьер с большим изящным букетом и небольшой коробкой в руках. Илья быстро расплатился, щедро оставил чаевые и с замиранием сердца принял заказ. Цветы были именно такими, как он заказывал — роскошными и пахнущими свежестью.

Он стоял в лобби, держа в руках этот немой порыв своей души, и смотрел в сторону лифтов. Его первым побуждением было подняться к ней прямо сейчас. Но разум взял верх. Дамьян принес ей ужин, скорее всего, она уже поела и, возможно, спит. Финал завтра. Ей нужен отдых, а не эмоциональные встряски, даже приятные. Будить ее или тревожить глубокой ночью было бы эгоистично.

С тяжелым, но правильным решением он повернулся и направился к своему номеру, бережно неся букет и подарок. Он оставит все это у своей двери, в самой прохладной части комнаты, а утром, перед выездом на игру, найдет способ все ей передать. Пусть это станет для нее небольшим источником сил перед самым важным матчем в ее жизни.