Букет подсолнухов.

Резкий, пронзительный звук будильника разрезал звенящую тишину отельного номера, заставив Есению вздрогнуть и резко сесть на кровати. Сердце бешено заколотилось, на мгновение сбитое с толку этим вторжением в ее и без того тревожный мир. Она с трудом отлепила веки — они были тяжелыми, налитыми свинцом, а в голове стоял глухой, монотонный гул, словно кто-то весь час бил в наковальню.

Вся ночь ушла на бесконечные, по кругу, раздумья о вчерашнем вечере. Каждая секунда того мимолетного поцелуя, каждое слово, сказанное Ильей, каждый оттенок его взгляда прокручивались в голове снова и снова, не давая уснуть. Теперь же, с наступлением утра, на смену ночной тревоге пришла серая, давящая усталость и полная неопределенность. Как она посмотрит ему в глаза сегодня на тренировке? А после, когда Дэнни, как он объявил, решил «выгулять» команду, чтобы развеять атмосферу? Мысль о необходимости поддерживать обычный ритм, улыбаться и работать в команде, когда внутри все перевернулось, казалась невыносимой.

Вставать абсолютно не хотелось. Тело просило еще десять минут, час, вечность. Но где-то в глубине сознания теплился холодный, рациональный огонек: ее личные проблемы, ее смятение не должны и не могут сказаться на результате команды. Они прорвались в плей-офф, и сейчас любая слабина была непозволительной роскошью.

Со стоном она спустила ноги с кровати. Холодный пол немного встряхнул ее. Слегка пошатываясь, словно после долгой болезни, она дошла до шкафа и, не глядя, вытащила первые попавшиеся джинсы и простой светло-голубой лонгслив. Идти в душ не было ни сил, ни желания — вода не смоет эту внутреннюю разбитость. Она натянула одежду на себя, движения были механическими, лишенными энергии.

Подойдя к зеркалу, она встретила взгляд уставшей, бледной девушки с синяками под глазами. Вздохнув, она собрала свои рыжие волосы в тугой, небрежный хвост, словно пытаясь вместе с ними собрать и свои расползающиеся мысли.

Потом она просто села на край кровати, уставившись в узор на ковре. Внизу, в ресторане, команда наверняка завтракала — слышны были приглушенные голоса и звон посуды. Она решила переждать здесь, в номере. Оттянуть неизбежную встречу с Осиповым хотя бы на эти пятнадцать минут. Сидя в тишине, она слушала, как за стеной захлопнулась дверь лифта, и чьи-то шаги удалились по коридору. Каждая секунда отсрочки была маленькой победой, крошечной передышкой перед тем, чтобы снова надеть маску и выйти в мир, где все внезапно стало таким сложным.

Прошло минут десять тягучей, нервной тишины, прежде чем раздался негромкий, но уверенный стук в дверь.

— Птенчик, не спишь? — послышался низкий, узнаваемый голос Николы.

Есения медленно поднялась с кровати и, сделав глубокий вдох, открыла дверь. Жестом пригласила Ковача войти. Тот переступил порог, его внимательный взгляд скользнул по нетронутой кровати, по брошенной на стуле куртке.

— У вас с Сарой слишком много общего, — произнес он, легкая улыбка тронула углы его губ. — В ее комнате тоже всегда пахнет духами. Я вас обязательно познакомлю.

На вопросительный взгляд девушки он пояснил мягче:

— Так зовут мою любимую.

Рыжеволосая лишь кивнула, снова чувствуя давящую усталость. Она села на край кровати и прикрыла ладонью рот, подавляя предательский зевок.

— Ты не пришла на завтрак, — констатировал Никола, его голос стал серьезнее. — И Илья тоже. Дамьян заметил ваше позднее возвращение. А сегодня утром менеджер тыкал фотографиями в лицо Дэнни. — Он сделал паузу, глядя на нее прямо. — Вашими фотографиями, Еся. Что происходит между вами?

Словно ведро ледяной воды вылили на нее. Вся сонливость мгновенно испарилась, сменившись приступом паники. Она поняла, о каких именно фотографиях речь — тот самый миг в свете фанатской вспышки. Внутри все перевернулось, желудок сжался в тугой узел. Ей, только-только пробившейся в профессиональную команду, подобные скандалы были нужны меньше всего на свете.

Она запустила пальцы в волосы и с силой, почти до боли, оттянула их, пытаясь заглушить внутренний крик.

— Эй, эй, Еся, ты чего, — Никола мгновенно оказался рядом. Его большая, теплая ладонь легла ей на спину, совершая успокаивающие круговые движения. — Так нельзя. Все мы взрослые люди, все понимаем. Это... не должно так тревожить тебя. Я поговорю с Осиповым.

— Нет! — вырвалось у нее, голос дрожал. — Не надо ни с кем говорить. Это... это была случайность. Глупость. И теперь из-за этого...

— Из-за этого ничего, — твердо перебил он. — Фотографии размытые, лица почти не видно. Менеджер уже договорился, все утрясут. Ребята из паблисити только рады — лишний хайп. Дэнни, конечно, взбешен, но не на вас, а на то, что правила нарушили. — Он помолчал, давая ей успокоиться. — Главный вопрос — вы. Выдержать можете? Или это правда что-то серьезное, из-за чего стоит волноваться?

Он смотрел на нее не как старший товарищ, а как равный, ожидая честного ответа.

— Я не знаю, — девушка бессильно помотала головой, пряча лицо в ладонях. Голос ее звучал сдавленно и потерянно. — Я совсем запуталась. Это неправильно... Я приношу одни проблемы команде. Моя работа — хорошо отыгрывать карты, а не... не вот это все.

Ковач тяжело вздохнул, и его мощная рука легла ей на плечи, притягивая в короткое, братское объятие.

— Блядь, как же сложно, — прошептал он с досадой. — Илье я мог бы вставить, и все мозги на место пришли бы мгновенно... Но с тобой так нельзя. Еся, давай я позвоню Саре? Она мудрая. Она поможет, вам будет легче найти общий язык. Хорошо?

Девушка не ответила, не в силах вымолвить ни слова, лишь бессильно уткнулась лбом в его плечо. Но ее молчание он воспринял как согласие. Достав телефон, он быстрым движением набрал номер.

— Любимая? Да, тут дело одно... Нужна твоя помощь. — Он помолчал, слушая трубку, и на его лице мелькнула легкая улыбка. — Да не буду я Илью бить! Обещаю. Хорошо, дорогая. Хорошо. — Еще пауза. — Да, завтракал я, не волнуйся. Спасибо. Давай.

Он протянул телефон Есении. Та взяла его дрожащими, почти не слушающимися пальцами, словно это был раскаленный кусок железа.

— Поговори, — мягко сказал Ковач. — Она все поймет.

Он задержался на мгновение, его взгляд упал на куртку Ильи, небрежно брошенную на спинку стула, и в его глазах мелькнуло сложное выражение — смесь заботы, досады и понимания. Затем он развернулся и вышел из номера, тихо прикрыв за собой дверь, оставив Есению наедине с тихим голосом в трубке и с гулким эхом собственных тревог.

***

— Илья, тут все свои, — раздался за дверью низкий, невозмутимый голос Николы. — Если ты будешь в одних трусах, это не помешает мне вести с тобой диалог. Но твоему самолюбию может быть нанесен непоправимый урон.

За дверью на секунду воцарилась тишина, затем послышались торопливые шаги, щелчок замка, и дверь распахнулась. На пороге стоял Илья. Его волосы были всклокочены, лицо бледное и невыспавшееся. Он был в мятых спортивных брюках и футболке, которая явно была надета задом наперед — бирка торчала у горла.

Никола, не говоря ни слова, с выразительным видом осмотрел его с ног до головы, покачал головой и, отодвинув Илью в сторону, вошел в номер.

— Красавец, — коротко бросил он, оглядывая захламленную комнату. — Прямо картинка для глянца.

— Ник, я... — начал Илья, но Ковач резко обернулся к нему, перебивая.

— Закройся. Сядь. — его тон не оставлял пространства для споров.

Илья, покорно, как провинившийся школьник, опустился на край кровати. Никола остался стоять перед ним, скрестив руки на груди.

— Объясни мне одну простую вещь, — начал он, и его голос был спокоен, но в каждой ноте чувствовалась сталь. — Ты, такой герой, который ночью готов по городу за девушкой бегать, звездопады с ней смотреть и... всякое прочее, — он сделал многозначительную паузу, — а утром прячешься по норам, как мышонок? Ты думаешь, это решение? Испугать ее до полусмерти, а потом сделать вид, что ничего не было?

— Я не делаю вид! — вспыхнул Илья, поднимая на него глаза, полые от бессонницы и отчаяния. — Я... Я не знаю, как теперь на нее смотреть! После того... после вчерашнего. Она, наверное, ненавидит меня сейчас. Я все испортил.

— Ага, именно так проблемы и решаются, — саркастически заметил Никола. — Сиди в своей берлоге, надейся, что все само рассосется. Отличный план. Только вот маленький нюанс: она там, в своей комнате, сейчас с Сарой разговаривает, потому что сама с твоим великим «решением» не справляется.

Илья сжался, словно от удара.

— С Сарой? Зачем?

— А как еще до тебя достучаться, гений? — Никола развел руками. — Ты ей не даешь ни слова сказать, в игре от нее шарахаешься, как от прокаженной. Девушка думает, что она во всем виновата, что приносит одни проблемы команде. И знаешь, кто ее в этом убедил? Ты. Своим дурацким поведением.

— Я пытался ее оградить! — голос Ильи сорвался. — Дэнни, психолог... все говорили, что ей нужно пространство! Что я ей мешаю!

— Ну и как, помогло твое «ограждение»? — прищурился Никола. — Помогло, блядь, до того, что у нее паническая атака началась, когда менеджер эти ваши размытые фото тренеру тыкал?

Илья побледнел еще больше и снова уставился в пол.

— Слушай сюда, — Никола присел перед ним на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Его голос стал тише, но не менее весомым. — Я не буду лезть в ваши чувства. Это ваше дело. Но в этой команде мы отвечаем друг за друга. И ты сейчас подводишь и ее, и всех нас. Ты либо подходишь к ней и нормально, по-человечески, разговариваешь, либо... — он сделал паузу, — либо я лично возьмусь за твое «ограждение». И поверь, тебе не понравится, какими методами.

Он встал, глядя на Илью сверху вниз.

— Решай, Осипов. Быть тебе мужчиной или испуганным щенком. Команде, и ей в первую очередь, нужен первый вариант.

***

Тренировка выдалась нервной и натянутой, как струна. Воздух в зале был густым от невысказанного. Команда отрабатывала стандартные зачистки точек, но слаженность, появившаяся в игре с FURIA, куда-то испарилась.

Илья и Есения напоминали двух заведенных метрономов, которые никак не могли поймать общий ритм. Он пытался страховать ее, но делал это с запаздыванием на доли секунды, которых хватало, чтобы противник в кастомке успевал сделать выстрел. Она, в свою очередь, игнорировала его команды, действуя на опережение, будто пытаясь доказать что-то себе и всем вокруг. Несколько раз это приводило к тому, что они оба погибали, подставляя друг друга.

— Стой! — раздался резкий голос Дэнни, и все замерли. — Что за цирк? Илья, ты где витаешь? Есения, ты вообще меня слышишь? Вы играете в одной команде или в двух разных?

Молчание. Илья сглотнул, уставившись в монитор. Есения, бледная, сжала губы.

— Ладно, — Дэнни выдохнул, потирая переносицу. — Давайте проще. Без сложных маневров. Просто делайте свою работу.

Дамьян и Никола молча несли на своих плечах основную тактическую нагрузку, пытаясь вытянуть дуэт младших игроков. Максим, обычно болтливый, сегодня был тише воды — видимо, чувствуя свою вину в разворачивающейся драме.

По сравнению с тем адом, что творился во время подготовки к матчу с Virtus.pro, это был все же прогресс. Не идеально, но команда хотя бы функционировала. Ошибки были скорее на уровне коммуникации, а не чистого неумения. Чувствовалось, что игроки знают, что делать, но что-то мешало им действовать как единое целое.

После двух часов такой мучительной работы Дэнни хлопнул в ладоши.

— Все, с меня хватит. Идиоты, вы меня в гроб загоните. Свободны. Час на то, чтобы привести себя в человеческий вид, собраться с мыслями и забыть этот позор.

Он обвел всех тяжелым взглядом, задерживаясь на Илье и Есении.

— Потом встречаемся в холле. У меня для вас сюрприз. — Он сказал это с такой интонацией, что стало непонятно — то ли это награда, то ли новое испытание. — Одевайтесь потеплее.

Едва Дэнни скрылся за поворотом коридора, Илья резко шагнул к Максиму и схватил его за запястье, оттягивая в сторону, подальше от остальных.

— Макс, слушай, нужно поговорить с Есенией, — зашептал он, лихорадочно подбирая слова.

— Илья, — Максим посмотрел на него с неподдельным страданием. — У меня личный счетчик грехов уже трещит по швам. Я уже и врун, и пособник побега, и организатор свиданий с невыясненными последствиями. Попроси кого-нибудь менее запятнанного. Николу, например. Или Дамьяна. Я выхожу в тихий час.

Он сокрушенно покачал головой и вырвал свою руку, ретируясь в сторону лифта с видом человека, решившего сохранить последние крупицы невинности.

Илья замер на секунду, сжав кулаки. План «А» провалился. Он видел, как Дамьян направляется к выходу из холла, и рванулся за ним.

— Дам, — он попытался встроиться в шаг капитану. — Мне нужен совет. Как... как подойти к человеку, которого ты, возможно, обидел, но не знаешь, с какой стороны начать?

Дамьян остановился и посмотрел на него с своим обычным, аналитическим спокойствием.

— С какой стороны ты обычно подходишь к противнику на карте? — спросил он, подняв бровь. — Прямо, с флешкой в руках. Прямой контакт. Все остальное — лишние телодвижения.

— Но это же не враг, это... — начал Илья.

— В данном случае, похоже, что хуже, — сухо парировал Дамьян и пошел дальше.

В это время команда потихоньку собиралась в холле. Никола, закутанный в темную куртку, с интересом наблюдал за метаниями Ильи. Есения стояла поодаль, у окна, в своем светло-голубом лонгсливе, словно стараясь стать как можно менее заметной. Максим пристроился в дальнем кресле, уткнувшись в телефон с видом святого, чурающегося мирской суеты.

Из лифта вышел Дэнни, уже в куртке, и жестом собрал всех вокруг. Он что-то быстро печатал в телефоне, не глядя на подопечных.

— Все тут? По машинам. Быстро, без разговоров.

Он повел их к ждущему на улице микроавтобусу. Илья, отчаявшись найти посредника, сделал последнюю попытку, снова зашептавшись с Дамьяном уже у самой двери трансфера.

— Так просто подойти и...

Дэнни, обернувшись, чтобы проконтролировать посадку, поймал этот шепот и его остекленевший, неспящий взгляд. Он не стал ничего говорить. Просто поднял руку и медленно, с убийственным спокойствием, сжал ее в кулак, направив в сторону Ильи. Угроза была красноречивее любых слов.

Илья замер, глотнув холодного воздуха. Затем его плечи обмякли. Он отступил от Дамьяна и тихо, больше для себя, прошептал:

— Ладно. Понял. Попробую сам.

Эти слова прозвучали как приговор самому себе. Он посмотрел на Есению, которая в этот момент садилась в автобус, и в его глазах читалась решимость, смешанная с животным страхом. Путь к отступлению был отрезан. Оставалось только идти вперед. Прямо, с флешкой в руках. Как на карте.

Транспорт ехал достаточно долгое время, петляя по вечерним улицам, пока наконец не свернул в тихий, престижный район. Высокие деревья, подсвеченные изящными фонарями, уступили место массивным кованым воротам, которые бесшумно разъехались, пропуская их на территорию. Микроавтобус подкатил к огромному, стильному зданию из стекла и темного дерева, чей фасад отражал закатное небо. Место дышало дорогой, почти стерильной приватностью.

— Вылезайте, — бросил Дэнни, первым выходя на плитку подъездной дороги. — Здесь шанс, что вас сфотографируют какие-нибудь ушлые папарацци, стремится к нулю. Расслабьтесь.

Он привел их в огромный, но на удивление уютный зал ресторана. Приглушенный свет, мягкие кресла, тихая джазовая музыка и ни одного лишнего взгляда в их сторону. Тренер махнул рукой на весь зал.

— Сегодня все за мой счет. Ешьте, пейте, говорите. Только, ради всего святого, не о тактике. Дайте мозгам отдохнуть.

Пока команда, несколько ошеломленная, рассаживалась за большим столом, Илья отселся чуть в стороне. Он уткнулся в телефон, но не листал ленту. Его лицо было напряжено, брови сведены. Он что-то яростно строчил в заметках, потом стирал, снова писал, закусив губу. Дэнни, заметив это, сделал было шаг, чтобы отобрать гаджет, но, заглянув через плечо и увидев не соцсети, а черновик с обрывками фраз, лишь усмехнулся уголком губ и незаметно для остальных похлопал парня по плечу. Наклонившись, он тихо, чтобы слышал только Илья, прошипел:

— Если что-то пойдет не так — голову оторву. Но попробовать обязан.

Ужин прошел на удивление спокойно. Давление, висевшее над командой все эти дни, понемногу начало рассеиваться в теплой атмосфере и под воздействием изысканной еды. Даже Никола позволил себе пару шуток. Дамьян и Максим оживленно обсуждали какой-то новый сериал. Есения сидела тихо, изредка отвечая на вопросы, но в целом выглядела более расслабленной. Она чувствовала на себе взгляд Ильи, но всякий раз, когда их глаза встречались, он тут же отводил свой. Это странное напряжение между ними все еще витало в воздухе, но сейчас оно было приглушено общим настроением.

Спустя какое-то время Илья вдруг резко встал, извинился и вышел из зала, бросив на Дэнни короткий, полный решимости взгляд. Тренер в ответ лишь едва заметно кивнул.

Минут через десять, под предлогом, что нужно поправить макияж, поднялась и Есения. Она направилась в сторону дамской комнаты, но, едва свернув в длинный, полутемный коридор с высокими арочными окнами, почувствовала, как чья-то рука мягко, но настойчиво обхватила ее талию.

Она взвизгнула от неожиданности, но звук замер в горле. Илья, не говоря ни слова, уверенно повернул ее и, не отпуская, буквально втянул в боковую дверь, которая вела на просторный, уединенный балкон.

Дверь с тихим щелчком закрылась, оставив их в полной тишине. Ночной воздух был холодным и свежим после теплого ресторана. Балкон выходил в частный сад, и лишь далекие огни города напоминали о внешнем мире.

Он отпустил ее талию, но не отошел, заслонив собой дверь. Они стояли друг напротив друга в сгущающихся сумерках, и только прерывистое дыхание нарушало тишину. Глаза Ильи горели в полумраке, в них читалась та самая решимость, что вела его сюда, смешанная с паникой.

— Я не могу больше, — его голос прозвучал хрипло и срывающе. — Я не могу делать вид, что ничего не было. Что я не... не чувствую то, что чувствую. И я не могу смотреть, как ты страдаешь из-за моей тупости.

Он сделал шаг вперед.

— Я все испортил. Я знаю. Этот поцелуй... это была ошибка. Не потому, что я не хотел, а потому, что сделал все как полный идиот. Испугался и сбежал. И заставил тебя думать, что ты в чем-то виновата. Но виноват только я. Во всем.

Он смотрел на нее, ища в ее глазах хоть каплю понимания.

— Эти фотографии, этот скандал... мне плевать. Плевать, что пишут в интернете. Плевать на Дэнни и его угрозы. Мне важно только одно — то, что ты чувствуешь. Скажи мне, Есечка. Скажи, чтобы я понял. Потому что я... я не справляюсь.

Илья замолчал, переводя дух, его взгляд был полон мольбы и отчаяния. И тогда, словно вспомнив что-то важное, он резко потянулся внутрь куртки и достал оттуда то, чего Есения никак не ожидала увидеть.

Это был огромный, пышный букет. Но не из роз, не из лилий или других привычных цветов. Это были подсолнухи. Десятки больших и маленьких солнечных головок на длинных стеблях, ярко-желтые, почти сияющие в сгущающихся сумерках. Они были неидеальными, немного помятыми, будто их действительно пронесли под курткой, но в этом была своя, дикая и искренняя прелесть.

Рот Есении приоткрылся от изумления. Она ненавидела банальные розы, считая их безликим штампом, и однажды вскользь обмолвилась об этом в разговоре с командой. И он... он запомнил?

Ее взгляд, полный немого вопроса «Когда ты успел?», встретился с его. Илья, все еще тяжело дыша, наконец улыбнулся — по-настоящему, по-юношески смущенно и радостно.

— Максим, — просто сказал он, отвечая на ее немой вопрос. — Он ждал у входа, пока мы ужинали. Я ему... я ему обещал помочь с... Неважно.

Он протянул букет, и она, почти на автомате, взяла его. Пальцы уткнулись в прохладные, шершавые стебли, а в нос ударил свежий, чуть горьковатый запах лета и полей.

— Я не знаю, что между нами происходит, Еся, — его голос снова стал серьезным. — И я не хочу ничего портить спешкой или глупостью. Но я знаю точно... — он сделал шаг ближе, и теперь они стояли почти вплотную. — Ты — это самое светлое и тревожное, что случалось со мной. Когда ты упала тогда на сцене... мир для меня остановился. И я понял, что не могу просто быть твоим «другом» или «братом». Не могу и не хочу.

Он смотрел ей прямо в глаза, и его синие глаза были полны такой оголенной правды, что дышать стало трудно.

— Я... я тоже не хочу, — прошептала она, ее голос дрожал, но в нем не было неуверенности. — Все эти дни... твоя холодность... это было хуже, чем любой хейт. Потому что мне было важно твое мнение. Твой взгляд.

Она глубоко вдохнула, сжимая в руках подсолнухи, словно ища в них опору.

— Но Илья.. мы не можем торопиться. Команда... турнир... все это...

— Я знаю, — он быстро кивнул, и в его взгляде читалось понимание. — Никаких спешных решений. Никакого давления. Только... знай. Знай, что ты для меня не просто тиммейт. Ты — моя рыжеволосая буря, мое солнце в пасмурный день. И я готов ждать. Столько, сколько нужно.

Он осторожно, давая ей время отстраниться, прикоснулся пальцами к ее щеке. Она не отвернулась. Наоборот, ее глаза закрылись, и она сама сделала крошечный шаг навстречу.

И тогда он наклонился. На этот раз его движение было не стремительным и испуганным, а медленным, выверенным, полным благоговения. Его губы коснулись ее губ уже не мимолетной искрой, а долгим, нежным, вопрошающим прикосновением. В этом поцелуе не было страсти, которая сожгла бы все дотла. В нем была обещание. Обещание заботы, терпения и тех чувств, которые только-только начали расправлять крылья, но уже были такими сильными.

Она ответила ему, ее губы дрогнули под его губами, и она почувствовала, как по ее щекам катятся слезы облегчения и счастья. Парень положил свои ладони на талию девушки, почти невесомо, не нарушая личные границы.Когда они наконец разомкнули объятия, чтобы перевести дух, он не отошел, а просто прижал ее лоб к своему, и они стояли так, дыша одним воздухом, под тихим звездным небом, с букетом подсолнухов между ними, как залог нового начала.

Каковы ваши ставки на плей офф и дальнейшее развитие событий?Также нахожусь в поиске беты🌷юз : @diane_ssss