23. Письма.

Прошло ровно три недели с моей выписки, жизнь остановилась. День сурка.

Единственное, что изменилось, я перевелась на домашнее обучение.

Нет никакого желание встретиться с кем-то из УКК. Стыдно, но я не могу их видеть, хочу, но не могу. Марат много раз пытался поговорить, приходил и подолгу долбился в дверь, крича, чтобы я поговорила с ним, но соседи грозились вызвать милицию и ему приходилось уходить. Меня и саму несколько раз вызывали в отдел, где допрашивали часами и задавали одни и те же вопросы. Благодаря Желтому и его связям меня прекратили пытать. От Ромы узнала, что Валера начал сильно пить, а Вахит и Вова, на пару с Кащеем, пытаются вытащить его из этого состояния. Вчера заходила Наташа и Айгуль. Да, с ними я общаюсь, хоть и тяжело. Ната оповестила, что завтра Матвея переведут в обычную палату, и его можно будет навестить. Пистолет по-прежнему у меня, спрятанный. Вымытый до блеска, в порыве истерики. Смотря на него, меня окунает в тот день. Я снова оказываюсь одна, в том подвале. И вспоминаю, как ломалась, где-то там, в глубине своей души. Каждую ночь снятся кошмары, в которых у меня не получается спасти брата, и он умирает на моих глазах. Рома иногда остается у меня, помогает справится с паническими атаками, да и продукты покупает. Лишний раз старюсь не выходить из дома. Вадим захаживает время от времени, посмотреть, как обстоят дела. Колик старался убедить о надобности пойти к психологу, а может и к психотерапевту, но не хочу. Начала выпивать сама, благо у брата этого «добра» навалом. Скоро начнется суд, по нашему делу... раньше я бы испугалась, но не сейчас. Сейчас уже плевать, лишь бы разобраться со всем произошедшим дерьмом. Вита тоже пару раз заглядывала, ей гораздо хуже, чем мне, но она держится, умничка. *** Проснувшись вновь от кошмара, к которому начала привыкать, сползла с кровати и направилась на кухню, за стаканом холодной воды. Сидя за столом, держа дрожащими руками стеклянный сосуд, наблюдала за рассветом. - Дождаться семи утра, и можно собираться. – Безжизненно сказав самой себе, взглянула на часы. 5:45. На удивление, февраль радует теплой погодой. – Скоро март. – Смотря в одну точку, гоняла мысли в голове. Просидев так около часа, отправилась собираться. В 8:10 стояла в коридоре. Полностью облеченная в черное, начиная от белья, заканчивая маской на лице. Выйдя в подъезд, закрыла на ключ дверь и направилась в больницу. Оказавшись на улице, накинула наушники, и включив музыку, направилась в больницу. На удивление, городские улочки были полупустыми. – Не могла я спутать дни недели. – Пробормотав вслух, ускорила шаг. Вскоре дойдя до нужного здания, зашла через привычную дверь. Там меня встретила Рафия Закировна. Она как обычно сидела у себя в коморке. Увидев меня через небольшое оконце, ее морщинистое лицо озарилось улыбкой. – Есенька, здравствуй. Как ты? – Эта прекрасная женщина была единственной причиной хоть иногда натягивать улыбку на лицо. Перекинувшись с ней парочкой банальных фраз, направилась в уже родной кабинет, где властвовала Наташа. - Еся? Привет, мыш..Дорогая. – Услышав, как она меня хотела назвать, по спине прокатились неприятные мурашки. – Пойдем, я проведу тебя к Матвею.

Приобняв меня за плечи, повела в сторону интенсивной терапии. – У вас много времени, общайтесь. – Оставив меня перед дверью палаты, еще пару минут не могла войти. Что-то останавливало. Набравшись смелости, опустила дверную ручку вниз, и оказалась внутри. Брат мирно спал, и дабы не нарушать его идиллию, тихо опустилась в кресло, что стояло напротив койки. Закинув ногу на ногу, достала, взятую из дома, книгу и принялась читать. Не знаю, сколько времени прошло, но я была уже на середине рассказа, когда послышался голос. – Сестренка? – Подняв взгляд на брата, сердце пропустило удар.

Подлетев к нему, крепко обняла, не желая отпускать. Он сделал то же самое, словно старался вжать меня в себя, чтобы быть вместе всегда. - Как же я скучала. – Прошептав эти слова, ощутила, как слеза прокатилась по щеке. – Боялась, что больше не увижу тебя.

Гладя мои волосы, слышала, как Матвей шмыгает носом. – Ну, что ты такое говоришь, глупышка? Я никогда тебя не оставлю одну. Мы разговаривали очень долго. Рассказав, как прошел этот месяц, замечала, как «тускнеет» взгляд брата. – Есь, ну нельзя же так.. Они тоже переживали, места себе не находили, когда ты пропала.

Я понимала, что он прав, но иначе никак. – Митюш, не могу, до сих пор больно, да и Валера.. – Осознав, что впервые произнесла его имя вслух, дрожь мгновенно пробежала по телу. – Все еще люблю, но то, что он сделал, не смогу простить, по сей день вижу его глаза, в тот день... Прошу, давай не будем об этом, хорошо? – Брат нехотя кивнул. – Вот и чудненько. – Бросив взгляд на часы, что противно тикали, поняла, что пора уходить. – Тебя скоро выпишут, а я буду ждать дома. Но сейчас нужно идти, не хочу столкнуться с парнями. Они тоже знают, что тебя перевели в обычную палату. – Понимающе улыбнувшись мне, крепко обнял.

- Беги, сестренка. Но завтра, чтобы пришла, ясно? И принеси пару вещей домашних, пожалуйста. – Довольно закивав, чмокнула старшего в щетинистую щеку, выскочила из палаты. Двигаясь по коридору, в сторону выхода, витала в своих мыслях, не заметив идущего на меня человека. Врезавшись в чью-то грудь, по инерции, полетела назад, но кто-то схватил за руку, не дав приземлиться на кафель. – Простите, пожалуйста! – Подняв взгляд, сразу захотелось исчезнуть.

Передо мной стоял Марат. – Еся? – Его голос дрогнул. Он резким движением притянул меня, крепко обнимая. – Как же я скучал...

Стараясь вырваться, просила, чтобы Суворов отпустил меня. – Прошу, пусти. Не надо. – Но Адидас младший и слушать меня не хотел. На звуки моей мольбы пришли несколько человек. Словно в бреду озаряясь по сторонам увидела и Вову, и Вахита, и Никиту, а главное Валеру. - Да, отпусти меня! – Оттолкнув Марат от себя, оглядела всех присутствующих. – Сказала же, я не хочу общаться. Что еще нужно?

- Царевна... - Голос Кащея дрожал. – Что мы сделали, что ты нас ненавидишь? На Зиме не было лица, когда наши взгляды встретились, как, собственно, и у Вовы. С Туркиным старалась не пересекаться взглядом.

- Я не говорила, что ненавижу вас. Вы сами себе это придумали. – Опустив глаза в пол, желала прямо сейчас провалиться под землю. – Простите, если сможете. – Резко сорвавшись с места, понеслась на улицу, забыв попрощаться с Наташей.

Оказавшись на крыльце, встретила Андрея, который ничего не подозревая курил, стоя на ступеньках. – Есения? – Его глаза расширились от удивления. – Как ты? – С сожаление взглянув на него, молча ушла.

*** Блуждая, словно в бреду, по улицам вечерней Казани, дошла до набережной. Подойдя к какому-то ларьку, купила сигареты. Я ненавидела их. Но хоть как-то могла быть ближе к нему. Найдя самую дальнюю лавочку, уселась там. И достав сигарету из пачки, закурила. Ядовитый дым заполнил легкие, а расслабляющий эффект никотина помог успокоить мысли.

- Есть сигарета? – Голос Марата донесся из-за спины. Стряхнув пепел, закинула ногу на ногу. – Как ты нашел меня? И что тебе нужно? – Новая затяжка.

Он сел рядом, выхватив пачку и доставая папиросу. – Давно курить начала? – Игнорируя мои вопросы, задал свой.

- Только что. – Смотря на застывшую реку, ощущала спокойствие.

Марат хмыкнул, стряхивая пепел и выдыхая дым. – Почему ты так поступила? Почему отвернулась от нас?

- Суворов, прекрати, и так тошно. – Сдерживать слезы я не научилась, а вот эмоции-да.

Он соскочил с лавочки. – Есения, а что прекрати?! Мне не тошно? Моя лучшая подруга беспричинно перестала общаться со мной! Зима так вообще неделю дома сидел! Кащей и Вова срываются на все живое! А Турбо... Да, на него смотреть страшно! Ходит, словно мертвый, а ты говоришь «прекрати»?! – Марат сорвался на крик. – Ты-эгоистка! Мы все понимали, что тебе плохо, чуть ли не ночевали под окнами твой палаты, а по итогу мы крайние! Это как вообще? – Я молчала, слушая его. – Че ты молчишь? Сказать нечего? Нахера ты приперлась сюда?! Ты все испортила! Только ты! – Не выдержав, поднялась на ноги и отвесила Суворову звонкую пощечину. - Я любила, люблю и буду любить каждого из вас. И знаю, что поступила отвратительно по отношению к вам, за что никогда себя не прощу. Но не позволю винить себя в том, в чем я не виновата. Прощай, Маратик. – После сказанного, гордо ушла, сдавливая желание слез вырваться наружу. ***

Подходя к дому, увидела Рому, что стоял возле своей машины, упираясь о нее спиной. – Бусинка, где тебя носит? Час тебя уже жду. – Чуть ли, не влетев в него, крепко обняла и уткнувшись в его плечо лицом, разрыдалась. Он моментально крепко обнял меня. – Милая, что случилось? – Гладя меня по волосам одной рукой, пытался понять причину мой истерики. – Ты же к брату ходила, что произошло?

Сквозь слезы, пыталась рассказать. – А еще... Я видела Валеру. – Тяжелый вздох. Рома понимал, как сейчас разрывается мое нутро. Как разлетается сердце на мелкие кусочки. Он все понимал.

- Мороженное хочешь? – Истерический смешок вырвался из груди. – Значит поехали в кафе. *** Парень помог сесть девушке в машину, и сам занял водительское место и тронулись с места. Вот, только они не знали, что в тени стоял тот, кто заставлял истерзанное сердце девушки биться чаще. Он наблюдал издалека. Умирал внутри, видя ее, свою девочку, в чужих объятиях. Валера остался совсем один. Да, конечно, у него есть друзья, бесспорно. Но двух самых главных женщин его жизни больше не было с ним. Еся так и не узнает, что в тот роковой день он сорвался не из-за слабой силы воли, а из-за самого страшного, что может только произойти. Его мама покинула этот мир, оставив сына одного. Постоянные переживания за сына довели женщину, она не выдержала. Потерю двух любимых людей Туркин глушил в алкоголе, давая себе почувствовать иллюзию спокойствия. Напиваясь до беспамятства, он хоть как-то мог утешить свои страдания. Валера еще долго стоял под окнами дома, что когда-то дарил ему самые прекрасные моменты и чувства. Развернувшись, достав сигарету, подкурил и сделал глубокую затяжку. Вскоре он дошел до качали. Заходя вовнутрь, испытывая боль, заметил, как основная часть парней стали словно роботы. Без эмоциональные, тусклые, серые. Сняв с себя верхнюю часть одежды, парень залез в ринг, вымещая свою боль на груше.

С каждым ударом он становился все агрессивнее, давая волю эмоциям. Он не слышал, а может и не хотел слышать, окружающих.

Понимая, что они скоро вновь встретиться в зале суда, на слушанье дела, еще больше начинал чувствовать боль.

По телу парня катились капли пота, а звуки ударов заглушали голоса. Разбивая костяшки в кровь, вымещал накопленное.

- Турбо, блять! Оглох? – Кто-то резко ударил его по плечу, и Валера по инерции направил удар в челюсть товарища. - Ебаный, Зима, нахуй ты так подходишь? – Помогая подняться другу на ноги, взглянул на руки, по которым стекала кровь. - Братан, я все понимаю, но так нельзя. Посмотри на себя. Худущий, словно скелет в обертке. Добить себя решил? – Отмахнувшись, парень вернулся к груше. – Нет, ну нормальный человек? Ушатал мне он, а виноват я! Извинился бы хоть! – Вахит нервно хмыкнул, оставляя Туркина. *** Мы уже подъезжали к Кафе «Снежинка», когда Рома стал принюхиваться. – Не понял, это от тебя так сигаретами несет? Притупив взгляд, переводя его сторону, замельтешила руками. - Че ты молчишь, а, коза? – Колик начал меня щекотать. – Ну-ка признавайся! Пока сам не нашел! – Громко смеясь, молила его остановиться. - Да, все-все, курила! Признаюсь! – Отдернув руки друга, выскочила из машины, на парковку. – Не бей только! – Убегая от парня, забежала в кафе. Оказавшись внутри, ринулась прятаться. - Че происходит? – Цыган, что прибывал в полном шоке от происходящего, выпучено глядел на меня. – Есь? Шикнув, мол «молчи», нырнула за барку, присела на корточки. Пробежав мимо барки, Рома выкрикивал. – Найду же, коза такая! Когда приятель оказался где-то в глубинках заведение, вылезла из своего укрытия и обняла Цыгана, в знак приветствия. – Чего мы такие добрые сегодня, лапуль? Пожав плечами, взглянула на него щенячьими глазами. – Как обычно, шоколадное? – Улыбаясь, закивала. Он лишь посмеялся и пошел доставать холодный десерт. Усевшись на барный стул, подперла подбородок рукой, рассказывая новому товарищу, что произошло за сегодняшний день. – Удивительно, у тебя впервые за месяц такой насыщенный денек. - Не смей ей давать мороженной! – Рома выскочил из дальнего зала, крича через все помещение. – Эта маленькая зараза курить начала! Он немного не успел. Я уже сидела и уплетала мороженное. – Сигареты отдай! – Недовольно фыркнув, вытащила пачку и протянула ее Колику. – И не прикасайся к этой дряни больше. Закатив глаза, вернулась к сладкому. *** Просидев пару часов втроем, делились какими-то воспоминаниями. Но нашу идиллию прервал Желтый, который словно ураган появился из неоткуда. – Демина Есения Викторовна, я прямо тут тебе башку прострелу сейчас. - Чего? – Подавившись от ора Вадима, слезла со стула. – Что случилось? Он, не сказав больше и слова, схватил меня за руку и поволок в машину. – Вадик! Объясни, в чем дело? – В ответ тишина. Затолкав меня в авто, быстрым движение оказался на водительском сидение, рванул с места. - Мы едем к универсаму. – Сказав, не отрывая взгляд от дороги, продолжил. – И пока вы адекватно все не поговорите, хуй тебя отпустим. Пойми, нельзя так поступать с теми людьми, что жертвуют собой, ради тебя. Парни очень скучают, я впервые в жизни вижу, что уличные мальчуганы так привязались к девочке. Агрессия, словно липкое существо, распространялась по венам, будто вытесняя кровь. *** Мы спустились по лестнице, оказываясь в, до боли, родном помещении. Кто-то влетел меня, крепко обнимая. – Есения! – Лампа, словно маленький котенок, вцепился в мое пальто, сжимая ткань своими маленькими руками. – Почему ты не приходишь к нам? – Одиннадцатилетний мальчик, что давно познал уголовный мир, сейчас выглядел, как брошенная игрушка. - Лампа.. – Моментальная боль прошибло грудь. – Ну, чего ты? – Поглаживая парнишку по голове, подняла взгляд на остальных. – Здравствуйте... Парни смотрели так, будто увидели живого мертвеца. – Давайте поговорим, что ли. Вы же этого хотели? – Схватив меня за запястье маленький потащил меня к дивану. Сев, словно на раскаленное железо, чувствовала жуткий дискомфорт. - Объясниться не хочешь? – Словно из ниоткуда, передо мной возник Вова, скрестив руки на груди. – Ты месяц нас игнорируешь! Месяц! А мы даже причину не знаем, как прокаженные какие-то. - Я объясню, без проблем. – Резко поднявшись, подошла ближе к Адидасу. – Мне все еще больно, Вов. Больно, понимаешь? Вы все одно большое воспоминание, которое я одновременно люблю, до ноющей боли, где-то под ребрами. И одновременно ненавижу. А всё из-за него. И все присутствующие знают, о ком я. – Мой голос дрожал, а сердце билось чаще, при упоминании того, кто научил любить. – Представляешь, какого мне, видеть вас, и вспоминать все моменты? И эта боль не уйдет, никогда не уйдет. Она останется со мной, пока крышка гроба не закроется. – В эту секунду, голос задрожал, а глаза намокли, пока пристально вглядывалась в опустошённые глаза Вовы. Перейдя на шепот, лишь бы слышал только Суворов старший, продолжила. – Я буду любить его, сгорая от этих чувств, параллельно ненавидя себя за это. Парни молчали. Вряд ли им было, что сказать, но из глубины помещения послышался картавый голос. Зима. – А представь какого нам? Ты ведь для всех тут стала сестрой, не важно, старшей или младшей. А Марат? Он две недели из дома не выходил. Ты была его отдушиной, после исчезнув, абсолютно молча. – Глаза Зималетдинова дрожали, цветная радужка выделялась на фоне красных белков. – Если ты хочешь исчезнуть-исчезай. Прекрати терзать нас, а самое главное его! Есь, ты ведь ни черта не знаешь, но ненавидишь Турбо, будто он убил кого-то! – Адидас попытался успокоить Вахита. – Я не буду говорить, Валера просил молчать, обещание сдержу. Не выдержав, сорвалась с места, вылетая из подвального помещения. Оказавшись на улице, слезы хлынули из глаз, больше не сдерживаясь. Я бежала, не разбирая дороги, соленая жидкость застилала зрение. Лицо хлестал ветер, заставляя приобретать красноватый оттенок кожи. Оказавшись на каком-то поле, рухнула на колени, выпуская из груди истошный крик. Рыдая, выпускала ту боль, что пыталась обуздать, держать под контролем, но услышанная правда разорвала оковы эмоций, давая им выход. *** Девушка, сидя на снегу, посреди пустыря, выплескивала накопившиеся чувства. Что с каждым днем сжирали ее. Упав на бок, горячие слезы скатывались вниз, плавя снег. Через время крик стих, а она продолжала лежать, как и слезы, продолжали катиться по коже. *** Есения вернулась в квартиру глубоко за полночь. Не включая свет, она прошла в дальнюю спальню, что принадлежит ей. Наощупь, в шкафу, она нашла кофту, что пахла любимым ядом. Он отравлял ее, но ей было плевать. Плевать, что будто с ней. Хотелось почувствовать его запах. Уйти в иллюзию, где они счастливы. Сидя на пол, прижимая к груди ткань, вдыхала одеколон, тихо плача. Совсем одна. Но так легче. Никто не увидит ее. Окончательно приняв решение об уезде, уснула прямо на полу, сжимая в руках кофту. *** Целую неделю девушка не выходила из квартиры, не подпускала к себе никого, абсолютно. Рома оббивал порог ее квартиры, так же, как и Марат тогда. Но сейчас все иначе. Она заблокировала в себе все чувства, эмоции, всё, что делало из нее живого человека. Сейчас это просто оболочка. Холодная, как лед, оболочка. Воспоминание о прежней жизни. Всё в прошлом. Убрав квартиру, и приготовив ужин, Есения сидела на кухне, ожидая брата. Его сегодня выписывают. Раньше бы она скакала от счастья, но сейчас в ней ничего не осталось, кроме базовых «настроек» человека. Вскоре послышался звук открывающейся двери, и эхом по квартире прокатился зов. – Сестренка, я дома! – Кинув сумку с вещами брат прошел на кухню. Единственная комната, где горел свет. – Здравствуй, маленькая моя. Он крепко обнял ее. – Как ты? Завязался абсолютно банальный разговор, словно это не сестра и брат наконец-то встретились, а старые знакомые, что обмениваются дежурными фразами. Матвей напрягся от такого состояния младшей сестренки, но поняв, что сейчас он ничем не поможет, решил дать ей время. *** Дни вернулись в прежнее русло, брат, ходящий на сборы к своей группировке, иногда захаживающий Рома, но только я вряд ли вернусь к прежнему ритму жизни. Казань встретила весну, устроив проводы зимы на центральной площади. И вместе с этим начался судебный процесс. Юрист уверяет, что он долго не продлиться и закон на нашей стороне. Тлеющая надежда, в скором времени уехать, давала хоть какой-то стимул жить. Видеть прежних друзей в зале суда было очень тяжело. Но тяжелее было видеть Валеру. «Чужие люди, знающие друг о друге все» *** 23 апреля 1986 года мы выиграли дело. Тех, кто был виновен в произошедшем посадят далеко и надолго. Выйдя из здания суда, стянула пиджак, опираясь спиной о стену. – Наконец-то это закончилось. От куда-то появился Рома, и словно пушинку, подхватывая меня на руки и радостно кричал. – Поздравляю! Ты справилась! – Вернув на землю, крепко обнял. – Это нужно отметить! Поехали в «Снежинку», парни нас ждут. – Дом.быт. за это время стал местом успокоения. Кивнув, давая согласие, бросила взгляд на массивные двери здания. Вышли члены Универсама. Они смотрели в нашу сторону, и из толпы подошел брат с Кащеем. Колик поздравил товарищей с победой, пожимая руки. – Отмечать будете? - А как же? Естественно. – Кащей улыбнулся, кинув мимолетный взгляд в мою сторону. Рома достал пачку сигарет, угощая Матвея и Никиту. – Мы тоже сейчас поедем. Брат изменился в лице. – В смысле? Еся, ты не с нами? Шутишь что ли? – Было видно, что он злиться. – Я все понимаю, но мы все хотели такой исход, чтобы те подонки сели. И ты являешься частью Универсама! – Он попытался схватить меня за руку. - Не трогай меня. – Отшатнувшись, встала чуть поодаль. – Я поеду с Ромой. Дома поговорим, а не при всех. Не желая продолжать бессмысленный спор, ушла в машину к Колику. *** Попросив друга по пути заехать в квартиру, забрала сумку, и мы направились в кафе. Парни украсили заведение шариками, и с наружи, и внутри. Переступив порог, послышались крики поздравлений и радостных улюлюканий. Единственного, кого не было, Желтый. Он уехал к Матвею, не желая со мной разговаривать. Очень огорчился сложившейся ситуации. Цыган подхватил меня на руки, закружив. – Поздравляю, лапуль! Ты справилась! – вернув на пол, начали отмечать. Парни выпивали, весело что-то обсуждая. Песни доносились из колонок, висящих на стене, а я смотрела на происходящее, стараясь запомнить каждого присутствующего. Ближе к ночи, подойдя к Роме, попросила отвезти меня домой. *** Стоя возле подъезда, крепко обняла друга. В последний раз. Он не догадывается, что за пакет лежит на заднем сиденье его авто, но, когда обнаружит, я буду очень далеко от сюда. - Сладких снов, мышь. – Потрепав меня по голове, ушел. Поднявшись в квартиру, скинула с себя обувь и прошла в спальню. Я знала, что Матвей не вернется до утра, и у меня было время. Понимая, на сколько это отвратительный поступок, ненавидела себя, но иного пути нет. Достав из шкафа чемодан, закинула самые нужные вещи. Закончив с одеждой и прочей мелочью, собрала ручную кладь и отставила в сторону. Оставался последний пункт моего побега. Письма, написанные заранее, каждому. Аккуратно оставив стопку подписанных конвертов, один взяла в руки, и сняв кольцо с безымянного пальца, вложила его в письмо «Валере.» Стоя в коридоре, глядя на родные стены, по щеке скользнула одинокая слеза, закрепляя воспоминания в глубине души. Прошептав краткое «Прощай, дом.» вышла за порог, закрывая дверь на ключ. Спрятав связку в почтовом ящике, направилась к заранее заказанному такси. *** Проезжая по улицам Казани, мысленно прощалась с городом, с людьми. Со всем, что связывало. Приготовив паспорт и билет, подъезжали к аэропорту. Стоя возле стойки регистрации, чувствовала, как тело дрожит. После окончания проверки документов, сдала багаж и ушла в зону ожидания. *** Вскоре Есения сидела в самолёт, не подозревая, что брат и их друзья решили продолжить празднования в их квартире. Но веселые посиделки превратились в вечер слез, агрессии и обиды, за совершенный поступок девушки. Парни сели в зале, решив прочитать письма в слух, поочерёдно, разделяя боль. Первый начал Матвей. «Братишка, когда ты прочтешь это, я буду на пол пути в штаты. Прости, но не выдержала. Ты в полном праве обижаться на меня, ненавидеть, но знай, я тебя всегда любила и буду любить. Ты лучший брат на свете. Мышка.» Дог опустил лист, закрывая лицо руками. Его затрясло. По щекам бесшумно покатались слезы.

Дав время другу успокоится, Зима раскрыл конверт и принялся читать. –«Зимушка, прости меня, если сможешь. Знай, ты прекрасный друг, и таких очень мало. Я прошу тебя, оставайся таким, какой сейчас и береги ребят. Ты навсегда останешься частью меня. И да, в холодильнике оставила тебе сюрприз.» – Парень молча встал, направившись на кухню.

Звук открывающегося холодильника, а после, шаркающие, тяжелые шаги. Вахит вошел в зал, держа полную тарелку его любимой выпечки. Он вытирал намокшие глаза, садясь на прежнее место, не в силах притронуться к последнему сюрпризу от подруги.

Молча, Марат достал лист, и дрожащим голосом начал читать. –«Маратик, мне жизни не хватит, чтобы извиниться перед тобой. Знаю, какие чувства в тебе бушевали. Это мой личный грех. А помнишь, как мы танцевали в ДК? Это были самые лучшие танцы в моей жизни. Наши разговоры до утра, сидя в моей комнате, будут напоминанием о том, что настоящая дружба существует. Просто, я не сумела ее сберечь. Прости меня, мой дорогой человечек. Я тебя безумно люблю. И знай, никто и никогда не сможет тебя заменить. Спасибо за все. Береги Айгуль, вы прекрасная пара.» – Еле как сдержавшись, Суворов сорвался, запираясь в ванной, рыдая навзрыд. Его девушка, Гуля, ушла к нему, не желая оставлять возлюбленного в одиночестве. Они вместе сидели на холодной плитке, обнимая друг друга. Оба рыдали, ища утешение в объятиях.

Наташа, трясущимися руками, держала лист, который быстро наполнялся отпечатками крупных, соленых капель. – «Наташа, мой ангел-хранитель. Ты столько раз спасала мою жизнь, а я поступила ужасно. Когда мы познакомились, думала, что умру в тот момент, помнишь? Валера тогда был в коме. Я сходила с ума, но ты... ты вытаскивала меня, давала стимул жизни. Берегите друг друга с Вовой. Он очень тебя любит. И я тебя люблю. Прости меня, моя любимая кучеряшка.» – Девушку накрыла истерика, ей стало плохо, и Адидас увел ее на кухню, дать время ей прийти в себя.

Очередь дошла и до Турбо. Смотря на конверт безжизненным взглядом, вскрыл его. –«Здравствуй, Валера. Что бы там не было, знай, ты моя первая и единственная искренняя и настоящая любовь. Окунаясь в воспоминания о моем первом дне в Казани, и подумать бы не могла, что ты станешь дороже всего на свете. Не думала, что мой любимый человек останется болезненным воспоминанием в закромах души. Помнишь Новый год и наше «навсегда»? Пусть это кольцо станет для тебя талисманом. Пообещай, что не выкинешь его. Оно мне очень дорого. Как и ты. Но к сожалению, мы сами все испортили. Ты первый, кто смог добраться до моей души, первый и единственный. Я люблю тебя, моя душа. И эти чувства навсегда. Прошу, главное живи, стань счастливым, ради прошлых нас. Навеки, твоя Еся.» Он, как и остальные, зарыдал. Но все понимали, что его боль не сравниться с чей-то еще. Его боль другая. И ему жить с ней.

Парень закачался, сидя на полу, вцепившись в свои кудрявые волосы, которые она любила трогать по утрам, пока он спал, играя с его кудряшками. Матвей сел к Валере на пол, притягивая его за плечо к себе. Зеленоглазый уткнулся в руку друга.

Он кричал, рыдал навзрыд, до болевых ощущений в горле. Молился про себя, что бы это все был сон. Что бы она была рядом, обнимая своими маленькими ручками, смеясь прекрасным голосом, обиженно дула губы.

Дог крепко обнимал друга, уткнувшись подбородком в макушку, плача вместе с ним. Звук рыданий прервал ворвавшийся в квартиру Колик. – Еся! – Он держал в руках такую же бумагу, что и все. – Нет...Нет... быть не может. – Парень скатился спиной по стене, прижимая колени к себе, пряча лицо. *** Весь полет прорыдав, села в такси опухшая. Водитель что-то спрашивал, но шум в голове мешал воспринимать реальность. Час езды, и вот, я стою на крыльце своего дома. Своего? Нет, мой дома там, остался в Союзе. Нажав на дверной замок, послышались копошения и вскоре на пороге показалась мама. - Еся? – Ее глаза расширись от шока и намокли. Она кинулась мне на шею, затаскивая в дом. – Как ты тут оказалась? Рассказав маме практически все, скрыв моменты про суд и настоящую причину расставания с парнем, лежала на материнских коленях, задыхаясь от собственных слез. Мягкие мамины руки гладили по голове, помогая успокоится. Я понимала, что ей самой тяжело от вида меня в таком состоянии. К вечеру вернулся отец с работы, увидев меня, аж побледнел. Оно и не удивительно. Темные круги под глазами, исхудавшая от вечного стресса, опухшие веки и красные белки. Он понял все без лишних слов, крепко обнимая меня.

*** Жизнь потихоньку налаживалась, со временем. Есения нашла увлечение, что помогало ей отвлекаться и верный друг, в виде Лорда. Они сильно полюбили друг друга и теперь пес не отходит от девушки и не на шаг. Благодаря связям отца, ей удалось пробиться в модельное агентство. Естественно, не на мировые подиумы, из-за роста, но хоть что-то, что помогало девушке отвлечься. С момента ее возвращения прошло полгода. Осень наступила неожиданно, и на удивление, была очень холодной. Укутавшись в теплый шарф и накинув пальто, Еся взяла поводок и направилась на прогулку с Лордом. Всю прогулку девушка чувствовала пристальный взгляд на себе, прожигающий дыру в лопатках.