Трещины на стене

В палате было тихо, только слышно, как монотонно капает вода из старого крана. Советский Союз лежал на кровати, накрытый толстым одеялом, но его лицо оставалось бледным. Его тело пылало от жара, а глубокий кашель разрывал грудь.

В дверь палаты тихо постучали, и на пороге появился Третий Рейх. Он выглядел уверенно, в белом медицинском халате. Его лицо оставалось безэмоциональным, хотя глаза внимательно изучали каждую деталь в комнате.

– Что ты здесь делаешь?  – прохрипел Союз, пытаясь поднять голову, но она бессильно упала обратно на подушку.

– Лечу тебя, – ответил Рейх холодно, заходя в палату.

– Неужели забота обо мне – в твоих интересах?  – Союз хрипло засмеялся, но смех перешел в кашель.

Рейх сел на стул рядом, аккуратно разворачивая медицинский набор.

– Если ты умрешь, этот мир потеряет половину своей войны, – сказал он, доставая шприц.  – Разве это не будет слишком... предсказуемо?

Союз улыбнулся, хотя его глаза оставались грустными.

– Ты никогда не меняешься, Рейх. Все у тебя – расчет.

Рейх наклонился поближе, устремив взгляд на Союза.

– А ты? Ты тоже не умеешь беречь себя. Ты уже пылаешь от своей идеи, но не думаешь, выдержит ли твое тело.

Союз молчал, только тяжело дышал. Рейх ввел лекарство, работая с необычайной аккуратностью.

– Тебе станет легче, – тихо сказал он.  – Но это не значит, что я изменю свое отношение к тебе.

Союз повернул голову к Рейху, и его голос, хоть и слабый, прозвучал с горькой иронией:

– А ты никогда не устаешь от своей игры, правда?

Рейх поднялся, поправил халат и кивнул:

– Игра продолжается, Союз. Но даже соперники нуждаются в передышке.

Он вышел из палаты, оставив Союза в полумраке, где за окном едва пробивался рассвет.

И хотя Советский Союз знал, что их битва никогда не окончится, эта ночь запомнилась ему как ночь, когда даже враги способны протянуть руку помощи.