23

Я уйду, теперь мы квиты.Я уйду, ты не смотри.Я уйду, и карты биты.Ничего не говори.

Ничего не говори,Это жжёт огонь внутри.Ты в глаза мне не смотри,Ничего не говори.

РОК ОСТРОВА — НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ

Ксюша

Дни пролетают все быстрее, отчего паника только усиливается. Уже несколько раз папа напоминал о своей просьбе, если это можно так назвать. Он знает в каком городе сейчас работает и когда приедет Стас. Сегодня задержалась по учебе, так он написал, выясняя где нахожусь. Я под полным отцовским контролем. В последнее время рингтон телефона заставляет вздрагивать от испуга. В очередной раз он решает испытать мои нервы на прочность в момент парковки возле дома, и я чуть не задеваю ограждение. Странно, кто звонит так поздно и с незнакомого номера? Может не отвечать? Но рука снимает блокировку.— Да. — осторожно произношу я.— Здравствуйте. Это Ксения? — голос звучит очень уверенно.— Здравствуйте, да.— Меня зовут Матвей. — это имя ни о чем не говорит, — Нам надо решить, что делать со свадьбой. — и тут у меня пропадает дар речи от осознания кто это может быть. Неловкое молчание затягивается на несколько минут, пока на том конце не продолжают. — Потому что я не могу жениться на вас, есть девушка, которую я люблю. — становится немного легче, значит, еще есть шансы. Невольно вырывается вздох облегчения.— Знаете, у меня так-то тоже есть молодой человек.— Меня мало интересует, что у вас там есть или нет. — парень грубо обрывает меня, рано я расслабляюсь. — Что будем делать?— Я пока ничего не смогла придумать. — с горечью признаюсь, на что раздается тихое и пренебрежительное:— Нисколько не удивлен. — чувствую себя опущенной ниже плинтуса. Он мне уже не нравится, вообще не хочу иметь с ним никаких дел. Увы, выбора нет. — Для начала предлагаю перейти на ты, раз уж мы являемся товарищами по несчастью. — на последних словах он, кажется, усмехается, мне же совсем не до веселья.— Угу. Нам желательно бы все решить до конца марта, потому что приедет мой молодой человек. Он пока ничего не знает.— Боишься ему рассказать? — опять этот снисходительный тон.— Нет. Просто отец собирается воздействовать силой, чтоб прекратить наши отношения, а тот не из пугливых, будет отвечать. Хочу отложить этот неприятный разговор на максимально поздний срок.— Понятно. Я подумаю, что можно сделать. Позвоню через несколько дней. — он отключается без предупреждения.Весь разговор проходит в жутком волнении, поэтому из машины выползаю на ватных ногах, ощущая слабость во всем теле. Признаюсь, у меня появляется надежда на лучшее. Долго не засиживаясь на кухне с родителями, перекусив, отправляюсь к себе. Уже в комнате спокойно анализирую нашу беседу с этим загадочным типом. В голове не состыковывается, как этот приятный голос может принадлежать такому неприятному, грубому человеку. Вообще, у меня небольшой фетиш на тему мужских голосов, например, от голоса Стаса просто крышу сносит. У собеседника с легкой манящей хрипотцой, только сказанные им слова отбивают напрочь желание узнать владельца получше. Плохо, что я ничего о нем не знаю, а он скорее всего успел многое обо мне выяснить, нашел же телефон.

До конца месяца общение со Стасом сокращается до минимума. Каждый раз кажется, что еще чуть-чуть и я сдамся, расскажу правду. От всех остальных тоже отдаляюсь. День через день перед сном прокручиваю сложившуюся ситуацию в голове. Самое ужасное, решение никак не находится.Как-то подруги вытаскивают меня в кафе. Весь вечер сижу с кислым лицом, даже не пытаясь вслушиваться в их слова, девичьи проблемы сейчас кажутся такими пустяковыми. Хотя, как знать, может мои печали тоже для других не столь катастрофичны, и легко решились бы по щелчку. Они рассказывают, куда хотят устроиться после университета. Раньше я четко представляла свое будущее, сейчас оно кажется безрадостным: буду приходить с работы в пустую квартиру. Да, уже решено, по окончанию учебы съеду от родителей, заведу собаку, а может и кошку в придачу. Устроюсь в газету, сначала стажировка, потом, надеюсь, предложат писать статьи о происходящем в мире или вести какую-нибудь рубрику. Например, рассказать тридцать и один способ, как пустить свою жизнь под откос, я в этом мастер. Таков план, если все же расстанусь со Стасом. Хотя даже представить страшно.В итоге я ухожу первая из кафе, не хочется всем портить настроение.

В следующий раз Матвей звонит в воскресенье. Родители уехали, как всегда, по делам. Я одновременно ждала этого момента и боялась. Человек, который мне ни капельки не нравится, оказывается единственным, с кем можно обсудить мою проблему, потому что она и его.— Привет. — надо же, поздоровался. После того раза уже не знаю, что от него ждать.— Привет. Ты что-нибудь придумал? — с надеждой робко обращаюсь к нему.— Ну типа того, мы думаем с Леной пожениться. Только проблема в том, что в Германии не получится, отец сразу узнает, у него тут везде связи. А так как у меня российское гражданство, хотим расписаться в России, пусть и по времени выйдет дольше. Я сначала один приеду, подам документы, потом вместе с ней к нужной дате.— Это вариант.— Боюсь, что тебе он не сильно поможет. Как я понял, Петра Алексеевича в принципе не устраивает личность твоего парня. Если не я, он может найти другого. — внутри все обрывается. Он прав, придется сделать так, как я изначально и планировала. Глупо было надеяться, что совершенно посторонний человек постарается спасти не только свою шкуру, но и мою.— Уже неважно. — отвечаю безжизненным голосом.— Ты же пока не разговаривала со своим? Я постараюсь найти решение и для тебя. — он пытается меня поддержать? Неожиданно и странно.— Нет еще, не хочу по телефону. Когда приедет. Я так не могу. Мне надо смотреть ему в глаза, — практически не обращаю внимания на слова парня, он продолжает торопливо что-то говорить, я даже не слушаю. Все было зря, потому что времени не осталось.

— Можешь начинать! Я слушаю... — повернувшись к двери, вижу там Стаса. Он появляется раньше, и выражение его лица ничего хорошего не сулит.

— Я перезвоню... — нажимаю отбой.

— Ксюша, что происходит? — он взволнованно оглядывает меня с ног до головы, оставаясь на том же месте.— Стас нам лучше расстаться, я поняла, что разлюбила тебя. — на одном дыхании выдаю, отводя взгляд в сторону. Какая же я трусиха!— А теперь подними глаза и повтори свои слова. — чувствую, что он сдерживает эмоции.— Я тебя не люблю больше. — произношу, смотря на него. В этот момент мое сердце разбивается, но я пытаюсь держаться.— Не верю. — Стас повышает голос, похоже его терпению приходит конец.— Это правда. Давай только не будем устраивать сцен и мирно разойдемся. Я не ждала тебя так быстро, поэтому не успела собрать вещи, — мой самый любимый человек на свете подходит ближе и хватает за запястье, отчего тихонько вскрикиваю. Нет, не от боли, больше от неожиданности.— То есть, ты еще и сбежать хотела без объяснений? — он гневно шепчет, внимательно следя за моей реакцией.— Нет, поговорить с тобой и уехать. — я сильная, не буду при нем плакать. Стас, уходи скорее, иначе не выдержу, остановлю тебя и расскажу правду, а этого делать совсем нельзя.— Можешь не утруждаться, я сам уберусь из этого дома и твоей жизни. Удачи. — и он уходит, как будто услышав мои мысли. Но прежде чем парень отворачивается, я вижу столько боли в его черных глазах.Все закончилось, не успев начаться. Я надеялась, что он будет бороться за наши отношения, но нет, как всегда, сдается. Пожалуй, это один из немногих недостатков Стаса: он не умеет или не хочет отстаивать свое. Вот дура, сама же добивалась этого, но где-то в глубине души мечтала, что он, как в лучших традициях мыльных опер, придет и спасет принцессу из лап чудовища. Из груди вырывается истеричный смешок.С каким-то особым мазохизмом я поворачиваюсь к окну, Стас уже стоит возле машины. Любимый последний раз смотрит в сторону дома, и наши взгляды встречаются. Только не плакать, пусть сначала уедет. Может это последний раз, когда я могу полюбоваться им. Минуты кажутся вечностью и даются особенно тяжело. В висках бешено пульсирует кровь. Я впиваюсь ногтями в собственные ладони и держусь за это ощущение боли. Когда разжимаю кулаки, на руках остаются глубокие следы. Это все такие мелочи, ведь я его потеряла, сама. Так надо. Наши отношения вряд ли когда-нибудь станут даже дружескими. Остается надеяться, что он хотя бы не возненавидит меня.Как только ворота закрываются, я сползаю на пол и реву, обхватив колени руками. Реву, как никогда, с криками отчаяния. Только сейчас приходит окончательное понимание произошедшего: я собственными руками разрушила свою жизнь. Таких чувств, что испытываю к Стасу, не было ни с кем до него и уже не будет после. Может быть он в будущем простит меня, и мы сможем хотя бы немного общаться через несколько лет. Пока от осознания того, что у него все хорошо, мне чуточку легче.Пусть это звучит пафосно, но моя жизнь закончилась. Я очень долго его любила и буду любить на расстоянии, но зато он жив. Недавно нарыла информацию про того человека, которым меня так пугал папа. У него действительно угнали машину, и он страшный человек, столько случаев с пропажей неугодных ему людей, практически никого не нашли. Даже боюсь представить, как он расправлялся с ними.Ближе к вечеру возвращаются родители. Услышав шум открывающихся ворот, заставляю себя пойти умыться, видок у меня ужасный: глаза опухли, красные пятна на щеках, искусанные до крови губы. Постараюсь отвлечься разговором с мамой. Насчет лица, совру, что заболела.— Где Стас? Он должен был сегодня вернуться, — дядя Витя раскладывает продукты в холодильник, когда я вхожу.— Не знаю. — тихо мямлю я.— Вы поссорились? — маме хватает несколько секунд, чтобы разглядеть мое состояние.— Мы расстались.— Но почему? — оба изумленно смотрят на меня.— Я больше не люблю Стаса. — выдаю то же, что и ему.— Я говорил, что ничего хорошего из этого романа не выйдет! — дядя Витя начинает ходить из угла в угол.— Витя подожди. — мама отмахивается. Этот разговор дается мне ничуть не легче предыдущего, — Ксюша, что случилось?— Ничего. Мы не пара, не подходим друг другу. — если продолжу этот разговор, опять расплачусь, поэтому на остальные вопросы предпочитаю не отвечать. Дядя Витя что-то ворчит себе под нос и удаляется наверх. Мне кажется, что это было ругательство.— А теперь скажи мне правду. — мама заваривает мне какие-то успокоительные травки. Я устало повторяю ту же версию, — Ладно, не буду мучить, когда сможешь, сама расскажешь.Единственный вопрос: буду ли я когда-нибудь готова озвучить правду.