Обожжëнная

«Туман.Ненависть.Хруст снега под ногами.Мгла.Шуршание листьев.Страх.Холод.И тишина».

Я помню, как одну девушку в ее день рождение повесили. Ей, вроде бы, исполнялось семнадцать лет - так мне сказали. Исполнялось... И она этого не почувствовала...

Не помню как зовут. Помню, что назвала ее Обожженной. Она, как и все тогда присутствующие, морально и физически была истощена. Когда проводилась ее казнь подожгли ее, а она обожгла до мяса людей в форме. Она их обожгла. Но и сама сгорела до тла. Поэтому, так назвала - Обожженная.

Нет. Она не из тех, кто написан в истории. Ее записали в число погибших и оставили в воспоминаниях только выжившим близким и тем, кого принудили на это смотреть. На вопрос: «Почему?» - не могу ответить. Не знаю.

Я помню, как к нам заходили солдаты и угрожали расстрелом, если не выйдем.

Ни кто не хотел расставаться с жизнью, хотя бы ради выживания своих родных. Но, конечно, не все могли стерпеть весь ужас и... записывались в мертвые.

Семья из четырех человек, включая меня, выходила на чистый, прожигающий легкие, воздух. Мы были не единственными - они собирали всю деревню.

«Деревенщин» - как называли нас те военные - загоняли на главную улицу около храма, в поселке, где когда-то играли в салки с друзьями. Теперь же, там тишина и покой, страх, и ненависть. Ненависть обычных людей и тех солдат.

Когда нас довели, то военные начали что- то друг другу кричать.

Некоторые знали, что они говорят, но боялись переводить - иначе могло закончиться громким звуком выстрела и падением тела. Никто не любил шпионов.

Люди в форме немного отстранялись, огораживая, чтобы ни кто не сбежал. Вдоволь накричавшись, выводили из избы девушку, прикованную цепями.

Она не могла, плелась.

Ее толкали ружьем, прикрикивая, явно, бранными словами.

Ее худощавое телосложение напоминало мумию. Такая же изуродованная и тонкая, кривая.

Похожими были и те, кто пытался выбраться из кокона, и добежать до своих, все рассказать, и освободить людей. Но вместо этого кто-то вступал за линию к врагу, кто-то становился «мумией».

Девушку толкали, заставляли идти к веревке, на обрушенную маленькую сценку.

Они командовали, а она покорно делала очередной шаг.

Падала, но вставала. Новый крик от боли радовал солдат.

Мы стояли и не могли наблюдать. Не хотели видеть. Но когда застрелили старика за то, что прикрыл внуку глаза, все смотрели и плакали.

Вот она выходила на эту маленькую, перекошенную сценку.

Резко, грубо надевали на шею петлю.

Главный из солдат, говорил речь, которая вдохновляла людей в форме и заставляла вдаваться в панику, стресс жителям деревни.

В конце, как обычно, разрешили сказать последние слова - скорее, когда он кое-как крикнул на нашем языке «говори!», то было ясно, что хочет от нее. И ими она дала мне, и не только, надежду, стремление выжить, что бы была... Надежда...

До сих пор слово надежда - обозначает действие. Но когда ощущаешь ее, то понимаешь, что это большее. Еще не известен настоящий термин этих чувств, но ощутимый.

Она была слаба и изранена физически, и морально.

«Я и так была мертва. Как и вы» - еле простонала она.

И... Ее не стало...

Толкнули табуретку. Она упала, дотрагиваясь пальцами ног до пола. И она зажглась. Алый огонь быстро поглощал добычу. Пепел летел нам в лицо, но кожу сжигал только у врагов.

Ее подожгли солдаты. И пожалели об этом. Они носились туда-сюда, опасаясь алого пепла.

С того дня все волновались ещё больше за свои жизни. Переживали за потерю такой хрупкой, но храброй души. Ведь, она не выдала ничего врагам; она сохранила тайну; она лишилась души, сохранив секрет родины; она дала надежду... Но жизни родных и своя тогда казались важнее той, что была неизбежно мертва.

На следующий день пришли наши и освободили нас.

Война отразилась на мне: боюсь шум, заводить домашних питомцев и все связанное с войной. Не встречаюсь с родными и друзьями, так, как боюсь и их... То, что они делали для выживания.

Прошло достаточно много времени - я уже не молода, но помню этот день, как сегодняшний, как эту минуту.

«Я и так была мертва. Как и вы». Мне надолго запомнятся ее слова. Слова Обожженной.