Часть 12. "Так всё же псих?"

О'Брайен колотил деревянную дверь ванной комнаты, как домой уже пришла его младшая сестра Бренда.Застав эту непонятную для неё картину, Бренда в испуге не решалась даже задавать вопросов. Она стояла, облокотившись на косяк дверного проема, завороженно смотря на вспотевшего и обеспокоенного брата.

Удар за ударом пронзал слабую на вид дверь. С каждым разом становясь всё сильнее и сильнее, не жалея сил, Дилан выкладывался по полной.Время поджимало, оставались считанные секунды — если они вообще ещё остались.Томас пробыл в комнате достаточно долго, и одному богу лишь известно, в какой момент случился приступ и сколько он лежит без сознания не получая кислорода.

Мысли Дилана витают в самых адских местах его сознания, подовая ужаснейшие картины того, что он может увидеть, если откроет наконец эту чёртову дверь.

«Вдруг я увижу его мертвым? Этого слабого, хрупкого парня, чьи волосы пламенем возгораются на солнечном свете; чьи губы слегка подергиваются при малейшем вранье; чьи глаза напоминаю тёплый утренний крепкий чай — не возможно не утонуть; чьи брови мило хмурятся, заставляя невольно умиляться; чьё лицо так неловко смущается, что какое-то тепло проливается волной по телу, и отчего так хочется прижать эту рыжую макушку к своему плечу, обвив руками талию и аккуратно обняв, опасаясь как-то навредить. Вдруг я больше не увижу этой чистой, невинной и яркой улыбки, что освещала мой день?Вдруг я потеряю единственное, что спасало меня от пустоты, что проделала дыру в моей душе?Он — моё спасение.Я не позволю отнять его у меня.Нет, никогда!»

Ещё один удар — мощный, с вложенными всеми последними силами, громкий и нещадный удар — разбивает дерево, образовывая небольшую дыру размером с кулак, открывая вид на комнату за дверью.

Скользкие от пота руки отдают ещё одну последнюю каплю сил и совершают громкий удар — дыра становится больше, настолько, что можно спокойно просунуть одну руку и открыть дверь с внутренней стороны.Что О'Брайен и делает.

Щелчок — дверь открыта.

Дилан забегает в комнату, падает на колени, хватая слабое, неподвижное тело 17-ти летнего парня и прижимает к себе. Голова прижата к сильной груди Новичка. О'Брайен больше не сдерживает слез — они медленно скатываются по щекам, зависая ненадолго на подбородке, и капают прямо на окровавленный пол. Брюнет не может собраться, он чувствует пока ещё тёплое тело друга. «Нужно проверить пульс...нужно проверить...» — твердит здравая часть разума. Он должен сделать это, он обязан точно знать, есть ли шанс, что он ещё жив.

— Я. не. могу! — вскрикнул О'Брайен, останавливаясь на каждом слове.Ему страшно. Страшно узнать о том, что он мертв. Страшно (теплое тело) прикоснуться и не почувствовать пульса.

Парень крепко держит худое, почти костлявое тело Томаса, пребывая в каком-то трансе. Он не может пошевелиться; он не может собраться с мыслями; он не может ни-че-го. Его охватил шок: кровь сочилась из рук Сангстера; пол весь заляпан этой же тёмной кровью, а дыхание парня даже не слышно — не хриплого, не давящего, не свистящего — никакого.

Бренда, недолго собираясь с мыслями, подбежала к брату.Глаза её распахнулись от ужаса сей картины. Руки задрожали, но девушка не собиралась поддаваться давлению. Она сжала ладони в кулак и нервно выдохнула.

— Братец, — Бренда аккуратно положила руку на плечо парня, смотря своими большими тёмными глазами на красные от слез глаза О'Брайена. — Отпусти его, слышишь?

Парень не слышал голоса сестры, будто уши оглушили, выдавая сильное жужжание в перепонках.

— Дилан, ты делаешь только хуже, — Девушка попыталась вызволить тело Рыжеволосого из сильных рук брата. Это было бесполезно, брюнет сильно вцепился в него. — Из-за тебя он умрет, очнись, Дилан!

Бренда, посмотрев ещё раз на брата, поняла, что О'Брайен, находясь с ней в одной комнате, подсознательно находится где-то далеко отсюда.«Если я этого не сделаю, то бедный парень точно умрет. Прости меня, братец...»Девушка решительно, со всей силой, ударяет брата по лицу.»...И прости меня, Боже, но я чертовски долго мечтала врезать этому говнюку».

Это помогло — О'Брайен пришёл в себя и, посмотрев на Сангстера, осторожно нащупал пульс (слабый, но спасти его ещё возможно), быстро поднялся и потащил парня в спальню, аккуратно уложив его на кровать.

— Бренда, на кухне, в нижнем ящике возле холодильника, находятся специальные коробка с лекарством, принеси её, быстро! — без запинки прокричал брюнет сестре и достал из аптечки вату, спирт, бинт и шприцы.

Сестра пулей прибежала обратно в спальню с коробкой, где находилось особое лекарство.

— Здесь всего одна ампула, — осторожно сказала Бренда и настороженно взглянула на брата.

— Не может быть, — парень нахмурился и выхватил коробку.

И действительно, в коробке была только одна ампула.

— Это лекарство очень важно?

— Ты и не представляешь насколько оно важно, — парень продолжал смотреть внутрь коробки, не прекращая хмуриться. Лицо его выдавало сильное чувство тревоги. — Без него он не проживет, если снова начнётся приступ.

— Снова? — Бренда взглянула на Рыжеволосого. В сердце что-то екнуло — ей стало больно смотреть на ужасное состояние парня. — Можно ведь ещё купить в аптеке, в чем проблема?

— В том, что такого лекарства не продают и, к сожалению, больше не сделают.

Парень набрал полный шприц последней ампулы и, заранее протерев вену на внутренней стороне руки, ввёл иголку внутрь, медленно вводя содержимое ампулы.Лекарство расползалось по венам, давая живительную силу.

— Почему его вены светятся? Посмотри, — девушка начала указывать на ярко голубую полоску вен, по которой проплывало введённое Диланом лекарство.

О'Брайен промолчал. Он видел уже не раз то, как светились вены Сангстера — это означало что лекарство действует.Но картина необычно ярких голубых вен завораживала, сколько бы раз ты на это не смотрел, всё равно впечатления как в первый.

Громкий вдох воздуха — Томас резко раскрывает глаза и хватает ртом воздух, будто только что вынырнул из воды, и кислорода чертовски не хватает.Только на секунду, дальше сон. Глубокий сон для Сангстера, после пережитого приступа.

***

Дилан очень аккуратно обрабатывает пострадавшие от ударов кости рук Томаса, медленного протирая одну за другой.Кровь уже постепенно прекращала бешеный поток из открытых ран, начиная свёртываться, образуя что-то похожее за застывшие вязкие капли из крови.О'Брайен всё вымыл, обработал и перевязал бинтом.

Бренда убирала ванную комнату, которая была похожа на комнату из фильма ужасов: стена, плитка, дверь — всё в крови; сама дверь уже не была похожа на прежнюю целую деревянную дверь — отломанные куски дерева «украшали» кровавый пол.

Было тихо, очень тихо. Никто не смел нарушить тишину.У Бренды была куча вопросов к брату, но, смотря на измотанное и всё ещё взволнованное лицо Дилана, она решила оставить их при себе, и спросить как-нибудь в другой раз.Не сейчас.Может (никогда) завтра, или ещё через день.

Убрав всё дочиста, девушка удалилась в свою комнату.

— Томми, — очень тихо прошептал О'Брайен, взяв его перебинтованную руку в свою и накрыв её ладонью своей второй руки. — Я не выживу, если ты уйдёшь, — парень легонько сжал руку Рыжеволосого. — Ты ведь даже не представляешь, как много ты значишь для меня, — брюнет осторожно поднёс перебинтованную руку и горячо поцеловал её.– Если бы не ты, я бы уже давно был мертв. Ты смог придать смысл моей жизни.Теперь у меня появилась главная цель — спасти тебя, как ты спас меня, Томас, — парень с той же осторожностью отпустил руку Сангстера и положил её обратно на кровать.

О'Брайен ещё немного побыл с другом в комнате, после чего оставил того отдыхать и вышел на просторный балкон, подышать свежим воздухом и попытаться успокоиться.

***

На улице было ещё светло, когда телефон Дилана начал разрываться от сообщений и звонков.

Парень стоял и смотрел вдаль, задумавшись о будущем, о том, что оно ему подготовило.

Впервые, за долгое время, О'Брайен закурил сигарету. Судорожно выдыхая белый дым, Дилан вспоминал произошедшее часом раньше. Знакомый вкус табака распространился во рту, оставляя лёгкое жжение в горле. «Я так давно не курил... Вкус как в первый раз, когда я только-только начинал свою зависимость от сигарет...»Парень делает последнюю затяжку, дым снова выпускается из легких и растворяется в воздухе.

О'Брайен, докурив, заходит обратно в комнату и садится в кресло, которое стало для него уже второй кроватью.Новичок смотрит на Рыжеволосого. На то, как тот сладко спит, уткнувшись в подушку и тихо посапывая.

— Часом раньше тебя могло и не быть здесь, — шепотом мрачно выдаёт брюнет.– Сейчас я мог бы и не застать тебя спокойно и мирно сопящего в подушку.Если бы я не успел, если бы Бренда не привела меня в чувство, ты бы сейчас был в морге. Тебя бы, первым делом, отвезли туда. Дальше сообщили твоей маме. После все бы готовились к похоронам. И, наконец, тебя засыпали землёй и каждый сказал последние слова на прощание, — глаза парня потускнели; мысли об этом заставляли ещё больше занервничать. — Томми, ты сильный. Несмотря на твоё до ужаса хрупкое тело — ты чертовски сильный. Ты держался. Ты мог сдаться и уйти, но ты боролся за жизнь... В который раз.

Дилан поднял голову вверх, почувствовав новое поступление слез. В горле встал комок. Он старался сдерживаться, быть сильнее. Взять себя в руки, в конце концов.Но эмоции брали вверх.

Потерев ладонями глаза, взгляд парня обрушился на телефон, жужжащий от звонка.

О'Брайен быстро вскочил с кресла и схватил мобильник, лежащий на полу.«Видимо упал, когда я бросил его на кровать.»— подумал парень.

*Сообщение от Мелиссы:— Дилан, сынок, что случилось?

*13 непринятых звонков от абонента*

Брюнет набирает номер матери.Знакомые звуки гудков давят на и так вымотанные нервы.

— Алло, — как можно спокойней говорит парень.

— О Боже, Дилан, что случилось? Я вся на нервах. Что-то с Брендой? Или у тебя снова был срыв? — голос матери был обеспокоен, она чуть ли не кричала в трубку.

— Нет-нет, со мной и с Брендой всё в порядке.

— Ты принимаешь таблетки, которые выписал тебе психиатр? — женщина будто не обратила внимание на слова сына. По одному его голосу можно было сделать вывод, что всё хуже некуда.

Парень долго молчал.

Таблетки? Он о них даже не вспоминал.«Эти глупые антидепрессанты. От них нет никакого толку. Только хуже становится».

Новичок вышел из комнаты и аккуратно прикрыл дверь, дабы не разбудить Сангстера.

— Да, конечно, не беспокойся, — солгал Дилан.

На самом деле парень не принимает их уже на протяжении двух недель.Очередной срыв случился в день пожара в школе, когда Томас и Тереза ворвались в подвал-бункер. А Томас успокаивал Новичка, поглаживая того по волосам.Никто и никогда не мог добиться того, чтобы О'Брайен смог успокоиться и придти в себя от одних слов и нежных прикосновений. Никогда. Чаще его спасали уколы, после которых его сразу клонило в сон.После смерти отца, у Дилана наблюдались частые срывы, эмоциональная неустойчивость, ночные кошмары и потеря какого-либо смысла в жизни (суицидальные мысли, а то и попытки суицида). Вскоре друзьями О'Брайена стала куча таблеток, выписанных психиатром — на главном месте: Флуоксетин и Циталопрам. Также, в крайнем случае, могут вколоть 5 кубиков Халдола, при агрессивно, импульсивном поведении, когда необходимо «усыпить» его во время срыва. С тех пор вся жизнь парня превратилась в сущий Ад.

— Хорошо, если так, — Мелисса громко выдохнула в трубку. — Зачем ты мне тогда звонил?

«Ей даже позвонить просто так нельзя. Может я соскучился? Или просто захотел поинтересоваться как она там?»— парень грустно опустил взгляд.

— Мам, я...– Брюнет слегка замялся, но после договорил, –...я нашёл сына Дерека.

Молчание.

— Мама, ты слышишь? Я нашёл ребёнка отца. Я нашёл его, — парень поднял взгляд и чётко всё проговаривал.

— Я слышу, милый, — голос женщины слегка задрожал. Чувствовалось, будто она вот-вот заплачет.– Это...это прекрасно.

— Я звонил, чтобы спросить у тебя, — Дилан перешёл на интересующий его вопрос, который и послужил причиной звонка. — Был ли способ излечить отца и избавиться от проклятия?

Снова молчание.

— С чего вдруг ты спрашиваешь об этом?

— Томас — на нем такое же проклятье.

— Томас? Она назвала его сына Томасом? — удивлённо, чуть ли не вскрикнула женщина.

— Да, а что? — парень нахмурился.

— Это второе имя Дерека...– выдавила из себя Мелисса.– Я просто удивлена, что Лидия назвала сына так.

«Что удивительного? Он ведь был её первой любовью. Не только ты его так сильно любила... Если ты вообще его любила».

— Так... Возможно ли сделать что-то, чтоб избавиться от этого? — вернулся к вопросу Брюнет.

–...Прости, милый, –женщина очень осторожно говорила, боялась, что у сына снова может случится срыв, — это неизлечимо.