Моя судьба

Жанр: комедия, романтика, фэнтези-деревенский бред, немного магии и много чаяМесто действия: заброшенная, но чарующая деревушка, где суеверия - закон, а бабка Чогё - почти бог

---

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ

Лалиса Манобан - 25 лет- городская, независимая, с иронией в глазах- приехала в деревню к бабке "на недельку отдохнуть"- носит кеды, худи и сарказм- в магию не верит, а зря- подрабатывает удалённо иллюстратором, пьёт кофе ведрами- случайно плюнула в мужика, теперь замужем

Чон Чонгук - 26 лет- местный красавчик-странноватик- полудеревенский, полумаг, полушут- утверждает, что работает «по вдохновению» - то кузнец, то поэт, то дрова колет в полуголом виде- влюбился с первого плевка- обожает животных, особенно курицу по имени Ким Намджун- не боится ничего, кроме бабки Чогё

Бабка Чогё - 71 год, но всем врёт, что ей 63- автор всех суеверий деревни- лечит, проклинает, готовит борщ с пророчествами- мудрая, хитрая и обожает устраивать свадьбы- уверена, что её внучка наконец «в человека попала»- тайно хранит в погребе самогон, любовные зелья и старый топор «на всякий случай»

Дед Чонсо - никто не знает, кто он, но он везде- философ, ворчун и комментатор всех событий- утверждает, что был женат 14 раз, но «само всё рассосалось»- лучший друг курицы Кима

---Начинаем!

Жара. Пыль. Деревня на сто человек, где даже Wi-Fi звучит как заклинание.Я просто шла за чуреком. Без мыслей. Без греха. Без цели.

- Не грызи на бегу, подавишься, - предупредила бабка Чогё, стоя у ворот и обмахиваясь веником. - Я видела сон: ты сегодня кому-то жизнь испортишь.

- Мне бы чурек не испортить, - пробормотала я и откусила ещё.

А дальше всё было, как в замедленном кино.Кусок не туда. Кашель. Паника. И - плюх!

Слюна - во весь размах - полетела и приземлилась... в чьё-то лицо.

- Ах ты ж... - донеслось удивлённо, но не злобно. Скорее - заинтересованно.

Я подняла глаза.Передо мной стоял парень. Высокий. С пирожком в одной руке и котом в другой.На щеке - моя слюна. В глазах - искра.На лице - шок с лёгкой примесью флирта.

- Ну что ж, - сказал он, отряхнувшись. - Жениться - так жениться. Не против?

- Ч-что?!

- О, это же он! - раздалось позади. Бабка Чогё всплеснула руками. - Прямо как в примете: если девушка плюёт в парня в пятницу при луне у перекрёстка трёх кур - то они судьба!

- У вас тут что, сектанты?

- У нас тут традиции, внучка, - строго сказала бабка. - Слюна - знак. Теперь вы обязаны познакомиться. А лучше - пожениться.

- Это же... бред, - я выдохнула, оглядываясь.Старушки шепчутся. Петух поёт свадебный марш. Кот, кажется, подмигнул.

- Меня зовут Чонгук, - парень поклонился. - Теперь твоя очередь.

- Лалиса. И я случайно.

- А я специально, - сказал он, улыбаясь. - Видишь, стоял тут с утра. Ждал, пока кто-то в меня плюнет. Сразу понял - ты та самая.

Я начала пятиться. Он - приближаться.

- Давайте так, - предложил Чонгук. - Один день. Побудем «почти женатыми». Если не понравится - я сдамся.Но если понравится... готовь платье. Я уже выбрал цвет салфеток.

И почему-то, глядя в его нахально-спокойные глаза, я поняла: это только начало.

---- Добро пожаловать в Дом Суженых, - сказал Чонгук, театрально распахнув ворота.

- Это же курятник, - я нахмурилась.

- Был. Пока ты не появилась. Теперь это наш семейный очаг.

Домик и правда выглядел как декорация из деревенского ужастика: покосившаяся веранда, табличка «Осторожно, курица», и занавески с медведями, глядящими в душу.

- Бабка Чогё настояла, - пожал плечами Чонгук, занося мои чемоданы. - Говорит, "должны привыкнуть к совместной жизни". Хотя бы сутки. А то примета сорвётся.

- Примета - единственное, что тут держится. Остальное - явно скоро рухнет.

Он хмыкнул, поставил сумки в углу, и я вдруг заметила: всё внутри чисто. Аккуратно. Даже мило.На столе - пирог. На окне - герань. На диване - кот. Всё ещё тот же.

- Это Ким Намджун. Он свидетель на свадьбе, - пояснил Чонгук серьёзно.

- У вас тут у всех имена айдолов?

- Угу. Вон ту козу зовут Джису, она твоя подружка невесты.

Я хлопнула дверью и прошлась по комнатам. Маленькая спальня с одной кроватью, крошечная кухня и... ванная с краном, из которого течёт философия вместо воды - холодная и глубокая.

- Ладно, правила просты, - сказал Чонгук, следуя за мной. - Мы делим пространство, ужинаем вместе, не убегаем, не плюём друг в друга повторно и не совершаем ритуалов без согласия.

- Прекрасно. Где мой угол?

Он указал на кровать.

- Левый угол. Я - правый. По фэншую. Хотя, если хочешь, могу спать в курятнике. Там тепло. Коза Джису пускает в обнимку.

- Я не собираюсь с тобой спать!

- Отлично. Я тоже не собираюсь. Мы просто будем лежать рядом. Как мебель.

Я закатила глаза.Он снова улыбался. Спокойно, нагло, уверенно - будто знал, что эта история давно не в моих руках.

- У тебя хоть паспорт есть? - спросила я.

- Есть. Но там уже твоя фамилия. Бабка быстро оформляет.

Я схватилась за виски.

- Слушай, Чонгук...- Да, жена?

- Перестань меня так называть.- Хорошо, будущая жена.

- ...Мне нужен чай. Снотворный. Галлюциногенный. Или просто - кувалда.

Он развернулся к плите и начал заваривать травы.

- Тогда начнём с ромашки. А потом покажу тебе деревню. Заодно познакомлю с дедушкой Чонсо. Он считает, что мы идеальная пара.

- На основании чего?

- Он сказал: «Он красивый, она злая - шикарный баланс».

Я села на стул. Кот прыгнул мне на колени.Чонгук подал кружку. Я вздохнула.

Окей. Один день. Всего лишь один.Что может пойти не так?

(Ответ: всё.)

---Проснулась я от звука.Где-то за стеной хлопнула дверь, мяукнул кот и кто-то - возможно, сам дьявол - начал громко варить что-то, используя всю посуду в доме.

Я медленно открыла глаза. Потолок. Деревянный. С кривой балкой.Сбоку - окно с занавесками в лавандочку. Кровать рядом - пуста, одеяло смято, подушка ещё тёплая.Пахло - мёдом, дымом и... подгоревшим вареньем?

Я натянула на себя первый попавшийся свитер - не уверена, мой ли - и босиком пошла на кухню.Курятник, конечно, громкое слово. Скорее, курино-гнездовье с амбициями. Зато уютно.

На кухне стоял он. Чонгук.Без рубашки, в фартуке с надписью «Люблю жену, если она не ворчит». Волосы растрёпаны, щёки в муке, кот сидит на плече.А он жарит... оладьи.Кривые. Горелые. Страшные.

- Что ты творишь? - спросила я, прижавшись к косяку.

Он повернулся с видом триумфатора.

- Завтрак для любимой жены. По рецепту бабки Чогё: если с третьего блина не убежишь - значит, судьба.

- Эти блины выглядят как проклятие.- Это потому, что я вложил в них всю страсть. Ну, и забыл выключить огонь.

Он снял сковороду, поставил на стол тарелку с кучей подозрительных кружков и радостно махнул рукой:

- Присаживайся! С сегодняшнего дня мы официально живём вместе. Надо укреплять узы.

- Ты хочешь сказать - переваривать их?

- Именно.

Я села. Он сел напротив. Кот спрыгнул с его плеча, возмутился, что ему не предложили, и отправился на окно.Мы молча смотрели друг на друга. Он - с гордостью. Я - с опаской.

- Ты всегда такой с утра? - спросила я.- Только когда рядом красивая женщина и газ ещё работает.

Я взяла вилку, отломила кусочек оладьи. На вкус...Как дым. С лёгкой ноткой муки и отчаяния.

- Это ужасно.- Я старался.

- Это чувствуется.

Мы рассмеялись одновременно. Настоящий, тёплый, домашний смех.Такой, от которого хочется ещё один день в этом дурацком доме, с этим сумасшедшим мужем и его блинами-убийцами.

- Кстати, - сказал он, - бабка велела передать, что сегодня у нас «испытание пары». Чтобы узнать, готовы ли мы к совместной жизни.

- Ага. Потому что жить вместе в курятнике - это ещё не доказательство.

- Сказала, нужно сделать что-то вместе. Что-то важное.

- Например?

Он взял со стола клочок бумаги и прочитал:- «Постирать бельё в реке, нарубить дров и не убить друг друга».

- О, прекрасно. Ты умеешь рубить дрова?

- Нет. Но я умею уворачиваться. А ты?

- Я? Я умею убивать взглядами.

- Отлично, - он встал, потянулся, и фартук слегка приоткрылся сбоку, - будем дополнять друг друга. Ты - грозная, я - вкусный.

- Ты - горелый, - уточнила я.

Он засмеялся, потом подошёл, неожиданно взъерошил мне волосы - мягко, будто так делал всегда.Я застыла. Это было... приятно. Слишком.

- Не бойся, - сказал он почти шепотом. - Мы с тобой справимся. Даже если не пройдём испытания. Даже если эти блины убьют нас.

Я взглянула на него. Без грима, без фальши. Простой деревенский парень... который оказался моим случайным «мужем».А теперь стоял передо мной, жарил оладьи и верил в нас больше, чем я успела понять, что здесь вообще происходит.

И, чёрт побери, я улыбнулась.

- Ладно. Пошли стирать твою долбаную рубашку. А потом, может, я и поверю, что ты подходишь мне больше, чем тот кофе, к которому я так привыкла.

- И ты мне, Лиса, - сказал он, - больше, чем я когда-либо мечтал. Хотя я мечтал, чтобы мой будущий партнёр хотя бы не бил меня подушкой по ночам.

- Не обещаю.

---- Ну что, бой-баба, готова стирать наше бельё в ледяной воде? - бодро спросил Чонгук, закидывая за плечо корзину.

- Готова, если ты сам туда нырнёшь и станешь моим стиральным порошком, - фыркнула я, нацепив резиновые сапоги бабки Чогё, которые были на два размера больше и один век старше.

Мы вышли из курятника. Солнце ярко светило, деревня просыпалась: где-то мычала корова, из соседнего дома доносился звук баяна (возможно, кто-то пел о любви и капусте), и воздух пах... дымом, навозом и чем-то удивительно свежим.Наверное, свободой. Или простудой, если мы реально будем стирать в реке.

- Ты уверен, что это нормальная практика? - подозрительно спросила я, пока мы шли по тропинке в сторону ручья. - В городе за такое дают подписку о неадекватности.

- Здесь это традиция, - с важным видом пояснил Чонгук. - Всё просто. Берём бельё, полощем, стучим по камню, полощем снова.- То есть мы с тобой не пара, а два средневековых гоблина.- Именно. Только гоблины - без тебя - грустные.

Я притормозила.Сказал просто, почти смеясь, но внутри что-то щёлкнуло.Я молча посмотрела на него: он шёл впереди, неуклюже балансируя с корзиной, в вязаной шапке и флисовой кофте. Странный, нелепый, как комок шерсти с глазами...И при этом почему-то - самый тёплый человек, которого я встречала.

У ручья было холодно.Очень.Просто неприлично холодно. Вода журчала с невинным видом, будто не знала, что собирается уничтожить нам пальцы.

- Готова? - спросил он, поставив корзину.- Я родилась не для этого. Я родилась пить кофе и ругать людей.- А теперь будешь стирать трусы и улыбаться.

- Я тебя потом сдам за домогательство.- А ты попробуй ещё доказать, что я не твой законный муж, - хмыкнул он, закатав рукава.

Мы встали на колени у воды.Я схватила первую вещь - майку с надписью "BORN TO BE STRANGE" - и засунула в реку.А потом...

- ААААХХХХХ!!!- Что, холодно?!- Нет, я просто вспомнила, что забыла выключить утюг в другой жизни!

Он засмеялся. Потом тоже сунул свои руки в воду, и секунд через пять у него перекосилось лицо.

- Кто придумал это?! Кто?!

- Те же люди, кто придумал мокасины на босу ногу и фильм «Титаник»!

Мы полоскали бельё, кричали, пинались, потом он случайно брызнул мне в лицо - и получил в ответ по шапке.Потом он уронил носки в воду, полез их доставать, поскользнулся, упал, утащил меня за собой, и в итоге мы сидели по колено в ледяной воде, с мокрыми штанами и нервным смехом.

- Всё... - выдохнула я, прижимаясь к берегу, - я ухожу. Я переезжаю обратно в город. Я звоню бабушке. Я...- Ты не можешь. У нас остались только одни сухие носки. Надо выжить ради них.

Мы лежали, дышали, смеялись.А потом - шаги.

Мы подняли головы.

На тропинке стоял старик. Лет восьмидесяти. В пижаме. С лопатой.

- Вы чё тут делаете? - спросил он с подозрением.- Эм... стираем, - ответил Чонгук.- В одежде?- Экстремальный способ.- А, ну ладно, - пожал плечами старик и ушёл.

Мы переглянулись.

- Это был кто?- Думаю, это... сосед. Или дух деревни.

- У него была лопата.- Значит, он серьёзно относится к стирке.

Мы снова расхохотались.Когда всё бельё было развешано на кустах (и пара носков торжественно водружена на палку, как знамя), мы вернулись домой - промокшие, замёрзшие, но почему-то абсолютно счастливые.

- Второе испытание - дрова, - сказал Чонгук, стуча зубами. - Но, честно... я бы предпочёл просто лечь у печки.- Сначала чай, потом ты рубишь, а я смотрю и делаю вид, что ты герой.- А ты меня потом согреешь?- Только если ты не умрёшь от рубки. Я всё-таки вдова буду.

- Эй, ты же моя жена.- По завещанию я получаю кота. Так что аккуратнее с топором.

И знаете, что самое странное?Пока мы возвращались по узкой тропке, мокрые, со снежинками в волосах, с замёрзшими пальцами и глупыми улыбками - мне вдруг показалось, что мы действительно... пара.Настоящая. Пусть даже изначально - случайная.

Но, может, самые странные совпадения и приводят к самым настоящим историям?

---Когда мы вернулись домой, я думала, что теперь могу спокойно завернуться в одеяло, уснуть до весны и забыть, что сегодня день так называемых "испытаний".Но не тут-то было.

- Второе задание! - раздался знакомый голос.На пороге стояла бабка Чогё, в своей фирменной шали и с топором в руке. За спиной у неё, как охрана, стояла курица. Курица, которая, кажется, осознавала свою важность.

- Ты готова, невеста?- Я морально отсутствую, - честно ответила я.- Отлично! Тогда слушай.

Бабка торжественно подняла топор.

- У вас есть один час. Нужно наколоть дров столько, чтобы согреть весь дом до утра. Но! Только один из вас может рубить. А второй - подавать, держать и гладить по голове. Это проверка на доверие и совместную работу!

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что я городской человек, и максимум, что я колола - это ногти, когда волновалась. Но Чонгук уже сиял:

- Я - топор! То есть... я буду с топором.

- Хорошо. Я - глашатай. Или, в худшем случае, носильщик.

Мы вышли на задний двор. Там лежала гора поленьев. Настоящая. Настолько большая, что я заподозрила в бабке скрытую жестокость.

Чонгук закатал рукава, взял топор, встал в драматическую позу. Я села на пенёк с видом "давай, герой, я тебя уже мысленно похоронила".

- Внимание... - сказал он. - Сейчас ты увидишь силу своего мужа!

- Только не оттяпай себе ногу. А то я снова стану невестой, и придётся выходить за курицу.

Он занёс топор...и в этот момент курица - та самая, из охраны - заскочила на полено.

- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

Всё произошло в замедленном действии.Чонгук в ужасе отшвырнул топор, курица фыркнула (да, именно фыркнула!), и с достоинством сошла с полена, как будто проверяла нас на моральную устойчивость.

- Она нас испытывает, - прошептала я.- Я её уважаю, но и немного боюсь.

Следующие полчаса мы провели так:Чонгук колол дрова, я их собирала, он пытался понтануться мускулами, я делала вид, что не замечаю, курица шпионила из угла, бабка периодически выглядывала из-за сарая и кричала «МОЛОДЦЫ, НО СЛАБО!».

- У тебя лицо покраснело, как у баклажана.- Значит, скоро буду готов к подаче.- Подавать тебя в горячем виде с картошкой или просто на сковородку?

- Лучше в одеяло. И с поцелуем.

Я замерла. Он сказал это так... между прочим. Но в воздухе, вдруг, стало теплее. Не от печки.От чего-то другого.

Я отвернулась, будто солнце ударило в глаза.Он продолжил колоть дрова.

Когда гора была почти покорена, бабка вышла, довольно кивнула, подбросила в воздух веточку розмарина (???) и торжественно заявила:

- Испытание пройдено! Теперь... финальное задание!

- Что, ещё? - хором простонали мы.

- Да, но оно особенное, - бабка сузила глаза. - Вам нужно пройти Загадку Сосны.

- Что за...- В полночь. В лесу. У старой сосны. Вы получите последнее испытание. Только вместе. Только держась за руки. И если пройдёте - получите подарок.

- Какой?- Право остаться здесь навсегда. Или выбраться обратно в свой мир.

Мы переглянулись. Впервые - без смеха.

- А если не пройдём? - спросила я.

- Тогда сосна сама решит вашу судьбу, - с усмешкой сказала бабка и исчезла... буквально.Исчезла.Растворилась в воздухе.С курицей.

Мы остались стоять на дворе - среди дров, с дымом из печки и странной тяжестью внутри.

- Ты тоже это видел? - шепнула я.- Или я сошёл с ума, или у нас в деревне живёт шаманка-ниндзя с птицей-перевёртышем.

- Потрясающе.- Хочешь... подержимся за руки прямо сейчас?

Я молча протянула ему ладонь.Он взял её - уверенно, по-настоящему.И мы молча стояли, глядя на сосны вдали.

Где-то там - впереди - нас ждала полночь, загадка и, возможно... ответ, зачем мы вообще здесь встретились.

---Лес ночью - это не просто тьма. Это тьма с голосами. С хрустами веток, шёпотом листьев, и ощущением, будто кто-то за тобой наблюдает.Мы шли молча, держась за руки, как просила бабка Чогё. Лишь наши шаги и дыхание нарушали тишину. У меня дрожали пальцы. От холода? Может. Но, скорее, от того, что что-то приближалось.

- Ты уверен, что мы не заблудимся? - прошептала я.- Если и заблудимся, то вместе, - ответил Чонгук.

Сказал спокойно. Но в голосе было напряжение. И, возможно, что-то ещё.

Мы подошли к поляне. Там стояла она - та самая старая сосна. Огромная, узловатая, будто древняя ведьма в обличии дерева. Её ветви тянулись к небу, как руки, просящие о чём-то.И под ней - стоял стол. На столе - две свечи. Между ними - записка.

- Ну круто, - пробормотал он. - Сейчас ещё и Квест с выбором начнётся.- Если тут будет "съешь одну таблетку - станешь кроликом", я ухожу.- Не думаю. Ты уже живёшь с кроликом.

Я фыркнула. Он улыбнулся.Мы подошли ближе. Я взяла записку:

> "Прошли холод, труд и проверку смехом.Теперь - ответьте сердцем.Встаньте под сосной.Закройте глаза.И скажите: хотите ли вы быть вместе - даже если этот мир не отпустит вас обратно?"

- Что за магический "да-нетка", - пробормотала я.- Думаешь, всё это сон?- Думаю, это... какая-то точка невозврата.

Он подошёл ко мне. Встал прямо. Взгляд - не в глаза, а глубже, будто в саму суть.Молча взял мою ладонь и поставил на его грудь - там, где сердце.

- Я не знаю, что будет, Лиса.- Я тоже.- Но... если мир не отпустит, мне плевать. Если ты здесь - я хочу остаться.

Я замерла.Потом сделала шаг ближе.И тоже приложила руку к его щеке.

- Тогда давай скажем это вслух.

- Готова? - он чуть наклонился.Я кивнула.

Мы встали под сосну. Закрыли глаза. И одновременно прошептали:

- Мы хотим остаться. Вместе.

И тут...Ветер затих.Свечи вспыхнули ярче, будто кто-то вздохнул сквозь огонь. Сама сосна зашептала листвой - одобрительно.

Я открыла глаза.

Чонгук смотрел на меня.Долго. Без слов.И вдруг - медленно, как будто боялся спугнуть - наклонился. Его губы едва коснулись моих.Тепло. Мягко. Ненавязчиво.Как будто этот поцелуй жил в воздухе - и просто ждал момента, чтобы родиться.

Я не отстранилась.Наоборот - сделала шаг ближе. Ухватилась за его свитер, почувствовала, как он вздохнул, как дрогнули его пальцы, и сама прижалась крепче.Больше. Сильнее. Живее.

Это был не просто поцелуй.Это был наш выбор.

Когда мы оторвались, он посмотрел на меня и прошептал:

- Всё, теперь ты официально моя.- Нет, - ответила я, едва улыбаясь. - Я всегда была только своей. Но... ты единственный, кому я разрешаю быть рядом.

- Договорились.

И в этот момент...Сосна вспыхнула золотыми искрами. Ветви зашевелились, и с неба начали падать листья - светящиеся, как падающие звёзды.А вдалеке... послышался крик курицы.

- Она везде, - вздохнула я.- Думаю, она наш хранитель.- Или шпион бабки Чогё.- В любом случае... - он взял мою руку, - у нас всё только начинается.

---Утро было таким тихим, будто сама деревня затаила дыхание. Ни звука. Ни курицы. Ни бабки.Только я и Чонгук, сидящие на крыльце, укутавшиеся в одно одеяло, с кружками травяного чая, в который бабка явно подсыпала что-то... подозрительно расслабляющее.

- Как ты спал? - спросила я, делая вид, что меня не волнует его голый торс под одеялом.- Впервые - не один.- Я жила с котами, и то они меньше спали на мне.- Я не виноват, что ты тёплая.- Я не плед!

Он усмехнулся и ткнул меня носом в щёку. Это было... нежно. Слишком нежно. Мой мозг уже начал рисовать сцены, в которых мы больше, чем просто случайные знакомые в магической деревне.

Но тут...

- Доброе утро, сладкие пирожочки! - раздался голос бабки Чогё, и из-за дома вышла она. В новом халате. С золотыми птичками. И с кем-то... новым?

Рядом с бабкой стояла девушка. Высокая, с длинными волнистыми волосами, тонкая, как веточка сакуры. Она двигалась как ветер - плавно, грациозно, почти беззвучно.А ещё она всматривалась в Чонгука. Слишком пристально.

- Это Юнми, - улыбнулась бабка. - Наш дух-хранительница воды. Она тут как бы... невеста старого мира. Но, может, и нового. Кто знает...

- Извините, кто? - переспросила я.Но бабка уже исчезла. Снова. Как будто воздух всосал её, как чайную ложку в кастрюлю борща.

Юнми шагнула ближе и посмотрела на Чонгука, словно оценивая его.- У тебя сильное пламя. Ты когда-то принадлежал мне.- Прошу прощения, я едва разобрался, кто я сам, - хмыкнул он, но глаза чуть расширились.- Может, и сейчас принадлежишь. Я проверю.

Она подошла ближе. Чересчур. И... дотронулась до его груди. Там, где прошлой ночью лежала МОЯ рука.

Я вскинулась. Холодно, как утренний ручей. В животе - клубок. В голове - только одна мысль:Ты что, забыла, КОМУ он сейчас принадлежит?

- Эй, русалка, - сказала я, подходя. - Ты забыла спросить разрешения.- Это твоя сестра?- Он мой МУЖ!- А ты ревнуешь?- Да.

Сказала я это так, что даже сосна на заднем плане будто шевельнулась.

Юнми улыбнулась.- Тогда ты достойна. Но только если он тоже ревнует.

- Я не... - начал Чонгук, но замолчал, увидев, как я смотрю на него.Молча. С гневом. С желанием. Потому что внутри всё полыхало:Моё. Он мой!. И я это докажу.

Юнми исчезла, оставив после себя лишь влажный след в траве.Мы стояли с Чонгуком в напряжённой тишине.

- Ты... - начала я.- Это было чертовски горячо, - перебил он.

- Что?- Когда ты сказала, что я твой. У меня аж сердце застучало в пятки.- Я... не думала. Просто сказала.- Я рад, что ты не думала.Он подошёл.Близко.Очень.

- Потому что сейчас я собираюсь тебя поцеловать, Лиса. И не просто поцеловать.

Мой мозг кричал: "Остановись!"Моё тело - уже тянулось к нему.Он взял меня за талию, притянул к себе, и в следующее мгновение его губы накрыли мои.

Это был не тот поцелуй, как под сосной.Этот - требовательный. Острый. Слишком откровенный. Слишком настоящий. Я задыхалась между вдохами, цеплялась за его спину, чувствовала, как он дрожит.Как он хочет меня.

Мы ввалились в дом, скидывая всё на ходу: одеяло, чай, осторожность.Он прижал меня к стене, руки вцепились в мои бёдра, а губы не оставляли ни миллиметра сухим.

- Если это магия, - прошептала я, - я не хочу, чтобы она заканчивалась.

- Это мы, Лиса. И больше никто. Только мы.

Он поднял меня, и я обвила его ногами, вжавшись в него полностью. Всё горело. Сердце, тело, мысли. Я впервые не боялась отдаться - потому что чувствовала:Я дома. Здесь. В нём.

Ночь могла бы наступить снова, а мы всё ещё были бы в этом вихре.И пусть деревня дышала своей магией, пусть бабка следила из-под крыльца, а курица хихикала за окном -нам было всё равно.

---Утро было... идеальным.Лиса лежала, уткнувшись носом в ключицу Чонгука, его рука лениво поглаживала её спину, а волосы спутались так, будто по ним катался ураган на метле. Одеяло было сбито, подушка где-то на полу, рубашка Чонгука - на ней. Крохотная, почти прозрачная на утреннем солнце. Он был в одних штанах, и то, потому что в какой-то момент она на него наорала:

- НЕ ВЫХОДИ ГОЛЫЙ НА КУХНЮ, БАБКА ЖЕ ГДЕ-ТО ТУТ!

Но бабки с утра видно не было. Казалось, сама вселенная решила подарить им немного покоя.

- У тебя волосы пахнут корицей, - прошептал он, целуя макушку.- А у тебя кожа на вкус как... м-м... грех с утра пораньше, - пробормотала она сквозь зевок.- Я даже не знаю, обидеться или гордиться.- Гордиться. Однозначно.

Они рассмеялись. Всё было слишком спокойно. Слишком хорошо. Что, конечно, значило - это надолго не продлится.

И в ту самую секунду...

- ОЙ, ЛИСА, ДОРОГАЯ, Я ЗА ТВОИМИ ПИРОЖКАМИ ПРИШ...

Дверь распахнулась.Бабка Чогё влетела внутрь, как фурия на метле. В пёстром халате, с корзиной и... с глазами, которые мгновенно расширились до размеров чайных блюдец.

- ...шла...

Она застыла.Корзина повисла в воздухе.Мир замер.А потом...

- ОЙ МАТЬ ПРИЧИНИСТАЯ! ТАК ВОТ ПОЧЕМУ МОИ МАГНИТЫ ВЧЕРА ВЗРЫВАЛИСЬ! Я Ж ЧУВСТВОВАЛА ВИБРАЦИИ! СТЕНЫ ЖЕ СКРИПЕЛИ!

Лиса, побледневшая как простыня, с визгом нырнула под одеяло, схватив его за собой. Чонгук, совершенно не смущённый, потянулся, как кот:

- Доброе утро, бабуля.

- ДОБРОЕ?! У МЕНЯ ТАК СЕРДЦЕ ВЫПРЫГНЕТ! ЭТИ Ж ПИРОЖКИ МНЕ НА ОБЕД, А НЕ ЭТИ ВАШИ ПОСТЕЛЬНЫЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ!

- Бабка... выйди... пожалуйста... - прорычала Лиса из-под одеяла.- НЕ МОГУ! Я ХОЧУ СКАЗАТЬ! Вы молодцы, конечно. Очень. Я помню, как мы с моим покойным Чонсо на сеновале так шалили, что потом три года капусту сажали с закрытыми глазами. Ох, молодёжь! А у тебя, Лиса, что за приём - рубашку мужика надеть, ага? Ай, хитрая девка!- БАААБКА!

- Ладно, всё, молчу. Но пирожки я всё равно возьму. И, Лиса, подсказка: в следующий раз лучше использовать заклинание тишины. А то, чую, вся деревня уже знает, что вы тут устроили симфонию "О, Боже, Чонгук!"

Она ушла.Точнее, вывалилась со смехом, захлопнув за собой дверь.Пауза. Молчание. Только ветер снаружи и тик-так часов.А потом - Лиса высунула голову из одеяла и тихо прошептала:

- Я. Умерла.- Ты всё ещё выглядишь божественно. Даже мертвая.- Я сбегу. Сожгу дом. Сменю имя.- Я назову себя тоже Лиса, чтобы нас путали.- Замолчи.

Он наклонился, поцеловал её в нос. Потом в щёку. Потом - в губы.Нежно. Долго.- Если честно, - пробормотал он, - мне плевать, кто нас видел. Потому что я... я ни разу в жизни не чувствовал себя таким настоящим.- Да ну?- Да. Меня вообще всё бесило. А ты - нет.- Ну, спасибо. Лучшая романтическая речь года.- Ещё не всё. Лиса... я тебя...- Не говори. Просто поцелуй.

И он поцеловал. Медленно, мягко, как будто они никуда не спешат.Потому что у них было утро. Было одеяло. Была любовь, о которой знала уже вся деревня.И... бабка, уносящая фирменные пирожки с ухмылкой.

---День начинался как обычно - с запаха кофе, хрустящих пирожков и шуршащих тапок бабки Чогё, бормочущей что-то о "погоде для любви". Лиса, зевнув, потянулась и с улыбкой взглянула на Чонгука - тот как раз мешал тесто, умудрившись испачкать мукой нос.

- Ты похож на взбешённого пельменя, - хихикнула она.- А ты - на женщину, которая не ценит кулинарный талант своего мужчины.

- Мужчины? - переспросила она, поднимая бровь. - Это ты про себя?

Он кинул в неё щепотку муки.Она - в ответ чайным полотенцем.Они посмеялись. Легко, по-домашнему. Словно всё в мире в порядке.

Но...

Иногда всё рушится не из-за бурь. А из-за тишины между двумя вздохами.

- Ты опять переставил мои книги, - сказала Лиса, вернувшись из комнаты. - Я просила не трогать.

- Я просто хотел освободить тебе место.- Не надо освобождать. Надо слушать. Ты вечно лезешь, не спросив. Как будто тебе плевать, что для меня важно.

Чонгук выпрямился. Лицо посерьёзнело.

- Не перегибай. Я стараюсь, как могу.- Вот именно. Как можешь, а не как я прошу.

- Знаешь, - он кинул полотенце на стол. - Может, тебе вообще одной быть лучше? Книги по струнке, полки по списку, и никто не будет "лезть".- А может, и правда. Слишком много хаоса с тех пор, как ты появился!

Они замолчали. Воздух сгустился, как перед грозой.

- Я... пойду, - сказал он, тихо.- Иди.

Дверь хлопнула.Словно сердце.

---

Вечер был глухой.Лиса пекла корж, но бросила тесто. Села у окна. Смотрела, как темнеет.Чонгук сидел в сарае. Смотрел в стену. Пальцы были в занозах, душа - в узлах.

Каждый хотел подойти первым. Но гордость мешала.Потом - страх. А потом... пустота.

---

Когда стрелка перевалила за полночь, Лиса встала.Медленно, будто ноги налились свинцом.Открыла дверь. Он стоял там. У порога.

Они смотрели друг на друга - долго, без слов.Потом она шагнула вперёд и обняла его.

- Я не хотела... - прошептала она.- Я тоже. Просто... испугался, что не нужен.- Ты дурак. Ты мне нужен так, что иногда страшно.

Он прижал её крепко-крепко. Целовал волосы, лоб, губы.

- Прости, что не слушал.- Прости, что говорила сгоряча.

Их поцелуй был медленным.Тёплым.Как будто они не виделись годы.Как будто снова нашли друг друга в мире, полном шума.

Он поднял её на руки, как в первый раз.И долго ещё не отпускал.Они говорили, шептали, целовали, гладили.Словно впервые.Словно последний раз.

---Утро было почти идеальным.

Пахло корицей и солнечным светом, чайник булькал на плите, Лиса бродила по дому в его рубашке, и Чонгук откровенно залипал. Она заметила, фыркнула, но всё равно одёрнула подол - кокетливо, специально.

- Я похожа на жену, - сказала она, крутясь у зеркала.- Ты похожа на женщину, которую я бы никогда не отпустил, - ответил он и поцеловал её в шею так, что она едва не выронила чашку.

А потом раздался звонок.Сквозь стекло было видно фигуру с чемоданом и ярко-красной помадой.Лиса вздрогнула.- Только не она...

Дверь открылась. И дом тут же заполнился глянцевым голосом:

- Лиииис! Моя любимая дикарка!

- Привет, Сая, - сквозь зубы выдавила Лиса.- Ты не поверишь, я решила бросить город, гламур, мужчин и приехать в деревню - за настоящей жизнью! Ну и... немного за тобой, конечно.- А это кто? - кивнула она на Чонгука, сканируя его с ног до головы, будто это была витрина магазина.- Это... мой.- Ого. Лис, ты не шутишь. Слушай, можно я останусь у вас на денёк-другой? Чай с пирогом, ты же меня знаешь...

Чонгук едва сдержал гримасу.Сая прошла вглубь дома, уже скидывая каблуки и по пути разглядывая его футболки.

- Милая, у тебя такой... хозяйственный тип. С плечами.- Он ещё и пироги печёт, - прошипела Лиса, вцепившись в его руку.- Ах, вот оно как, - усмехнулся Чонгук.

---

Через час Лиса уже ходила на грани истерики.Сая пыталась "помочь" на кухне, но надела его фартук.Переоделась в его старую рубашку.И села слишком близко.

- Ты такой тихий, Чонгук, - сказала Сая, томно подперев щёчку. - Наверное, у тебя там внутри бушует вулкан, да?

Лиса упала рядом, натянув улыбку.

- Угу. Особенно когда вулкану угрожают - начинают щупать его рубашки и садиться на его стул.- Ты такая ревнивая, Лис. Помнишь, как мы с тобой одного парня делили?

Чашка треснула в руках Лисы.

- Этот один парень потом начал заикаться. От счастья, видимо.

---

Вечером Чонгук стоял на крыльце, когда Лиса вышла, со скрещёнными руками.

- Ну? - буркнула она.- Что "ну"?- Ты весь день молчал. Уставился на неё, когда она в моей рубашке ходила!- Я думал, если скажу хоть слово - ты убьёшь её кастрюлей.- Всё ещё собираюсь.

Он подошёл ближе, ухмыльнулся.

- Ты ревновала.- Не ревновала.- Ревновала.- Не.- У тебя глаз дёргался, когда она его нарисовала.

Она прикусила губу. Он приблизился и прошептал:

- А меня это... чертовски заводит.

И прежде чем она успела ответить, он прижал её к стене дома, целуя с такой силой, будто хотел стереть остатки дня.

- Я принадлежу только тебе. Я вообще уже часть мебели - видишь, вот тут табличка: "не выносить за пределы Лисиных границ".

Она рассмеялась, уткнувшись в его грудь.

- Ты мой самый любимый вулкан.- А ты - мой вечный пожар. И, клянусь, если эта Сая ещё раз прикоснётся к моей рубашке...

- Я сама её в неё и похороню.

---Утро снова было тихим. Подозрительно тихим.

Сая уехала, оставив после себя лишь губной след на чашке и пару раздражающих воспоминаний. Лиса радостно протирала стол - с таким энтузиазмом, будто выгоняла демонов. Чонгук всё ещё ворчал.

- Не понимаю, зачем вы вообще дружили.- Мы не дружили. Мы просто выживали вместе в женском общежитии. Ужас, слёзы, маникюр на нервной почве.- Понятно...

Но как только он собирался расслабиться, на крыльце появился он.

- Привет, Лис! Узнаешь?- ОЛЕГ?! - вскрикнула она, бросаясь к парню и обнимая его.

Высокий, светловолосый, в модной рубашке и с корзинкой домашних пирожков.Пирожков.Из теста.Которое месит Чонгук.Пирожки, Карл.

- Олег был моим соседом в Питере, - щебетала Лиса. - Помнишь, как мы с тобой пытались печь штрудели на балконе?- Да, и чуть не сожгли куртку соседа.- А ещё ты спас меня от того мерзкого арендодателя!- Ну... я просто вышиб дверь. С любовью.

Чонгук, сжав челюсть, выдавил:

- Проходите, раз пирожки несёте. Может, сравним рецепты.- Отлично! Я обожаю обсуждать муку.

"Я тебя сейчас мукой накормлю прямо в лёгкие", подумал Чонгук, но сдержался.

---

На кухне стало тесно.

Олег смеялся над каждым словом Лисы. Помогал резать фрукты. Вытирал ей муку с щеки.И - о, оскорбление века - он похвалил её пирог и не заметил Чонгуковский.

- А ты что обычно готовишь, Джон?- Кровь.- Что?- Соусы! Кроваво-красные.- А, ясно... ты повар. С характером.

---

Чонгук вышел на улицу, хлопнув дверью.Лиса нашла его через полчаса, сидящим на бревне, где он зачем-то шил мешок для картошки.

- Ты обиделся?- Нет.- Ты ревнуешь?- Нет. Я просто... изучаю мешки. Кто знает, вдруг пригодится - кого-то увезти, например.- Чонгук.- Он гладил тебя по голове!- Мы дружили. У него вообще, скорее всего, парень есть.- И почему тогда он тебе пирожки принёс?- Потому что мы с тобой закрыли пекарню на ремонт, и люди тоскуют по моим персиковым начинкам.- Персиковым... он тоже так сказал! Что у тебя "персиковая душа". Он что, поэт?!

Лиса прыснула от смеха.

- Ну ты ревнивый.- Я НЕ РЕВНУЮ. Я... оберегаю пищевую безопасность.- Знаешь, что бывает с ревнивыми?

Она опустилась к нему, взъерошила волосы, поцеловала в висок.

- Их очень любят. Потому что они - свои. С характером.

Он хмыкнул.

- Ну и хорошо. Потому что если он ещё раз принесёт тебе что-то в корзинке - я в него кефиром кину.

---После странного визита Олега и почти-пекарной войны, Лиса закрыла пекарню пораньше.

Чонгук возился во дворе, неловко жонглируя отверткой и гвоздями, когда она вышла к нему, босиком и с банкой варенья в руках.

- Пойдём.- Куда?- К звёздам. Или хотя бы к лавочке у пруда. У меня план.

Он, конечно, напрягся. Потому что каждый её "план" заканчивался либо бегством от козла, либо спонтанным ремонтом крыши. Но пошёл.

---

Они шли молча.Деревня дышала июльским теплом. Везде пахло мятой, где-то стрекотали кузнечики, и было ощущение, будто весь мир остановился - только чтобы они могли пройти по нему вдвоём.

На берегу стояла старая лавочка. Лиса положила банку варенья, вытащила из кармана ложку (у неё, по её словам, "всегда должна быть ложка - вдруг встретишь любовь или персиковое варенье").

- Садись, - сказала она. - Только не на занозу, а то я не вытаскиваю. Только морально поддерживаю.

Чонгук сел, и они молча ели варенье из одной ложки.А потом из кустов донеслось:- Это интимно. - Это точно интим.- Кто это?! - подпрыгнул он.- Радио. Деревенское. Видимо, кто-то его опять уронил в кусты.

Он застонал.- Ну что ж, значит, у нас свидание под музыкальное сопровождение.

И тут радио заиграло старую мелодию.Плавную. С фортепиано. И будто сама деревня стала фоном к их истории.

Лиса протянула руку:- Потанцуешь?- Прямо здесь?- Ага. В пижаме. На босу ногу. На сырой траве. Чтобы потом вспоминать и смеяться.

Он встал.Неловко положил руки ей на талию.Она уткнулась в его грудь.

- Знаешь, - прошептала Лиса. - У нас с тобой всё как-то... не как у людей. Но при этом - как у нас.- У нас хорошо?- У нас - странно. Весело. Местами мокро. Но да, хорошо.- Даже когда я ревную?- Особенно тогда.- А когда я пытаюсь быть романтичным, а в кустах радио?- Тогда просто идеально.

Он засмеялся и крепче прижал её к себе.

- Я люблю тебя, - сказал он так тихо, будто боялся, что слова спугнут ночь.- Я знаю, - ответила она и тут же добавила. - Ну а я тебя, наверное, тоже. Почти. Возможно. Практически. На 99,9%.- Только?- Оставляю себе один процент - на пироги. Они тоже заслужили.

---

Где-то между летом и осенью деревня затаила дыхание.Пекарня снова открылась - с новой вывеской, расписанной Лисой от руки:«Пироги & Поцелуи».(Чонгук дулся неделю - он предлагал: «Варенье и воздержание», но не прошёл креативный отбор.)

Утром они вместе месили тесто. Она - с мукой в волосах и песнями под нос. Он - с серьёзным лицом, будто собирался защищать докторскую, а не печь слойки с абрикосом.Иногда он ловил её взгляд - и забывал, что хотел сказать. Она же просто улыбалась.Словно знала всё, что он так и не успел сформулировать.

---

Днём они принимали гостей.Смеялись. Пекли. Прятали кота Сосиску, который постоянно пытался уснуть в муке.И, кажется, впервые не бежали - ни от прошлого, ни от глупых страхов, ни от себя.

---

А по вечерам...

По вечерам всё было просто.

Лиса читала книги на подоконнике, свесив босые ноги. Чонгук сидел на полу, перебирал инструменты, иногда притворяясь, что ищет что-то важное, чтобы просто остаться рядом.

Иногда они танцевали - без музыки. Иногда - говорили ни о чём.Иногда - просто молчали.

А в какие-то вечера она укладывала голову ему на плечо и шептала:- Знаешь, мне не нужен весь мир. Мне просто нужен ты. И чтобы хлеб не пригорал.

Он смеялся.- Справедливо. Ты - моя точка возврата.

---

И если кто-то спросит, что же случилось потом -Ничего.

Они просто остались.Вместе.В доме с голубыми ставнями, с запахом ванили и смехом на кухне.Где всё было немного странно, очень смешно, чуть-чуть нелепо, но бесконечно по-настоящему.

И если ты когда-нибудь туда приедешь, обязательно загляни в пекарню.Лиса предложит пирог с вишней.А Чонгук посмотрит, как ты на неё смотришь.И скажет:- Только глазками, ладно? Она уже занята.

---Конец!