Глава 7

– Эм… – потянула я, немного смущенная от такого неожиданного поворота.

А затем сразу взяла себя в руки и добавила: – Доброе утро! – Я медсестра и должна вести себя с пациентами соответственно. – Меня зовут Лалиса. Меня нанял ваш брат, чтобы помогать вам и ухаживать за вами, – объясняю, хотя сомневаюсь, что правильно делаю.

Понимает ли он меня? А еще я помнила о запрете – говорить с пациентом. Ну, все же решила, что представиться необходимо. Когда–то моя мама говорила, что у психически больных людей умственные способности развиты на уровне детей, поэтому, чтобы зря не спровоцировать или не вызвать их агрессию, нужно обращаться к ним по-доброму.

Если они не понимают твой добрый настрой, то обязательно чувствуют его. Не знаю, насколько ее слова правдивы, но я решила придерживаться ее совета и начать разговор с мужчиной в мягкой манере, одновременно не показывая ему, что считаю его больным.

Исходя из того, что мне неизвестна была степень его болезни и насколько все запущено, посчитала лучшим пока подойти к этому вопросу с осторожностью. Якобы прощупать почву. Как только он раззнакомится со мной и немного откроется мне, я сразу пойму, как себя с ним вести, а пока только осторожность… мягкость… доброта…

Но как это делать, когда он практически не шевелится и смотрит на меня немигающим взглядом? Мое представление и объяснение осталось полностью без внимания. Лучше бы он уже что–то меланхолически шептал себе под нос, нежели просто молчал.

Будет нелегко.Я бросаю быстрый взгляд на наручные часы, подмечая, что времени только пятнадцать минут девятого. Завтрак будет только через четверть часа.

– Итак, – продолжаю, глубоко вздохнув.

Кстати, воздух здесь был свежим и не затхлым, как обычно бывает в подвальных отделениях с малоподвижными больными. Поэтому я сразу поняла, что где–то здесь есть кондиционер, который фильтрует воздух и поддерживает более или менее нормальную температуру.

– По плану у нас завтрак, потом прием таблеток и душ. Но сначала я хочу посмотреть твои запястья. Позволишь? – спрашиваю осторожно, делая шаг к мужчине. – Обещаю не причинять тебе боль, – сразу добавляю, мягко улыбнувшись, и замечаю, как он опускает взгляд на мои губы.

Затем он вновь возвращается к моим глазам и долго смотрит на меня все тем же немигающим взглядом. А когда я готова была уже сдаться и оставить затею осмотреть его раны, мужчина неожиданно поднимается с кровати и, опираясь спиной о стену, слегка протягивает мне руки.

Такой жест – ни что иное, как разрешение приблизиться к нему. И я делаю это без замедления.Разместившись на краю кровати, медленно пододвигаюсь к мужчине и склоняюсь над его руками. Затем пальцами осторожно подцепила обруч одного из наручников и слегка отвела в сторону.

Как я и думала, раны глубокие, кровоточащие, и в них уже инфекция. Если не обработать его запястья сейчас же, могут быть осложнения, поскольку он никогда не избавляется от наручников. Как давно он их носит?

Внимательно осмотрев и вторую руку, я так же медленно отстранилась, успокаивающе улыбнувшись мужчине. Он продолжал на меня безотрывно смотреть.

– Не страшно, – заключаю. – Сейчас обработаем, и все заживет, – успокаиваюсь, поднимаясь с кровати и возвращаясь к папке с делами на сегодня. Забыла посмотреть самое главное: мужчина ест сам, или мне придется его кормить из ложечки.

К сожалению, ничего об этом не было сказано. Только завтрак в восемь тридцать и то, что я должна проследить за тем, чтобы он поел.До восьми тридцати делала вид, что изучаю содержимое бумаг, а затем замок двери издал щелкающий звук, и она отворилась.

В проеме появилась женщина с подносом в руках. На подносе был какой–то суп, вода и баночка с четырьмя таблетками – завтрак для такого здоровенного мужчины. Смешно…

– Можете принести мне антисептик, бинты.

– Зачем? – поинтересовалась она, задержавшись в проеме.

– Я думала, у вас тут строго: не задают лишних вопросов, – подметила, и женщина, недовольно поджав губы, ушла прочь.

Через минуту мне принесли небольшую аптечку со всем необходимым.

– Злые тут все, – бросила себе под нос, направляясь к столу и оставляя аптечку там. Сначала нужно покормить, затем таблетки и душ, а потом все остальное.

Взяв суп с подноса, мысленно отметила, что он холодный и от него совсем невкусно пахнет. Это меня задело, но я понимала, что в первый день не могу позволить себе такие вольности, как делать своему работодателю хоть какие–то замечания.

Я вообще никогда не смогу делать ему хоть какие–то замечания, поскольку нахожусь в слишком сильной зависимости от этой работы. Поэтому нужно научиться молчать, не обращать внимания на такие несправедливые открытия и относиться ко всему рассудительно.

– Так, а теперь поедим, – говорю, приближаясь к мужчине и размещаясь рядом. Затем беру ложку, зачерпываю суп и подношу к его губам.

Мужчина смотрит на меня так, словно это я сумасшедшая, а не он. И от этого у меня непроизвольно начинают дрожать руки.

– Я знаю, что он выглядит ужасно и… совсем невкусно пахнет, – добавляю, как бы упрашивая, но действительно понимала, что причина его нежелания есть могла быть в этом. – Но это все, что есть, – добавляю огорченно. – Если поешь, куплю шоколадку и завтра принесу тебе, – подбодряю, совсем не веря в то, что это подействует, но мужчина медленно открывает рот и, обхватив губами ложку, принимает еду из моих рук.

Я довольно улыбаюсь и зачерпываю еще одну ложку. Мужчина опять ее принимает, затем еще и еще, пока не съедает весь суп. Потом возвращаю пустую тарелку на поднос, беру стакан с водой и таблетки.

– Это тоже нужно выпить. Знаю, гадость… Но с ними тебе будет легче, – говорю, протягивая ему лекарства на ладошке.

Мужчина переводит на них взгляд. Вижу по глазам, что ему совсем не нравится моя просьба выпить таблетки, но все же он двигается на руках, склоняется к моей ладони и принимает их губами, затрагивая мою кожу. Я резко одергиваю руку и прячу ее за спину, словно от некого зверя, который пытался откусить мне ее. Мужчина отклоняется назад, и замечаю на его губах легкую ухмылку.Ухмылку!

И вдруг осознаю, что, возможно, он и странный, но точно не умственно отсталый. Мужчина все понимал… Понимал, что он делает и зачем.