Чонгук как твой спаситель

○ Ты снова сидишь на холодных ступеньках своей лестничной клетки и прижимаешь к себе стесанными ладошками колени, покрытые незаживающими синяками и царапинами. Всё повторяется снова и снова, и этот человек, ставший твоим опекуном, точно знает, куда бить, чтобы было больно, но не видно посторонним.

○ Ты научилась никого не впускать в свою жизнь. Платья и юбки давно заменили мешковатые штаны, а на смену футболкам пришли кофты под горло с длинным рукавом. Ты стараешься жить по мере сил. А твой опекун показал тебе, что-либо ты терпишь, либо ты помираешь в ближайшей подворотне.

○ И ты терпишь. Дуешь на свои ладони, пытаясь хоть как-то унять боль. Слёзы текут сами по себе, ведь ты устала плакать, а организму хочется. Тихо стонешь, зная, что никто не выйдет. Ты бы уехала, ведь давно не маленькая, но нет денег, а за любое опаздание домой ты получала новую порцию побоев. Полиции всё равно, ведь как только она приходит, всё становится радужным, а твои синяки появляются, потому что ты часто падаешь.

○ Но сегодня что-то пошло не так. Кто-то мягко опускает свою руку на твое плечо и слегка тормошит. Ты почти бодрствуешь и торопливо поднимаешься, уверяя, что сейчас уйдешь, но тебя останавливают. Мягкий мужской голос с некой неуверенностью произносит твое имя.

○ Чонгук. Твоя первая любовь и внук замечательной женщины, которая жила над твоей квартирой. Ты испуганно смотришь, не хочешь, чтобы он видел тебя. Он не менее испуган: твои ноги в синяках, на руках следы от чей-то хватки, губа разбита. Он прижимает тебя к себе и целует в макушку, прося прощения за то, что не знал, что здесь с тобой делают. Но ты знаешь, что ему не за что извиняться.

○ Он отправляет тебя к себе, обещая, что теперь всё будет хорошо. Ты слышишь вой сирен, топот тяжёлых ботинок. Тебя расспрашивают про все эти зверства, снимают побои, а твоего опекуна забирают под конвоем полиции. Ты плачешь, потому что тебе наконец-то поверили.

○ Уже глубокая ночь. Полиция разъехалась, и Чонгук, зная, как тебе будет страшно в пустой квартире, зовёт к себе. Он бережно обрабатывает твои раны. Между вами стоит доверительная тишина. Ты слабо улыбаешься Чонгуку, и он целует тебя в щеку, говоря, что пора ложиться спать.

○ Суды давно позади, сейчас у тебя совершенно новая жизнь в новом городе. О прошлом напоминают лишь несколько шрамов. Ты улыбаешься, завидев Чонгука, спешащего к тебе с мороженым. Он нежно целует тебя и заговаривает о каких-то глупостях с твоим заметно округлившимся животиком. Пусть прошлое остаётся в прошлом.