Мы счастливы и свободны.

  Глубокий вдох, и медленный, полный наслаждения от запаха океана, выдох. Тишина, спокойствие, умиротворение, дарованные тебе за несколько месяцев упорной работы — маленький подарок от шефа в честь открытия летнего сезона. — Чаги-я, улыбочку! Щелчок снимка заставляет тебя несколько испуганно открыть глаза. На экране телефона виднеется радостная мордаха Хосока, на заднем плане Тэ в летних шортах с пальмами, скорчивший очередную забавную гримассу, и то, что заставляет умиротворение перерасти в кратковременный гнев — твоя испуганная физиономия. — Чон Хосок!Твой крик эхом отскакивает от волн прибоя и поглощается в вечно-зелёный круглый год лес за спиной. /бывают же океанские прибои, да? Я же не тупой?/ Ты метаешь молнии из глаз в уже убегающего парня, что-то орущего про то, что ты получилась очень даже милой на этом селфи, а твои глаза — ослепительно большими и красивыми, как у совы. Знает же, засранец, что ты терпеть не можешь быть центром объектива камеры, но все равно пытается запечатлить тебя — свою иногда милую и прекрасную Т/И. Ты смотришь ему вслед и хихикаешь, думая о том, какой он дурачок, когда слышишь его заливистый смех, названый в народе "звуками Хосока". Такой любимый, родной, освещающий каждый уголок самой тёмной души — громкий ребёнок Хоуп, испепеляющий оптимизмом любой холод. Тебе приходится поддержать уже начавшиеся салочки по горячему пляжному песку, который так заботливо окутывает ноги проходящих по нему людей иногда по самые щиколотки, и ты бросаешься в погоню, сметая все живое и не очень на своём пути. Юнги, ещё недавно дремавший, лежа на песочке, бубнит себе под нос что-то про аккуратность с ребятчеством, стряхивает пищинки, которыми ты любезно осыпала его в порыве погони и следует в бунгало, дабы немножко вздремнуть или вдохновиться для написания песен. Может, под шум пенистых волн ему вздумается выпустить микстейп? /*крик одмэна* НАКОНЕЦ-ТО! *Но потом он возвращается в реальность и, понимая, что это всего лишь драббл, уходит плакать в уголок, режим Хатико — все еще вкл./Ты бежишь, все еще изображая злую, кричащую угрозы побить или вовсе сделать трупом, бабу, и даже почти догоняешь, как слышишь со стороны "Хён, кидай мне!", и телефон с компроматом летит точно в руки Тэ — того еще ребенка. Тот, не медля ни секунды, бежит в бунгало к Юнги-хёну и залазит под его кровать, превращая салочки в прятки. Тот сердито что-то бурчит о спокойствии, переворачивается на другую сторону, на твое громкое "Где этот мелкий паршивец?!" морщится, мычит в подушку "Не знаю" и снова пробует тщетные попытки уснуть. Кажется, этот парень удачно играет роль камня, даже не придерешься. Ты делаешь вид, что поверила и выходишь наружу, дабы надавать подзатыльников своему парню. Тэхён-то есть захочет, Тэхён-то вылезет... Наверно. Время близиться к вечеру, ТэТэшка все же вылез, даже немножко огреб. Получил бы больше, если бы не удалил это чертово селфи. Хотя, если честно признаться, тебе даже стало немножко грустно, косяков-то больше нет... Пока что. — Чаги-я, может, прогуляемся, пока есть время до ужина? Хотелось бы встретить этот закат с тобой. Хоби крепко обнимает тебя хрупкую со спины, по-щенячьи опирается подбородком о твое плечо и смотрит туда, где витают твои мысли — на горизонт, где плещущийся океан нежно и робко касается линии вечернего неба, обнимает его волнами точно, а оно утопает в нем так же, как ты в объятиях своего парня. Хоуп берет твою руку, трепетно переплетает пальцы и ведет. Ведет туда, где не был еще никто из вас. Ведет к спокойствию. Сейчас это не тот Хосок, к которому мы все привыкли, сейчас это взрослый парень, оберегающий свою девочку от скуки и невзгод. Ты сильнее сжимаешь его руку и даже не замечаешь, как улыбаешься. Так, как улыбаешься только с ним — искренне, совершенно ничего не скрывая, обнажая свою душу и вкладывая в эту улыбку всю любовь, которая таится в этом мире. Всю, до последней капли. В какой-то момент пенистая волна окутывает твои босые ноги, словно прося поиграть с ней, и ты охотно подчиняешься. Хосок молчит. Он любуется тобой — по-детски наивной и беспечной, словно в этом мире совершенно нету проблем. — О чем задумался, оппа? Ты щелкаешь пальцами перед его лицом. Тот лишь трепает головой и улыбается, переводя взгляд на тебя. В его глазах отражается и небо, и океан, и весь мир. Смотрит так проникновенно, словно читает твои мысли, словно... Словно читает твою душу. Ты утопаешь в этом взгляде, полном нежности и любви, и даже не чувствуешь, что теряешь равновесие, когда очередная волна снова пытается заставить тебя играть. И ты даже не волнуешься, ведь знаешь, что сильные руки Хоупа удержат тебя, поймают даже в самый последний момент, не дадут упасть. — Чаги-я, ты знаешь, сейчас я по-настоящему счастлив и свободен. Чон и правда подлавливает тебя, сцепляя в замок руки за твоей спиной. Он уже привык к твоей детской неуклюжести, поэтому внимания особо и не обращает, хотя каждый раз умиляется, что держит тебя в руках.— О чем ты, оппа? Ты обвиваешь его шею руками, пытаясь не сосредотачивать свой взгляд на его глазах, иначе снова утонешь. Хотя ты даже не против снова утонуть в карамельном закате, что игриво переливается в шоколадных глазах Хосока. — Мы здесь все вместе - мои лучшие друзья, моя любимая девушка. — легкий поцелуй в лобик, — Я счастлив, когда слышу смех парней — /на заднем плане (далеко-далеко) Тэхён пытается заботливо заправить листочек салата-латука в волосы Гука, но в конце просто цепляет их/ — Я свободен, когда слышу твой смех, Т/И. — невесомый поцелуй в носик.— Я люблю тебя, Чон Хосок, — Ты тихо шепчешь ему прямо в шею, встав на цыпочки. — Я не хочу, что бы это когда-то заканчивалось.Ты говоришь так тихо, словно боясь, что кто-то может услышать твое желание. Шепчешь так, что бы слышал только он. Парень зарывается носом в твои волосы и медленно вдыхает свой самый любимый в мире запах.— И я тебя люблю ~