Совесть

Для Бастера совесть всегда была простым словом. Он понимал лишь формальное значение, но истинный смысл выражения «мучает совесть» ему был недоступен. Отчасти потому, что никогда ранее в своей жизни он не делал ничего такого, из-за чего мог почувствовать угрызения совести. Всегда он поступал, по его мнению, правильно по отношению к другим, и никогда никому не вредил. Он мог жалеть о каких-то своих поступках, решениях или сказанных словах, но никогда ранее его душу не рвала в клочья совесть, что не дает покоя ни днем, ни ночью. Она заставляла его страдать и без конца думать о содеянном. Белобрысый словно открыл ему глаза тогда в палате, заставил увидеть то, на что раньше он не обращал никакого внимания — на Хиро Араки, невиновную жертву кровожадности Дэна и их коллективной тупости.

«А если он не выживет?» — шептал голос внутри него. «А если инвалидом останется?». Каждый этот вопрос лежал тяжелым грузом на сердце. И ведь даже принести извинения у него ни разу не получилось — к нему в палату никого кроме медперсонала не пускали. Одно лишь дарило легкое облегчение — план белобрысого сработал, и Хиро стал едва ли не всеобщим героем. Был развернут сбор пожертвований, и ему, как и семьям погибших, наверняка перечислили не малую сумму. После выписки из больницы вся информация о Хиро, что он мог достать, ограничивалась новостями по ТВ. Как сложилась жизнь «героя» после инцидента на складе, общественность мало волновало. Всем было куда интересней наблюдать за судами над убийцей, смотреть все эти передачи, где журналисты копались в грязном белье семьи Дэна. Поэтому о Хиро Араки говорили мало и коротко: «...проходит сложное лечение», «... состояние стабильное и опасений не вызывает», «... давать комментарии о случившемся отказывается», «... был выписан из больницы и признан дееспособным. Судя по интервью, данному нашему корреспонденту, он собирается продолжить учебу и в будущем поступить на службу в полицию».

Если он собирается продолжить учиться, то, скорее всего, думал Бастер, вернется в их школу. Будь он на его месте, сразу же перевел бы в другую — подальше от компании, надругавшейся над ним. Но что-то ему подсказывало, что этот бугай не собирается переводиться. И он стал терпеливо ждать его появления на занятиях. И, наконец, этот день настал спустя почти два месяца после инцидента на складе.

За это время успело произойти многое. Первое, смерть Дэна. Все узнали о ней из новостей. Второе, Оливия уехала на лечение в психиатрическую больницу на долгое неопределенное время. Она сама позвонила ему и сообщила об этом, также еще и о том, что поддерживает план белобрысого.

Кстати об этом плане, он на удивление прошел гладко. Никаких дополнительных вопросов к этой легенде у правоохранительных органов не возникло, хотя даже сам Бастер видел кучу не состыковок. Более того, одноклассники, прекрасно ранее осведомленные об отношениях Оливии и Дэна, внезапно поменяли свое мнение. Все решили, что это были лишь слухи, и на самом деле они не встречались, а Дэн был сталкером, преследующим Оливию. Будто все забыли, как они общались всей компанией на уроках и переменах. Как это провернул белобрысый, Бастеру оставалось лишь догадываться. Все прошло без проблем и лишних вопросов, словно их ложь каким-то волшебным образом стала правдой, в которую невозможно не поверить.

День, когда Хиро Араки впервые за долгое время явился на занятия, начался как обычно. Он вместе с Ли зашел в класс, уселся за парту и стал ждать начала занятий, как перед самым звонком внезапно вошел Хиро. Все замерли, оторопев. Да, теперь он — герой, и все одноклассники, безусловно, так считали, но все равно его боялись. Слишком уж тяжелый у него взгляд, который в купе с его ростом и телосложением, вселял в каждого бессознательный страх. Почувствовав на себе испуганные взгляды, Араки застрял в проходе. Через несколько секунд староста, обаятельная девчонка миниатюрного телосложения, совладала со своим страхом и подошла к нему.

— Хиро Араки, от лица всего класса я хочу поблагодарить тебя за твой подвиг. Благодаря тебе мы все можем быть спокойны за наши жизни. Спасибо тебе за это и прости, что ничем не смогли тебе помочь, — сказала она, нелепо поклонившись. — Если тебе вдруг что-то понадобится, не стесняйся и обращайся сразу ко мне. Помогу, чем смогу.

— У меня есть одна просьба ко всем вам,— сказал Араки.— Я не считаю себя героем или, не дай бог, спасителем, поэтому я хочу, чтобы все было как прежде. Пожалуйста, давайте забудем этот инцидент. Вы мне ничего не должны.

— Но мы не можем...— тише обычного сказала староста.

— Я очень вас прошу.

— Хорошо. Мы постараемся,— ответила она и вновь поклонилась.

Араки взглянул на них, на Бастера и Ли, лишь раз и то мельком. И в его взгляде не было ни капли обиды, злости или укора. К тому же, Араки сам вошел в класс, не въехал на инвалидном кресле, не приковылял на костылях, и выглядел полностью здоровым, что немного успокоило совесть Бастера. «Но все равно надо извиниться» — сказал он сам себе, но собрался с духом далеко не сразу, спустя лишь несколько дней. Он вместе с Ли подождал Араки после школы. Их извинения он принял на удивление легко. Он не держал на них зла, и тогда совесть Бастера, наконец, отпустила его душу из своей хватки. После извинений у них сам собой завязался разговор, и они выяснили, что им по пути.

— Как, кстати, себя чувствует Оливия? Давно ее нет,— спросил Хиро.

— Не очень. Она все еще в психушке. Нам толком ничего не говорят, понимаешь...— Бастер замолчал на пару секунд, подбирая слова. — Они с Дэном... в общем, они встречались. Я даже представить не могу, что она чувствует.

— Если бы это была обычная депрессия, ее наверняка отпустили бы уже,— вмешался в разговор Ли.

— Вы не ходили ее навещать?

— Да мы бы с радостью, но к ней никого не пускают, даже ее родителей. Мы ходим к ним иногда, так пытаемся как-то помочь, поддержать по мере сил. Они сами почти ничего не знают о том, что с ней. Она иногда им звонит, но тоже ничего не объясняет. А в больнице их выпроваживают. Говорят, что больная просила никого не пускать к ней. Можешь, если хочешь, с нами как-нибудь сходить. Я думаю, они будут рады,— сказал Бастер.

— Спасибо, но я откажусь.

— Как знаешь. — Он пожал плечами. — А как этот беловолосый?

— Не знаю. Я его давно не видел.

— Вы с ним друзья или что-то типа того?

— Нет. Я едва с ним знаком.

— Странно. Мне казалось, что вы близкие друзья, — сказал Бастер, припомнив, что именно белобрысый спас Араки и сделал его чуть ли не национальным героем. Вряд ли кто-то станет это делать для малознакомого человека.

— Что странно так это то, что вы никому про него ничего не сказали, — сказал Хиро. — И то, как ты спокойно сейчас о нем говоришь. Если я правильно помню, он тебя в осколки втоптал.

— А. Так ты и это помнишь.

— Конечно.

— Скажем так, таким людям как он лучше дорогу не переходить, — сказал Бастер задумчиво, сделав небольшую паузу, подбирая слова. — Я не знаю, как это объяснить. Просто есть такие люди, на которых только посмотришь и сразу начинаешь чувствовать себя жалким, слабым человечком не способным ни на что. Таких людей словно окружает аура страха. Не знаю, почему так происходит, да и знать не хочу. Раньше мне казалось, что ты такой же страшный, как и они. Но после того, что произошло, тебя я не боюсь. Ну и все же мы узнали, на что способен этот беловолосый. Если бы не ты, он убил бы Дэна.

— Тут он ему не особо помог,— снова вмешался Ли.

— И то верно.

— Но тот беловолосый, правда, ужасен, — сказал Ли.

— Мы уже это проходили. Как бы он тебя ни пугал, ты должен быть ему благодарен. Он спас твою шкуру и остановил Дэна,— нудящим тоном проговорил Бастер.

— И все равно.

— Ну раз так, то ты должен и Араки боятся,— начал дразнить его Бастер.

— Араки — совсем другое дело. Ты посмотри на него! — Он ткнул в него пальцем. — Такого проглядеть сложно. Так хоть понятно, откуда исходит угроза. А что с этим белобрысым делать? Его же заметить нереально! Это действительно жуть! Как спасаться от того, кого не видишь? Не понравишься ты ему, он придет однажды и тихо перережет тебе горло, пока ты спишь! И ты никогда заранее этого не узнаешь. Может, он и сейчас рядом, просто мы его не видим.

— Хватит чушь нести! — прикрикнул Бастер.— Глупости это все! Зачем, скажи, ему тебя убивать?

— Надеюсь, что незачем.

— Это уже на паранойю похоже. Ладно, я устал от твоего бреда.

— Не бред это,— недовольно бурчал Ли.

— Еще какой.

Они дошли до развилки. Ли и Бастеру — направо, Араки — налево.

— Араки! — позвал Бастер, перед тем как попрощаться.

— Что?

— Если встретишь его, передай ему нашу благодарность.

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Так они и разошлись по разным сторонам.

На этом для него и Ли история с маньяком подошла к концу. Все закончилось не самым плохим образом, ведь они все еще живы, и не самым лучшим, так как живы остались не все. И несмотря на это, Бастер был рад, что он и Ли остались живы и могут продолжать свою обычную жизнь. Этот инцидент научил его не доверять всем подряд, требовать доказательств и смелости. Последнее для него было самым ценным приобретением. Каждый раз, когда в нем просыпалось желание спасовать, прогнуться перед кем-то из-за страха, он вспоминал пару ледяных глаз, что он впервые увидел на заброшенном складе, тут же возникала мысль, что нет ничего страшнее, чем эти глаза. Единственный, кого реально стоит бояться, — тот белобрысый. Остальное можно пережить. Это приводило его в чувства, страх перед начальством или экзаменами становился таким глупым и необоснованным, что он мгновенно брал себя в руки. И с тех пор он неоднократно благодарил судьбу за то, что она показала, чего в жизни стоит бояться, сведя его с самым страшным зверем на планете — с истинным Альфой.