Видение

— Оли, ты готова? — спросил Дэн.

— Конечно, готова. Может, все-таки скажем мальчикам?

— Не стоит. Ты же помнишь нашу легенду, правда?

— Ну что ты со мной как с дурой! Конечно, все помню. Я ждала встречи с друзьями, подошел он и утащил в нелюдное место, пытался изнасиловать, у меня был шокер, я его использовала и он умер. В крайнем случае, если шокер его не убьет, и нам придется добивать его всем вместе, то вы, услышав мои крики, прибежали мне на помощь. Никто не хотел изначально его убивать и это случайность.

— Умничка, — сказал он, улыбнувшись. Нежным движением убрав прядь светлых волос с лица, он наклонился к ней и поцеловал в губы. — Уже завтра. Ты рада?

— Хоть бы он не успел никого до завтра убить....

— Будем надеяться, — сказал он и посмотрел ей в глаза. На улице у него красовалась та самая кровожадная улыбка, от которой ее пробивала дрожь. — До завтра.

— Давай.

Проводив его, она закрыла входную дверь на замок. «Почему я опять ему не сказала?». Но ответа у нее не было. Как только она собралась сказать это, слова словно застревали в глотке и не хотели выходить, она начинала задыхаться, и отпускало только тогда, когда она решала отложить это. И при новой попытке все повторялось. Она не понимала почему. Она вообще мало чего понимала в тот момент. Страшно, плохо, тошно... Мысли в голове слились в единую кашу. Густую и вязкую. Голова закружилась, ватные ноги подкосились. Сползя по стенке, она села на пол в коридоре рядом с дверью и, обхватив голову, зарыдала так громко, как только позволяло ее горло. «Почему так плохо?». Ответа нет. «Почему я вдруг заплакала?». Ответа нет. И, несмотря на это, слезы текли рекой, а внутри будто что-то разрывало душу на части. Не успела она заметить, как голова ее коснулась пола, а она сама забылась во сне.

— Как же я тебя, идиотку, люблю, — раздалось над ней.

— Лилит?

— Нравится тебе, поди, на полу в отрубе лежать, да? Второй раз уже, — сказала она и присела с ней рядом, опершись о стену и поджав к себе ноги. Тот же кислотно-рыжий свитер, те же короткие шорты и высокие вязаные гольфы. Это было надето на ее трупе, что нашли в озере.

— Но... — Она попыталась встать, но тело ее не слушалось, будто тело ей более не принадлежало.

— Ш-ш-ш... Не шевелись. Тебе лучше сейчас полежать. — Она прикоснулась своей ладонью к ее лбу. Касание было холодное, будто кусок льда приложили. — Расслабься. Как себя чувствуешь?

— Хреново.

— Оно и видно, — она коротко хохотнула. — Боишься его?

— Кого его? ... А. Ты, наверно, про Араки этого...

— Нет. Я про Дэна, — она посмотрела ей в глаза, наклонившись к полу. Так близко, что это даже пугало. В глаза ударил блик от сережки. Той самой, что она не успела потерять. Она была без пары, только в одном ухе, второе ухо осталось без серьги. Почему-то эта деталь бросалась ей в глаза, и она не могла перестать о них думать.

— Нет, конечно. Чего мне его бояться? — ответила Оливия чуть погодя.

— Сама ведь знаешь, чего... — Она отстранилась, вновь упершись спиной на стену, отведя от нее взгляд, и Оливии сразу полегчало, пропало чувство ужаса, давившее на нее, когда она пристально смотрела ей в глаза. — Ты боишься его. Он ведет себя странно, ты это чувствуешь, но не можешь понять.

— У него просто сложный характер.

— У него просто сложный характер, — передразнила она ее с издевкой в голосе. — Сама веришь в то, что несешь? Он опасен, ты это чувствуешь. Кто бы что ни говорил, а человек — животное. И, как и животное, напичкан разными инстинктами. Только вот разум, которым так гордится человечество, глушит эти инстинкты, заставляет опираться на факты, которых иногда просто не хватает для полноты картины. Все твое нутро говорит тебе о том, что нужно держаться от него подальше, но твой разум не находит причин это сделать, отчаянно цепляясь за прошлое. Он ведь был таким милым и приятным, да? Таким хорошим... А взгляд его словно у сумасшедшего, так это кажется, выдумала сама себе, так ведь? А сережки — нелепое совпадение. Как и то, что он знал, где в нашей квартире у нас спрятаны бокалы от родителей.

— И что ты мне предлагаешь сделать? Он — отец моего ребенка. Я должна из-за каких-то там инстинктов мнимых оставить ребенка без отца?

— Это со мной сделал он.

— Это все сон. Ты — галлюцинация, страшный сон. Я проснусь и все забуду... — тихо начала она бормотать себе под нос, закрыв глаза.

— Как была полной дурой, так и осталась, — сдалась Лилит и, встав с пола, вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.

И тут же она проснулась. Открыв глаза, она увидела над собой обеспокоенную маму, заливающуюся слезами.

— Оли! Оли! — она аккуратно трясла ее за плечо. — Что с тобой?

— Все хорошо, мама, — в полголоса сказала она сонным голосом, осторожно вставая с пола — голова все еще шла кругом.

— Ты вся бледная! Сейчас же поедем в больницу!

— Нет, мама. Я просто переутомилась. Не поедем.

— Но...

— Я никуда не поеду. Мне просто нужно отдохнуть и поужинать и все будет хорошо. Сколько сейчас времени?

— Почти девять вечера.

«Шесть часов в отрубе провалялась...». Собрав все свои силы, она дошла до кухни, мама подала ей ужин, оставшийся со вчера, — паста с курицей и помидорами, ранее любимая еда Лилит. Встряхнув головой, она прогнала эти мысли. Мама тоже присела рядом с тарелкой и включила телевизор. Шли вечерние новости.

— Завтра будет перекрыт съезд с улицы Единения на улицу Достижений в связи с плановым ремонтом эстакады. Просим вас заранее продумать пути объезда... — заговорила девушка-диктор своим приятным и четким, но оттого будто механическим голосом с экрана. — К срочным новостям. Найдена новая жертва маньяка «с парка на Третьей улице» — девочка двенадцати лет. — На экране появилось фото трупа с, естественно, почти полностью замыленной картинкой. — Убийство произошло по оценкам экспертов между четырьмя и пятью часами сегодняшнего дня. Как уточняется, тело найдено на заброшенной стройке в двух километрах от печально известного парка. Связь с прошлыми убийствами была подтверждена правоохранительными органами — жертва была изнасилована и убита так же, как и предыдущие. Поиск преступника продолжается. Если у вас есть информация, способная помочь в поисках, просим вас обратиться в ближайшее отделение полиции. Также напомним, за достоверную информацию об убийце назначено вознаграждение. Подробнее вы можете узнать на нашем официальном сайте. Берегите себя и близких, носите средства самозащиты с собой, не ходите в одиночестве по малолюдным местам, будьте осторожны и предельно бдительны...

«Если бы только мы покончили с ним сегодня... эта девочка осталась бы жива. Если бы...»— пронеслось в ее голове, пока она гневно сверлила взглядом экран. Она не могла не чувствовать вины. В планах Дэна было избить Араки в пятницу, и это у них без проблем получилось, а вот прикончить его — в понедельник либо в первый же день, как он появится в школе. Однако сегодня она не смогла заставить себя прийти в школу. Еще с пятницы ей было плохо, а сегодня, едва проснувшись, она упала в обморок. Тело отказывалось слушаться, будто из него разом выкачали всю энергию. В последние мгновения, пока сознание ее еще не покинуло, она успела отклониться так, чтобы упасть на кровать, а не на пол вниз лицом, из-за чего не пострадала. «Не хватало опять где-нибудь головой приложиться» — подумала она, как очнулась. Так как даже с кровати встать для нее стало большой проблемой — тело словно превратилось в кусок ваты, не способный передвигаться самостоятельно, — было решено отложить вторую часть плана хотя бы до завтра. Сил у нее действительно едва хватало, чтобы просто дышать в тот момент, но меньше виноватой в смерти девочки, несмотря на это, она себя не ощущала.

Вкусная сытная еда немного помогла. Тошнить стало поменьше, и слабость значительно уменьшилась. Более того, появился невиданный ранее аппетит, и она даже, чего с ней не случалось никогда, положила себе добавки. Сев повторно за стол, она поймала на себе мамин взгляд.

— У тебя точно все хорошо? — спросила мама.

— Да.

— Пойми, я переживаю. Ты в последнее время сама не своя: вся бледная, тебя часто тошнит, и, по-моему, ты поправилась. С тобой никогда не было подобного... Ты случайно... — она запнулась на половине предложения, а потом, подумав пару секунд, продолжила: — У тебя есть мальчик?

— Мама! Ну не за столом же! — огрызнулась Оливия, тут же спрятав глаза в тарелку.

— Прости-прости... Просто... — тихо ответила она. — Ты у нас теперь одна осталась. Я не переживу, если с тобой что-то случиться...

Оливия обернулась посмотреть на маму, по щекам у нее текли слезы. Что-то защемило в груди, и она тут же кинулась ее утешать.

— Мама, все хорошо. Правда-правда... — говорила она ей на ухо, обнимая. — Это просто стресс. В Старше й нелегко и я скучаю по Лилит... Но мы справимся. Время все вылечит.

Вместо ответа мама прижалась ее к себе сильнее. И на мгновение ей стало легче, забылся тот ад, в котором она находилась. Стало казаться, что все это происходило не с ней. Смерть сестры, беременность... Будто это происходило с кем-то другим. А она продолжает жить своей тихой спокойной жизнью. Сестра вот-вот придет с работы, которую она недавно получила, и о которой так мечтала. После придет отец, и они всей семьей сядут пить чай, непременно с тортиком, что из ближайшей кондитерской притащит отец. Приятная беседа, вкусный чай, тихий вечер еще одного прожитого дня.