Пресный и карамельный

Проходили дни, но телефон Дэна предательски молчал. Ни звонков, ни сообщений от нее не поступало.

«Он же ей не рассказал?» — вертелось у него в голове. «Нет, не мог. Никак не мог». Но почему тогда она не пишет, не звонит? Какие причины у нее так поступать? Ведь даже Венц дал официальные показания, которые опровергают его виновность — его дружок Яго ведет блог, где в красках все это описал. Красиво, кстати, описал. Эмоционально. Особенно Дэну приглянулась концовка, где ему пожелали сдохнуть в муках, как асоциальному элементу, мешающему построить идеальный мир без насилия. Прочитав сие высказывание, он не удержался и рассмеялся в голос. «Таких наивных утырков, видимо, не так мало, как я думал».

И все же почему она не пытается выйти с ним на связь? По его расчетам она уже должна была прибежать с извинениями, но нет. Что-то идет не так. Почему-то в этот раз его план дал трещину.

Он мог бы позвонить сам или как в прошлый раз подкараулить ее у подъезда, но после того, что она наговорила, и заявления от Венца по поводу блондина, делать это казалось ему неразумным. Ведь все факты говорят о том, что она допустила ошибку. Она должна искать с ним встречи и, конечно же, мечтать о прощении. А если он сам будет за ней волочиться, то о чем это скажет? О том, что он чувствует свою вину либо не имеет и капли гордости. Ни тот ни другой вариант его не устраивали. Разумно сейчас проявить терпение. Рыбак не дергает удочку каждую минуту, а ждет, пока рыбка не клюнет на наживку. Иначе он останется без улова. И у него сейчас та же ситуация. Нужно терпеть и ждать пока Лилит не соизволит пообщаться сама.

Он сидел за партой и беспрестанно щелкал ручкой, нетерпеливо поглядывая на время. Долгий нудный урок, монотонная речь преподавателя. Скука. Ему бы, конечно, лучше на учебе сконцентрироваться — уроков он прогулял немало, нужно наверстывать. Но отстал он слишком сильно, потому не понимал, о чем вообще идет речь на занятии. И как бы он не пытался себя заставить, не выходило. А время все тянулось и тянулось. Часы, будто насмехаясь, специально замедляли свой ход, стрелка ползла по циферблату с каждой секундой все медленее.

Он глубоко и протяжно зевнул, посмотрел в окно — свинцово серые тучи давили лысеющие деревья. «И кто только сказал, что осень красива?», — задался вопросом Дэн. За окном красоты не наблюдалось. Только серый безликий пейзаж, размытый коричнево-оранжевыми и грязно-красными пятнами. Листва опала не вся, на деревьях будто проплешины, как на головах древних стариков волосы — чахлые кустики, чередующиеся с бледной лысиной. Холод, грязь, мерзотная слякоть, не прекращающиеся дожди. Погода шепчет: «пристрелись». Он отвел взгляд от окна и решил поразглядывать одноклассников. Все равно заняться нечем.

Парты расставлены в четыре ряда. На первых четырех партах сидит староста, миниатюрная короткостриженная девчушка, и ее «свита», ближайшие подружки-отличницы. Дэн сидит на третьей парте третьего ряда, что ближе к окну. Рядом по левую руку — тот бугай за два метра ростом. Спереди — низкий, но широкоплечий паренек с темной кожей, напоминающей жженую карамель. Новака нет — его пустая парта справа стоит. В классе есть еще одна пустая парта в первом ряду около двери, но кто ее хозяин Дэн не знал. Все остальные места заполнены пресными людьми, слишком уж они серые, одинаковые. Ходят в одинаковых модных шмотках, переговариваются идентичными модными фразами. Никого хоть немного примечательного он не заметил.

Взгляд уперся в «карамельного» парня спереди. Он перебрасывался записками с «пресным» парнем, который сидел по левую руку от него. Прилетела записка, приняв послание, паренёк коротко хихикнул, что-то накарябал на листочке и отправил обратно. И «пресный» повел себя так же. Туда-сюда метался сложенный в квадратик листок перед глазами Дэна. И чем больше он слышал смешков, тем сильнее разгоралось любопытство. Над чем они потешаются? Будь у него любое другое развлечение, вряд ли бы его это заинтересовало. Но на безрыбье и рак — рыба. Но ведь не выхватывать же у них этот листок прямо из рук. Спрашивать тоже как-то неудобно. Дэн цыкнул и, подперев рукой голову, продолжил наблюдать за мотающимся листочком. И как только он потерял всякую надежду узнать, что на нем, листок сам прилетел ему в руки. «Пресный» ошибся, кинул, когда его товарищ не был готов, попал в голову, листок отскочил и оказался на парте прямо перед носом Дэна. Раскрыв послание, он увидел, что на нем всего лишь были глупые карикатуры на педагогический состав. Но надо признать, парочка рисунков, правда, была забавной. Дэн тихонечко хохотнул, добавил свой вклад в сие творчество, изобразив страдающего ожирением директора с ослиными ушами, и вернул листок «карамельному» адресату. «Карамельный» сначала смутился, но листок взял, а увидев директора, отпустил смешок и закинул листок «пресному». И стал листок ходить уже по трём людям. «Карамельный» — «Пресному». «Пресный» — Дэну. Дэн — «Карамельному». Благодаря этому урок прошел не так мучительно.

А на перемене «Пресный» и «Карамельный» подошли к Дэну. Оба парня проявляли к нему добродушие, сразу представились. Пресного зовут Бастер Артур, а карамельного — Якуб Ли. Слово за слово и вот они уже его уболтали сходить вечером в бар. Дэн даже сам не понял, как это произошло.

У Ли голос был грубоватый, чересчур басистый, но с внешним видом он вполне сочетался. Выглядел он так же грубо. На лице особо выделялся нос — крупный, покатый, с горбинкой у переносицы. На голове волосы не длиннее чем дневная щетина Дэна, а одежда выглядела неопрятной — мятая, в некоторых местах с небольшими пятнами и слишком уж обтягивающая. Пуговицы на бедной рубашке еле-еле справлялись со своей задачей, прикрывая накаченную грудь обладателя.

Его товарищ Бастер был совершенно другим. Ни намека на спортивность, худой, высокий, с бледно-розовой кожей, одет просто, но аккуратно. Черты лица скучные, неинтересные. Тонкие губы полосочкой, некрупный прямой нос, зауженные европейские глаза серого цвета, пепельно-каштановые волосы стриженные полубоксом. Ничто не могло привлечь внимание. Все в нем от лица и одежды до голоса и повадок было обычным, до боли заурядным. Если бы не его выделяющийся, хоть и отрицательно, друг, то Дэннис бы вряд ли его вообще запомнил.

В баре было душно, пахло кальяном и дешевыми сигаретами. Попсовая музыка из колонок била по ушам, однако не могла заглушить шумную компанию за два столика от них. Освещение было отвратительное, в некоторых местах перегорели лампочки, и, судя по количеству таких мест, менять их абсолютно не собирались. Пластиковый стол, обклеенный дешевой пленкой с имитацией рисунка дерева, видимо, даже не протерли после прошлых посетителей — на нем красовались два пятна от кетчупа. Но Ли и Бастер сели за стол спокойно, совершенно не обратив внимание на беспорядок. Они были слишком заняты своей дискуссией, которая началась еще до входа в бар.

— Ты мне одно объясни, каким к черту ветром тебя туда занесло? — спросил Бастер у Ли.

— Да какая разница-то? Я ж тебе говорю, что увидел шедевр!

— Ты и искусство так же далеки как червяк и высшая математика. Как ты мог оказаться в театре? С качалкой перепутал?

— Смейся, смейся. А я, знаешь ли, проникся. Не думал, что такую забитую историю можно так искусно приобрести.

— Ты, наверно, хотел сказать, что такую избитую историю можно так искусно преподнести? — ехидно заметил Бастер.

— Да называй как хочешь. Суть ведь та же, — обиженно буркнул Ли.

— Проникся он. Я тебя знаю уже десять лет, и все это время ты поэзию от прозы не отличал. Вот какой, например, жанр у «Отелло»?

— А я знаю! Отелло — это тот чувак, что свою жену задушил.

Бастер не стал отвечать, а лишь приложил ладонь к своему лицу. Тут к ним подбежал официант, они сделали заказ. И как только официант их покинул, повисло молчание. Бастер какое-то время удрученно повздыхал, будто пытаясь сказать: «посмотри, что терпеть приходится», а потом сам же и нарушил молчание.

— Ты прости нас, — сказал он, обращаясь к Дэну. — Мы что-то заболтались и про тебя забыли совсем.

— Да все нормально. Мне даже любопытно стало. А это случайно не тот спектакль, что недавно ставили в театре неподалеку, с красоткой блондинкой?

— Он самый! — энергично ответил Ли. — Согласись она просто бомба?

— А-а, — протянул Бастер, не дав ответить Дэну. — Ну теперь то все ясно.

— Что тебе там ясно стало? — раздраженно сказал Ли.

— Все дело в той девушке. Сам спектакль ты не смотрел вообще. Только на девушку пялился.

— Нет!

— Да ну?

Люди со слабыми умственными способностями часто настолько просты, что не способны сколько-нибудь правдоподобно врать. Они перестают себя контролировать, глаза их начинают бегать, а волнение читается с удивительной легкостью. Ли был именно таким. И когда он понял, что погорел окончательно, обреченно сознался.

— Да, пялился.

— А на спектакль изначально тебя затащила другая девушка.

— А вот и нет! Ты ошиба...

— Мама? — перебив, спросил Бастер.

— ... Да, — тихо проворчал Ли, чем вызвал у друга приступ хохота. — Да иди ты к черту! — злобно бросил он, отвернувшись, и принялся за свой виски-кола.

— Ну как? Подкатил? — задал вопрос Бастер, не спеша, отхлебнув из своего бокала.

— Нет.

— Почему? Испугался, что отошьют? — Как ни странно, в этом вопросе издевки слышно не было.

— Да нет. Просто меня не пустили за кулисы. И контактов даже не дали, прикинь!

— Жаль. Но ты не сдавайся. Узнай, может еще есть спектакли с ее участием.

— Да бесполезно, — отмахнулся Ли и быстрым глотком допил свой напиток, грохнул стаканом по столу и заказал еще.

— Это чего это вдруг?

— Видел я ее тут недавно в кафешке. С типом каким-то за столиком сидела.

— Ну и что? Может, они друзья или вообще родственники.

— Родственники? Друзья? В кафешке вечером вдвоем да?

— Ты себя накрутил. Ты не знаешь, кто они, что там делали и вообще...

— Типок этот был вдвое старше нее и одет просто шикарно. Дороженный костюм, шляпа эта, телефон стоимостью с автомобиль. Папик это был, точно тебе говорю! А даже если не папик, то все равно она — птица не моего полета. Слишком красивая. Еще и сплетен о ней в блогах пруд пруди, будто парней у нее целый гарем и выбирает она кого побогаче.

— И это правда?

— Да мне почем знать-то? Но я не удивлюсь, если она реально хочет на самый верх добраться, попрыгав по чужим кроватям. В шоу-бизнесе, говорят, только так и делается. Мне же девушка попроще нужна. Без всяких там звезд.

— Тут ты прав. Тебе действительно нужна дама более приземлённая.

— Какая-какая? Типо невысокая?

— Да нет же! Приземленная — это...

Внезапно Дэн встал со своего места и схватил висящую на спинке стула куртку.

— Ты куда? — спросил Бастер. — Прости. Мы тут заболтались, тебе и слово вставить не даем. Мы не хотели. Оставайся.

Но Дэн слушать не стал, мгновенно надев куртку, выскочил на улицу.

— М-да. Нехорошо как-то получилось, — изрек Бастер, смотря ему вслед.