Глава 28.

Иногда мне кажется, что вечерние сборы — это своего рода война.Только вместо брони — рубашка, идеально выглаженная до хруста,вместо меча — аромат духов,а вместо стратегии — попытка убедить себя, что ты спокойна.

Я стою перед зеркалом, поправляю воротник.Белая рубашка, чёрные брюки, чуть расстёгнутый верхний пуговиц — достаточно формально, чтобы не выделяться, и достаточно дерзко, чтобы оставаться собой.На запястье — часы с серебряным ободком, подарок от отца. Он сказал, что они «напоминают о времени, которое нельзя вернуть».Сегодня это особенно чувствуется.

Я знаю, что Билли будет там.И это почему-то одновременно облегчает и тревожит.Вижу её — не рядом, а в воображении: смех, блеск глаз, мягкое движение руки, когда она поправляет волосы.И мысль — я не смогу даже прикоснуться.Просто смотреть.Как на звезду, которая слишком близко, чтобы не сжечь, и слишком далеко, чтобы дотянуться.

Парковка у отеля "The Silver Hall" встречает как декорация к фильму:флеши камер, шелест платьев, запах дорогих духов, фары, отражающиеся в мокром асфальте.Я выдыхаю, глушу мотор и остаюсь в машине ещё на минуту.

Дыши, Кейн. Просто благотворительный вечер. Не арена.

И всё же... взгляд скользит по стоящим рядом авто.И вот она — черная Audi с характерными колёсами.Её.Билли здесь.

Сердце делает тихий, почти смешной рывок, будто я снова подросток.Ладони чуть влажные.Пальцы машинально проверяют пуговицы, манжет, воротник.Соберись, Скай.Даже если внутри буря — снаружи только ровная поверхность.

Фойе встречает вспышкой света и звуков.Там пахнет шампанским, духами и чем-то фальшиво-гламурным — как будто каждый хочет убедить других, что всё в порядке, и никто не врет.Смех, звон бокалов, аплодисменты, фразы, которые не значат ничего:«Так приятно видеть вас!»«Вы сегодня восхитительны!»«О, мы обязательно свяжемся!»

Я прохожу сквозь толпу с кивками и короткими улыбками.Всё кажется блестящим, но пустым.Этот вечер должен был быть про помощь, про сердца, а стал про наряды, бренды и рейтинги.Всё словно вылизано до стерильности.Люди щедро покупают билет в хорошесть.

— Диди! — звонкий голос пробивает шум.Я едва успеваю повернуться, как в меня врезается вихрь — светлая голова, объятия, запах жасминового шампуня.

— Джозефина Роуз, — выдыхаю, обнимая её.

— Пошли, — говорит она, хватая меня за руку. — Родители уже тут. И братья тоже, они опять спорят о фондовом рынке, как будто кто-то из них реально понимает, что такое NFT.

— Отлично, — усмехаюсь. — Давай посмотрим на семейный цирк.

Мы идём вдоль зала.Люди здороваются, кто-то жмёт руку, кто-то кивает — всё формально, предсказуемо.И вдруг я вижу — её.

Не сразу, а сквозь толпу, сквозь огни.Билли стоит у сцены, разговаривает с продюсером — известным, самодовольным, слишком внимательным.Он явно шутит, она смеётся.Её глаза блестят, губы изогнуты в мягкой улыбке, рука на краю его плеча.Всё безобидно.Для всех остальных.

Но не для меня.

Мир будто замедляется.Я смотрю, и чувствую, как что-то холодное и горячее одновременно пробегает под кожей.Спокойно, Кейн.Ты обещала себе — без сцен. Без показных эмоций.Только взгляд. Только контроль.

И всё же этот смех — режет.Как тихий звон бокала, когда он трескается под пальцами.

— Диди, ты слушаешь? — спрашивает Джозефина, дергая меня за рукав.

— А? Да, прости. Что ты сказала?

— Мама спрашивает, не поедешь ли ты к нам после вечеринки.

Я перевожу взгляд от Билли к родителям.Мама — элегантна, отец — непроницаем, братья шутят о бизнесе, о «новых возможностях».И понимаю, что нет, не смогу.Мне нужно воздух.Свобода.И — она.

— Я, пожалуй, побуду одна, — произношу спокойно. — Немного устала.

Мама кивает, но в её взгляде — то самое знание: она чувствует, что это не просто усталость.

Я поворачиваюсь к барной стойке, делаю вид, что ищу напиток.Но глаза всё равно находят её.Она смеётся.Он касается её плеча.Мои пальцы машинально сжимаются на бокале — ледяное стекло спасает от того, чтобы не выдать дрожь.

Когда я выхожу из зала, сквозь шум и свет, чувствую, как сердце всё ещё отбивает неправильный ритм.В голове крутится одно: её смех, его рука, и мой собственный взгляд в отражении бокала.

На улице прохладно.Я вдыхаю воздух — чистый, настоящий, без парфюма и лжи.И вижу — Билли выходит из других дверей, чуть позже, с тем самым коллегой.Он что-то говорит, она улыбается, но глаза её на мгновение ловят мои.

И в этом взгляде — молчание, которое громче любого звука.

Я стою у своей машины и смотрю на дверь отеля, где только что закончился вечер.Всё это позолоченное притворство, смех и вспышки — растворились, оставив после себя только тихий звон в голове и лёгкий привкус усталости.Но внутри — не усталость.Там другое.Густое, непрошеное чувство, которое жгло изнутри с того самого момента, как я увидела её рядом с ним.

Я сажусь в машину, завожу двигатель — но не еду.Просто сижу, держу руль, смотрю в отражение на лобовом стекле.Мои глаза выдают то, что я тщетно пыталась спрятать весь вечер: ревность.Сложная, взрослая, не крикливая — а тихая, вязкая, опасно красивая.

Щёлкает замок двери.Я даже не успеваю повернуться, как на пассажирское сиденье садится Билли.Тихо, будто она здесь всегда была.

— Привет, — говорит она спокойно, будто всё в порядке.Я только киваю, не глядя.

Несколько секунд — тишина.Слышно, как стучат часы, как мотор ровно урчит, как где-то вдали хлопают дверцы чужих машин.

— Ты уезжаешь? — спрашивает она наконец.

— Думаю об этом, — отвечаю коротко.

— Даже не попрощавшись?

Я молчу. Просто делаю вдох и выдох, пальцы на руле напрягаются.Она замечает.Я чувствую, как её взгляд скользит по моему профилю.

— Ты можешь не говорить, что ревнуешь, — произносит она тихо, почти шепотом. — Я и так вижу.

Моя челюсть непроизвольно сжимается.— Я не ревную, — произношу ровно, слишком ровно.

Она усмехается.— Лжёшь красиво, Кейн.

Её голос — мягкий, но с искрой.Я наконец поворачиваюсь к ней, встречаю её взгляд — и всё.Тишина между нами превращается в электричество.Ни один из нас не двигается, но воздух становится плотнее.

— Он просто подошёл поболтать, — тихо говорит Билли. — Но ты смотрела на нас, как будто готова сжечь зал.

— Не правда, Айлиш, — говорю спокойно, но в голосе дрожит то, чего я не успела спрятать.

— Правда? — она наклоняется ближе, глаза блестят. — А что это было тогда?

Я не отвечаю.Слова здесь не помогут.Она чувствует это, и в её взгляде появляется вызов.Наклоняется ближе, так, что я чувствую запах её кожи, слышу, как перехватывает дыхание.

— Признай, — шепчет она, — ты ревновала.

Я поворачиваю голову к ней.Наши лица разделяет всего пара сантиметров.— А если да? — спрашиваю тихо.

Она улыбается.— Тогда... мне это даже нравится.

И прежде чем я успеваю что-то сказать, она тянется ко мне — быстро, почти резко.Её губы касаются моих — тёпло, настойчиво, будто всё, что сдерживалось, наконец вырывается наружу.

Всё напряжение, весь вечер, все недосказанности — растворяются в этом поцелуе.Он не нежный, но честный.В нём — огонь, усталость, правда и прощение одновременно.

Я тяну её ближе, чувствуя, как дрожь проходит по спине.Она улыбается прямо в поцелуе, чуть отстраняется, шепчет:— Вот и отлично. Теперь не лги мне, Кейн.

Она откидывается на спинку сиденья, выдыхает — будто сбрасывает с себя весь этот вечер, с его фальшивыми улыбками и чужими прикосновениями. Потом наклоняется, ловит мой взгляд и тихо, но твёрдо говорит:

— Поехали отсюда.Пауза.Уголки её губ приподнимаются.— Жду тебя у себя дома. И только попробуй отставать, Кейн.

Она выходит из машины, запах её духов остаётся в воздухе — сладковатый, терпкий, как послевкусие вызова. Дверь её машины хлопает, мотор рычит, и она уезжает с парковки, не оборачиваясь.

Я усмехаюсь, завожу двигатель, включаю фары.— Серьёзно, Айлиш? Думаешь, я дам тебе фору? — шепчу, нажимая на газ.

Наши машины мчатся по ночным улицам Лос-Анджелеса — две вспышки света, два нервных ритма.Она впереди, но я вижу её в зеркале: профиль, тень улыбки, как отражение огня.

На светофоре мы останавливаемся бок о бок.Билли опускает стекло, чуть поворачивает голову — волосы выбились, глаза горят.— Успеваешь? — кидает она.

Зелёный.Она уходит вперёд — легко, будто танцует с дорогой.Я — следом. У нас своя гонка. Не ради победы. Ради того, чтобы просто не потерять из виду.

Когда мы въезжаем в её район, ночь становится мягче.Море где-то рядом — ветер несёт солёный запах, а город за спиной будто растворяется.Билли паркуется у дома, выходит, не дожидаясь. Стоит, прислонившись к капоту, в свете фонаря — будто кадр из фильма, слишком красивый, чтобы быть реальностью.

Я выхожу из машины.

— Быстро, — говорит она, чуть усмехнувшись. — Но не быстрее меня.

— Я позволила тебе выиграть, — отвечаю спокойно, подходя ближе.

Она склоняет голову, почти касаясь моего уха:— О, конечно. Только не лги мне снова.

Я смеюсь тихо.Она берёт меня за руку — без слов.Холодный воздух, её ладонь тёплая.