Глава 23.

Я осторожно закрываю за собой стеклянную дверь спальни, что была дальше, чувствуя, как тёплый воздух комнаты обволакивает после сырости с танцпола. Большая мягкая кровать слева, панорамное окно с выходом на террасу, справа гардероб — всё привычно, всё спокойно... пока не слышу резкий хлопок двери.

Быстро стягиваю мокрые вещи и накидываю сухую кофту, сердце уже подсказывает, что кто-то вошёл. И тут она — Билли. Стоит прямо передо мной, взгляд свирепый, челюсть сжата, тело напряжено, словно готово к броску.

— Кто эта девица? — её голос низкий, с ледяной твердостью. Я понимаю, о ком она.

— Шейла? Она просто знакомая! — говорю с лёгким удивлением, стараясь не повышать тон.

Билли делает шаг вперёд, глаза сверлят меня насквозь:

— Просто знакомая? — повторяет она, с нарастающим гневом. — Что-то я не заметила, чтобы ты так флиртовала с другими и позволяла себя лапать!

Я делаю шаг к ней, пытаюсь держать голос ровным:

— Билли, тише... она действительно просто знакомая.

— Я тоже просто знакомая? — её голос дрожит, но в нём слышна непреклонная решимость. — Со мной ты так же флиртовала или это просто мы с этой Шейлой «особенные знакомые»?

Я берусь за её плечи, стараясь успокоить, но она резко смахивает мои руки.

— Ты ревнуешь? — спрашиваю тихо, почти шёпотом.

— А ты как думаешь, черт возьми, что мне думать, когда ты непонятно что делаешь с ней!

— Билли...

И вдруг, без предупреждения, Билли хватает ткань моей кофты на груди и тянет к себе. Её движение решительное, смелое, оно буквально захватывает меня в её пространство. Сердце бьётся быстрее, дыхание сбивается.

Её губы накрывают мои. Сначала короткий, проверяющий поцелуй, но тут же переходящий в глубокий, настойчивый контакт. Я прижимаюсь к ней всем телом, обхватываю её талию руками, ощущая тепло и силу её прикосновения. Всё напряжение, гнев и раздражение растворяются в этом мгновении. Мир снаружи перестаёт существовать — остаётся только она, её дыхание, её губы и этот взрыв чувств, который я так давно ждала.

Поцелуй растягивается во времени, словно часы замедлили бег. Я чувствую, как Билли прижимает меня сильнее, почти беззвучно, но достаточно, чтобы я ощутила каждое её желание. Её руки скользят по моей спине, тянут ближе, а я отвечаю тем же, обвивая её вокруг талии.

Её взгляд открывает всё, что она не успела сказать словами — ревность, тревогу, страсть и мягкость одновременно. Я слегка отстраняюсь, чтобы вдохнуть, и вижу, как её глаза горят:

— Ты... черт возьми... — её голос дрожит, но в нём слышна решимость. — Ты понимаешь, что делаешь со мной?

Я не выдерживаю — губы снова в её губах, поцелуй становится глубже, тверже. Подталкиваю её к двери, звук удара замка по металлу отзывается в комнате ровным гулом. Её ладони скользят под ткань моей кофты; холодное соприкосновение кожи и тёплые пальцы заставляют весь мир сузиться до пары сантиметров между нами.

— Чёрт, Джейд. Если ещё раз оторвёшься, я возьму тебя силой, — шепчет Билли, и в её голосе слышится и угроза, и вызов, и мягкая угрюмость, от которой хочется смеяться и дрожать одновременно.

— Сил хватит? — дразню я в ответ, улыбка растягивается, и я вижу, как у неё появляется эта хищная искорка. — Попробуй.

Она ухмыляется, кратко, будто само удовольствие — не без риска, и тянет меня дальше, к кровати. Рука одна скользит вдоль моей спины, вторая ловко и спокойно держит мою голову, направляя, не давая отстраниться. Её уверенность — не театральная, не наигранная; она настоящая, живая, и в этом вся опасность.

Мы падаем на покрывало почти синхронно: я смеюсь тихо, ломаю её попытку снова меня «оторвать», накрывая её ладони своими. Серое постельное, приглушённый свет — все детали вдруг кажутся особенно важными: линия шеи, пульс под ключицей, тусклые блики в её зрачках.

— Ты всё ещё говоришь, что мы поспешили? — спрашиваю, и голос выходит почти таким же твердым, как её.

Она отвечает не словами — губы находят мои снова, но теперь поцелуй мягче, как будто обе стороны сдаются в перемирии. Руки у Билли не теряют напора, но касаются бережно, будто боятся разбить то, что только что нашли.

Я позволяю себе немного быть слабой — лишь чуть-чуть. Поддавшись, прижимаюсь всем телом. Её ладонь гладит по моей спине, потом лениво перебирает по волосам у линии шеи.

Наконец она отстраняется на ладонях, смотрит на меня сверху с той самой притягательной властностью.

— Хорошо, — говорит Билли тихо. — Но знаешь одно правило?

— Какое? — прохожуся губами по её щеке, наслаждаясь теплом.

— Если ты собираешься меня заводить — будь готова отвечать. И не отрывайся без предупреждения.

Я улыбаюсь, потому что знаю: предупреждения у нас не будет, и это меня не пугает. Только манит.

— Тогда я буду давать ответы, — шепчу в ответ. — И не ждать разрешения.

Сердце колотится так, будто пытается вырваться наружу. Каждое её движение — как медленное, продуманное безумие. Билли тянет за подол моей кофты, стягивает её вверх, и воздух сразу кажется холоднее, кожа покрывается мурашками. Её пальцы замирают у моей татуировки — тех самых лилий, распускающихся чуть ниже ключицы.

— Эти чёртовы лилии... — её голос низкий, глухой, почти шёпот. — Не давали мне спать всё это время.

Она проводит по контуру кончиками пальцев — так легко, будто боится стереть линию. От этого касания внутри всё сжимается и горит одновременно.

Я не выдерживаю, тяну её к себе, чувствуя, как она поддаётся без сопротивления. Мои ладони находят её талию, скользят вверх, под её кофту. Тепло кожи — будто ток, мгновенно проходит по пальцам.

Билли на мгновение отстраняется, дыхание сбивается, и, не отводя взгляда, снимает с себя кофту.Вот чёрт. Она прекрасна.

Свет, падающий снаружи через террасу, вырисовывает каждую линию её тела. Пышная грудь, чуть вздрагивающая от дыхания, чёткие ключицы, гладкий живот. Из-под джинсов, при каждом её движении, показывается голова дракона, выгравированная на правом бедре — будто он оживает при каждом вдохе. А чуть выше, внизу живота — надпись большими буквами: Hard and soft.

Она видит мой взгляд, и в уголках её губ появляется дерзкая, почти хищная улыбка.— Смотришь, как будто впервые видишь, — тихо произносит она, наклоняясь ближе.

— Может, и правда впервые, — отвечаю я, пальцами медленно касаясь линии татуировки на её бедре.

Билли прикрывает глаза, втягивает воздух сквозь зубы.— Осторожней, — шепчет она, — ты не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю, — говорю тихо, почти касаясь губами её уха. — Слишком хорошо понимаю.

Её пальцы нетерпеливые, чуть дрожащие, скользят к моему ремню — движения уверенные, но будто окрашенные лёгкой нервозностью. Я чувствую, как металл пряжки звенит в полумраке, как дыхание между нами становится чаще, теплее.

Пальцы Билли скользят по линии талии, и я отвечаю тем же — расстёгиваю пуговицу на её джинсах, медленно, нарочно, будто растягивая момент между вдохом и выдохом. Когда ткань соскальзывает вниз, я впервые вижу её полностью — её бёдра, мягкие линии, плавность, в которой всё — искусство.Боже.

Она садится ко мне на колени, облокачиваясь на меня, тёплая, живая. Мои руки обнимают её, скользят вдоль спины, вниз, к бёдрам — я чувствую, как её кожа реагирует на каждое движение. Пальцы сжимают, будто запоминая, каково это — быть здесь, с ней.

Билли шумно выдыхает, почти стонет, запрокидывает голову, а потом резко тянется вниз, кусает мою шею — горячо, сдержанно, но жадно. Я выдыхаю ей в ухо, пальцы сильнее сжимаются на её талии, и она отвечает тем же — прижимается, выгибается, ловит ритм дыхания.

— Билли... — шепчу я, и мой голос дрожит.

Она чуть отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза — голубые, блестящие, с этим диким огнём, от которого теряешь контроль. Её ладони находят мою грудь, сжимают — не грубо, но с какой-то отчаянной уверенностью, будто это единственный способ убедиться, что я настоящая.

— Ты понятия не имеешь, как сильно я тебя хочу, — хрипло шепчет она, почти касаясь губами моих.

— Докажи, — выдыхаю я.

Её пальцы цепляются за край моего бюста — тянет медленно, намеренно, будто хочет, чтобы я почувствовала каждое движение ткани по коже. Потом, короткий вдох, лёгкий хруст застёжки — и всё, она видит меня всю. Её ладони ложатся на мою грудь, сжимают — мягко, но властно, так, что по спине пробегает горячая дрожь.

Её губы снова находят мои, целуют, а потом внезапно прикусывают нижнюю — не сильно, но достаточно, чтобы вырвался тихий стон. Она улыбается в поцелуе, довольная, как будто получила подтверждение того, что теперь управляет мной.

Её голубые глаза встречаются с моими, серыми, и в этом взгляде — всё: вызов, страсть, безумие и игра. Я чувствую, как она наслаждается каждым мгновением власти, как будто проверяет, насколько далеко я готова идти.

Она отстраняется, чуть наклоняя голову, взгляд становится ещё глубже, ещё опаснее. Кончиком пальца проводит по моему ключице, ниже, по линии груди — медленно, с нажимом, будто рисует меня заново.

— Ты такая красивая, — произносит тихо, почти шёпотом, — и даже не представляешь, как это сводит с ума.

Она снимает с меня остатки белья, движения плавные, но уверенные. Когда её взгляд скользит по мне, в нём нет ни капли сомнения — только хищное удовлетворение. Улыбка появляется на её губах — дерзкая, опасная, почти звериная.

И в этот момент я понимаю — да, я её добыча. И, чёрт, как же мне это нравится.Мне нравится, как она берёт контроль, как двигается, как диктует ритм.

Её дыхание становится рваным — горячие выдохи касаются моей кожи, будто электричеством проходят по каждому нерву.Я собираю её распущенные волосы, пальцы запутываются в прядях, и в этот момент кажется, что всё вокруг исчезает — стены, тишина, даже свет за окном.Остаются только она и её движения — уверенные, мягкие, но с внутренним огнём.

Спина сама выгибается, тело словно подчиняется какому-то древнему, неосознанному ритму.Между нами почти нет воздуха — только шёпоты, приглушённые стоны и звук сбившегося дыхания.

Билли поднимает голову, её волосы падают мне на грудь, глаза ищут мои — голубые, пылающие, немного растерянные от силы того, что между нами происходит.В них — всё: ревность, желание, страх потерять и какая-то нежность, от которой внутри будто всё переворачивается.

Я тянусь к её лицу, провожу большим пальцем по губам — они приоткрыты, влажные, и в этом взгляде теперь нет ярости.

Я беру её за бёдра, ощущая, как дрожит кожа под моими ладонями.Она замирает — то ли от неожиданности, то ли от того, что момент слишком насыщен, слишком живой.Мы меняемся местами, дыхание сбивается, всё вокруг будто вспыхивает светом изнутри.

Её руки тянутся ко мне, пальцы скользят по спине, будто пытаются запомнить каждое движение, каждую линию.Наши дыхания сливаются, горячие, сбивчивые, и время теряет смысл.

Она тяжело дышит, грудь всё ещё поднимается и опускается в сбитом ритме. На коже — лёгкий блеск, будто от жара, не спадающего даже в прохладе комнаты. Я наклоняюсь, целую её, прикусывая нижнюю губу — мягко, но с вызовом. Её дыхание сбивается ещё сильнее, и я чувствую, как дрожь проходит по её телу волной.

Она чуть улыбается, не открывая глаз, голос хриплый, едва слышный:— А ты хороша, дид...

Я отстраняюсь, позволяю себе короткий смешок.— «Дид»? — повторяю, с приподнятой бровью, глядя на неё сверху вниз.

Билли открывает глаза — голубые, чуть потемневшие, с тем самым блеском, от которого внутри всё будто взрывается. На губах появляется знакомая, опасная ухмылка:— А что, нельзя? Думаю, мы с тобой уже на другом уровне.

Её голос — смесь дерзости и мягкости, вызов, завернутый в ласку. Она тянет руку, касается моих губ большим пальцем, потом скользит по шее, оставляя горячий след.

— На каком уровне? — спрашиваю, почти шепотом, чувствуя, как в уголках губ появляется ответная ухмылка.

— На том, — говорит она, приближаясь вплотную, — где ты уже не просто «Джейд Скай». А где я могу звать тебя как хочу... и ты не возражаешь.