Глава 5.

Коннору нравилось быть лучшим другом Робби Уильямса.В клубах Робби доставалось все внимание, но это почему-то было не важно. Было, правда, немного странно, что бывшая звезда «Take That» оказалась вместе с Коннором в заштатном студенческом клубе в Нью-Кросс. И совсем непонятно, как клуб «Встреча» неожиданно превратился в стадион для американского футбола, а Коннор и Робби очутились напротив крикетных ворот, которые охраняла телезвезда Кэрол Вордерман в розовом бикини и крикетных доспехах.Толпа орала все громче, а тем временем рукоятка биты становилась все короче, наконец Коннор смог держать ее только одной рукой. Робби Уильяме тыкал в него пальцем, хохоча вместе с остальными игроками и зрителями. Коннор отбросил биту и повернулся к вратарю. Может, купальник Кэрол Вордерман не очень подходил к наколенникам, но она, по крайней мере, знала, сколько еще мячей нужно было забить...Коннору потребовалось тридцать секунд, чтобы вынырнуть из сна и сфокусировать взгляд на прикроватных часах. Мать его, вот это сканк. С Джиной он расстался в воскресенье, а сейчас была уже среда, и все эти дни он с ужасом ждал, что братья Серль вот-вот постучат в его дверь. Только накурившись в хлам, он мог успокоиться и заснуть, в результате ему стали сниться очень странные сны, и к тому же он не вышел на работу в понедельник и во вторник. Проснувшись, он позвонил мистеру Кингу, сказал, что у него проблемы с желудком, и пообещал, что будет сегодня после обеда.Коннор потянулся к бутылке с водой, но там не осталось ни капли. Он накурился, выпил бутылку красного вина, и его охватила ностальгическая жалость к себе. По кровати были разбросаны старые фотографии, которые он разглядывал накануне.Среди прочих были фотографии с Ибицы, какие-то девушки, некоторых он помнил, некоторых нет. Все эти отношения имели смысл только на Ибице, сколько раз он ни пытался встречаться со своими тамошними подругами в Англии, ничего не выходило. В этом было что-то фатальное.Он отложил эту пачку и взял другую, с фотографиями симпатичной загорелой девушки Мери.Если кого-то из подруг он мог назвать родственной душой, то только ее. Ему тогда было двадцать три, он закончил университет, карьерой пока не интересовался, и мир лежал у его ног. Торопиться было некуда. Его пугало, когда кто-то из друзей сообщал, что собирается жить с девушкой или, хуже того, жениться. Коннор только качал головой и думал, что они читают слишком много журналов для взрослых.Мери была красива естественной красотой, с длинными светлыми волосами цвета пшеницы и самыми синими глазами на свете. Она была спокойной и тихой, обладала таинственной притягательностью, которая манила к ней людей. У нее к тому же была сильная воля, и ее уважали. Коннору всегда казалось, что это связано с тем, как прямо она стоит и как высоко, гордо держит голову.Коннор считал, что она слишком взрослая для своего возраста (хотя кто-то мог подумать, что он слишком юный для своего). Она всегда смотрела в будущее, а Коннора интересовало только настоящее. Поэтому он так смутился, когда она как-то раз предложила ему жить вместе. Это казалось ей естественным развитием событий, но Коннор тогда был уверен, что его ждет целый мир, полный разнообразных возможностей и приключений. Мери была замечательной, но время еще не пришло.После этого разговора Мери словно потеряла к нему интерес, и их отношения пошли под откос. Вскоре Коннор отправился работать на Ибицу, и хотя еще пару месяцев они поддерживали связь, Мэри вскоре уехала из Лондона, и все закончилось.Годы шли, и он все чаще вспоминал о ней. Теперь он понимал, что был не уверен в себе. Он просто считал, что живут вместе и женятся взрослые, а взрослым он себя не чувствовал. Он хотел веселиться, наслаждаться жизнью, а то, что предлагала Мери, какой бы милой она ни была, ему не подходило.Хотя он никогда не говорил ей о своей любви, со временем он понял, что, видимо, любил ее. И это с каждым годом расстраивало все больше — ему начинало казаться, что она и была его Большим Приключением. Коннор вытащил себя из кровати, обессиленно принял душ и заваривал кофе, когда в дверь постучали. Он испуганно выглянул в окно кухни, но, к своему облегчению, увидел припаркованный неподалеку «мондео» Люка. Он и забыл, что сегодня они с Дэксом уезжают на Ибицу. Он сбежал вниз и впустил их.— Мы едем на Ибицу, — пропели друзья в унисон.— Сволочи.Они взлетели по ступенькам, ворвались в гостиную и плюхнулись в кресла.— Так, значит, вы уже готовы? — спросил Коннор как можно радостнее.— Ясное дело, — отозвался Дэкс. — Хотя этот несчастный неудачник постоянно твердит мне, как плохо все будет.— Я только сказал, что Ибица вовсе не скатерть-самобранка.— Но ты-то возвращаешься туда каждый год.— Да, потому что у меня есть работа, я наполовину испанец...— Да, на ту половину, которая постоянно ноет, — перебил Дэкс. Он повернулся к Коннору. — Серли появлялись?— Нет, слава богу. — Коннор взял кофе. — Должен признать, я вел себя в последние дни не лучшим образом, но будем надеяться, Джина остыла и поняла: не стоит показывать братьям, чем мы с ней занимались.— Ты скучаешь по ней? — спросил Люк.— Немного. — Коннор вздохнул. — Я знаю, она вам не нравится, но сердце у нее на месте.— Жаль, что мозги в заднице.— Полегче, — сказал Дэкс.— Я только хочу сказать, что Коннор больше, чем любой из нас, мечтал познакомиться с особенной девушкой, и это не Джина. Он даже не влюблен в нее.— А как ты узнаёшь, что влюблен, Люк? — спросил Коннор.— Это когда в животе порхают бабочки, потом отчаяние оттого, что она, как тебе кажется, никогда не перезвонит...— Больше похоже на несварение желудка. В любом случае, это реальный мир, — вздохнул Коннор. — Ранние подъемы по утрам, оплата счетов, ссоры...— Приятель, ты потерял свою мечту.— Оставь его в покое. — Дэкс взял траву Коннора. — Можно, я возьму немного на дорогу?— Ради бога.— Итак, в последний раз спрашиваю... — сказал Дэкс.— Нет, у меня здесь слишком много дел. К тому же придется что-то решать с этой квартирой, сдать ее можно не меньше чем на шесть месяцев, а вы едете только на три с половиной. — Ну, если хочешь, квартиру может снять моя сестра, — сказал Дэкс.— В том-то и дело — я не хочу. — Повисла тишина. — Ну так зачем вы приехали — попрощаться или расстроить меня?— Ну ладно, нам пора. — Дэкс встал и обнял Коннора. — Если передумаешь, ты знаешь, где нас найти.— В тюрьме или в больнице? Люк пожал ему руку.— Увидимся в октябре. Надеюсь, братцы Серль до тебя не доберутся.— Вот что всегда мне в тебе нравилось, Люк. Ты такой веселый парень.— Просто шучу. Но смотри не попади под автобус, пока нас не будет. Кто знает, может, старина святой Петр переменил о тебе свое мнение.— Ха-ха.— О чем это он? — спросил Дэкс.— Пытается сказать, что я становлюсь старым и скучным.— Тоже мне новость. Они подошли к двери.— Как вы поедете?— От Дувра до Кале, через Францию до границы, потом в Барселону. В четверг переночуем в Ллорете, а в пятницу вечером загрузимся на паром до Ибицы.Когда они шли по полутемному коридору, Дэкс споткнулся о видеомагнитофон, который Джина вернула Коннору.— Черт, что это?— Старый видик, я одалживал его Джине.— Так значит, сейчас ты им не пользуешься? — Нет.— Может, дашь его мне? Портативный телевизор я взял, но видео предки не отдадут. Ну же, приятель, я пригляжу за ним.— Слушай, подожди десять минут, я разберу кровать, и ты тоже сможешь прихватить ее с собой! Ладно, только не разбей его.— Спасибо, друг. — Дэкс подхватил магнитофон, удивившись его неожиданной тяжести. — Черт, таких сейчас уже не делают, а?Как только Люк вывел машину из города, Дэкс принялся забивать косяк.— Ты ведь не собираешься везти наркотики через границу? — спросил Люк.— Не волнуйся, этого не хватит даже до Дувра.Дэкс прикурил косяк, затянулся и передал Люку. Потом наклонился, взял видеомагнитофон, который стоял у него в ногах, и перекинул на заднее сиденье.— Надеюсь, Коннор не забыл в нем порно. На таможне очень обрадуются.