Первая встреча?

Классная руководительница Селесты, Ирина Викторовна, которая смутно догадывалась о проблемах Селесты, но не лезла с расспросами, предложила ей поработать на мероприятии.

— Селеста, в галерее Вернисаж, нужны помощницы для регистрации гостей, — сказала она. — Работа несложная, платят неплохо. Думаю, тебе будет полезно сменить обстановку.

И Селеста, которой до смерти надоели свои четыре стены и от которой мама требовала хоть что-то делать, согласилась. Это был её собственный, пусть и робкий, шаг в сторону от изоляции. Мысль была простой, «Схожу, постою, заработаю немного денег и вернусь домой».

Она надела своё алое платье. Не для кого-то, а для себя. Это был её личный вызов миру и своему страху. Тихий протест. Способ напомнить себе, что она ещё жива.

Мероприятие было благотворительным аукционом в одной из самых роскошных галерей города. Селеста стояла в толпе нарядных, беззаботных людей и чувствовала себя букашкой под стеклом.

Она была почти не узнаваема. Вместо привычной мешковатой кофты на ней было алое обтягивающее платье из шелка, которое Селеста купила на накопленные деньги. Платье было дерзким, откровенным и невероятно элегантным. Оно подчеркивало каждую линию ее хрупкого, но уже сформировавшегося тела, заставляя мужчин оборачиваться, а женщины провожали ее взглядами, в которых читалась смесь зависти и неодобрения. Она казалась ярким, тропическим цветком, случайно занесенным в серое поле. Но внутри она была все той же перепуганной девочкой, которая лишь надела маску безразличия, как броню.

Она не знала, что с самого момента ее появления за ней наблюдают. Из дальнего угла зала, из-за бокала виски, за ней следил взгляд, тяжелый и пристальный, как физическое прикосновение.

Леон стоял, прислонившись к косяку, его огромная фигура в идеально сидящем черном смокинге казалась монолитом, вкрапленным в изящную суету вечера. Он не участвовал в торгах, не вел светских бесед. Он был здесь по делам, но эта деловая необходимость мгновенно испарилась, стоило ему увидеть алое пятно в толпе. Его солнышко, оно горело сегодня ослепительно и яростно.

Он видел, как она старается держаться, как ее плечи напряжены, а в глазах, даже когда она улыбается, прячется паника. Он видел, как к ней подходят ухоженные парни в дорогих костюмах, и как она холодно, почти механически, отшивает их. Она строила стену. Высокую и неприступную. И это вызывало в нем не злость, а странное уважение. Она училась защищаться.

Весь вечер он был ее тенью. Он наблюдал, как она, не выдержав духоты и притворства, пробирается к выходу на большой балкон, выходящий в ночной сад.

Минуту спустя Леон отставил бокал и двинулся за ней. Его шаги были бесшумными, несмотря на внушительные габариты.

Балкон был пуст. Прохладный ночной воздух был благословением после жара зала. Селеста стояла, обхватив себя за плечи, и смотрела на огни города. Ее алое платье трепетало на ветру, и она казалась невероятно одинокой.

Она услышала шаги, но не обернулась, надеясь, что это кто-то пройдет мимо. Шаги замерли в паре метров от нее. Она почувствовала исходящую от человека мощь, тяжелую, почти осязаемую ауру. Сердце забилось тревожно.

— Предпочитаете одиночество? — раздался низкий, бархатный голос прямо за ее спиной.

Селеста медленно обернулась. Перед ней стоял мужчина. Очень высокий, с плечами боксера, облаченный в безупречный смокинг. Его лицо было жестким, с резкими чертами, но в темных глазах читался не интерес, а скорее... изучение.

Внутри у нее все сжалось. Еще один богатый покровитель, решивший, что она легкая добыча.

— Я просто дышу воздухом, — холодно ответила она, поворачиваясь обратно к городу. — И предпочитаю делать это одна.

Он не ушел. Он приблизился и встал рядом, тоже опершись на перила. Его близость была пугающей. От него пахло дорогим парфюмом, дорогим виски и... опасностью.

— Алый цвет вам идет, — сказал он, не глядя на нее. — Смелый выбор. Он либо привлекает хищников, либо предупреждает их, что добыча ядовита. Кто вы в этой дихотомии?

Селеста сжала пальцы на холодном камне перил.— Я не добыча. И не интересуюсь охотниками.

Он коротко усмехнулся. Звук был низким и приятным, что ее разозлило.— Все мы в чем-то добыча, а в чем-то охотники. Вопрос лишь в том, на какой стороне мы выбираем быть сегодня.

Она рискнула бросить на него быстрый взгляд. И в этот момент свет из зала упал на его лицо под другим углом. Что-то щелкнуло в памяти. Твердый подбородок. Разрез глаз. Холодная, оценивающая уверенность. Темный переулок. Грубый голос, отдающий приказ по телефону. Два тела на асфальте.

Кровь отхлынула от ее лица. Она узнала его. Это был Он. Тот самый мужчина.

Испуг, дикий и животный, пробил броню ее безразличия. Она отшатнулась, ее спина ударилась о перила.

Он видел, как меняется ее выражение лица. Видел, как в ее глазах вспыхивает паническое осознание. Он не двигался, давая ей пространство.

— Вы... — ее голос сорвался на шепот. — Это вы.

— Я, — просто подтвердил он.

— Что вы здесь делаете? — прошептала она. — Вы меня преследуете?

— Нет, — он покачал головой, его взгляд был все так же спокоен. — Судьба, видимо, обладает извращенным чувством юмора. Я здесь по делам. А вы... вы здесь, чтобы напомнить мне, что в этом городе еще есть на что смотреть, кроме чужих кошельков и подписей на контрактах.

Его слова были обманчиво легкими, но она не верила ни единому из них. Предательство Регины и Амира научило ее читать ложь. Но в его глазах... в его глазах она не видела лжи. Она видела ту же пустоту, что была в ее собственной душе. Только его пустота была старше, закаленней и опасней.

— Отойдите от меня, — сказала она, стараясь вложить в голос сталь, но слыша лишь дрожь. — Я не хочу с вами разговаривать. Я не хочу вас видеть.

— Боитесь? — спросил он тихо.

— Нет! — выпалила она, и это была ложь, очевидная для них обоих.

— Хорошо, — он кивнул, как будто приняв это за факт. — Страх разумная реакция. Но в тот вечер в переулке вы боялись их. И это был страх, который ломал. Сейчас вы боитесь меня. И это страх, который заставляет вас быть сильной. Видите разницу?

Ее это ошеломило. Он не оправдывался. Не пытался казаться милым. Он просто констатировал, видя ее насквозь, словно рентгеном.

— Я не хочу быть сильной! — вырвалось у нее, и в голосе прозвучала неподдельная, детская обида. — Я хочу, чтобы меня все оставили в покое!

Он смотрел на нее, на это алое воплощение боли и гнева, и в его груди что-то сдвинулось с мертвой точки.— Мир так не работает, малышка, — его голос внезапно стал на удивление мягким. — Он не оставляет в покое никого. Особенно таких, как ты.

Она смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Ее сердце бешено колотилось, смешивая страх, гнев и какое-то необъяснимое, запретное любопытство.

— Почему вы это сделали? — спросила она, наконец, задав главный вопрос. — Тогда. Почему вы помогли мне?

Он долго смотрел на нее, словно взвешивая, сколько правды она сможет вынести.— Потому что увидел в грязи алый цветок, — наконец сказал он. — И устал видеть, как такие невероятные цветы топчут.

Он выпрямился, его тень снова накрыла ее.— Тебе пора возвращаться внутрь малышка. Замерзнешь.

И, не дожидаясь ответа, он развернулся и ушел. Его фигура растворилась в дверном проеме так же бесшумно, как и появилась.

Селеста осталась стоять одна, дрожа от холода и переполнявших ее чувств. Пока Леону сообщили охранники Селесты, что Селеста подвергается школьному буллингу, и кое какие парни очень ужасно и омерзительно поступили с ней несколько месяцев назад.

Этот день, станет кошмаром для всех тех, кто посмел обидеть Селесту.

Обсуждения, и спойлеры в моем тгк:s_lilayothir