Глава 19. Предложение

У Тамары работал старый радиоприемник. Болтался на лямке над столом и скрипучим голосом вещал песни радио «Дача». Спасибо хоть не радио «Шансон», а то пришлось бы плюнуть на вежливость и попросить хозяйку переключить. Но разница все равно почти не чувствовалась. Барды, поющие старые песни, Шуфутинский, Любовь Успенская, но чаще кто-то из неизвестных мне. Мелодии звучали простые, вслушиваться в текст не давала трескотня Тамары, а от чистки картошки тупым ножом уже болели руки.– На вот этот, он острее, – вздохнула хозяйка на середине фразы и протянула очень странный нож с заклепками на ручке.Я таких в магазине не видела. Лезвие совершенно не по шаблону и тяжесть в ладони наводила на мысль, что в руках ни разу не кухонный инструмент. Но срезал кожуру с картофеля он лучше предыдущего ножа.– Муж мой делал, – призналась Тамара, – он вообще много чего умел. Валенки катал, в технике разбирался, печь мог сложить. Русскую, настоящую. Ту, что на полдома. Пил, правда, много. Ему врачи запрещали, а он все равно пил. Отец-то твой не пьет?Я уронила картошку в таз с водой и забрызгала платье. Черт, скользкая! Нельзя же вот так под руку. Хотя вопрос: «Пьет или не пьет?» для деревенской женщины по степени важности заруливал в минус гамлетовское: «Быть или не быть?» Непьющий мужик автоматически считался принцем на белом коне. При этом речь не шла о полном отказе от алкоголя. Хотя бы без запоев.– Нет, не пьет, – ответила я, обмывая картошку в чашке с водой. – Он врачей слушается.– Молодец, – снова вздохнула хозяйка. – О тебе вон как заботится. У других алиментов не допросишься, плевать им на детей, а он бросился тебя из интерната забирать.Я молча кивнула, делая вид, что занята картошкой. Не нравился мне разговор. Уж не мачехой ли она мне собиралась стать? Барон даже с легендой вахтовика весьма завидный жених. А с правдой о его миллионах – тем более.– Нам вот с мужем бог детей не дал, – сменила тему хозяйка и я немного успокоилась. Может, снова простое любопытство, а я зря себе нафантазировала невесть что? – Я по бабкам ходила, да по монастырям, святую воду пила, в бане с особыми травками парилась, не помогло. Соседки в один голос твердили: «Не пара вы, несовместимость у вас. Нужно разбежаться, тогда с другими детки будут». А какой развод коли венчаные мы? Ваня и запил с горя. Я когда его похоронила, много грешных мыслей передумала. Обижалась на Бога. Со вторым своим не расписанная и не венчанная жила, а потом и он ушел. Просто уехал. Теперь совсем одна. Даже бабушка умерла.Тамара говорила, будто сама с собой, монотонно раскатывая шарики фарша в плоские лепешки котлет. Никаких специй. Куриное филе, лук, яйцо и немного белого хлеба в молоке. Положила она их в дуршлаг над кипящей водой в кастрюле и продолжила:– Ты запоминай, где на кухне что лежит. Завтра я в ночь уйду сторожить склад нашей местной фабрики, одна с отцом останешься. Продукты в холодильнике есть, я буквально вчера закупилась. Сумки у вас маленькие, неужто все вещи? И летние, и зимние, и запасные?Да уж, пошли в ход нестыковки фактов с легендой. Мы собирались в короткую командировку, а Тамаре рассказали, что навсегда переезжали в другое место. И если мужчине-вахтовику нормально путешествовать и жить налегке, то молодая девушка с одним платьем и пижамой выглядела подозрительно. Придуманной матери детские вещи точно не нужны, выпнула бы в интернат со всем добром. Тогда и сумок было бы намного больше.– Отец сказал, что без толку хлам возить. «Возьми самое необходимое, остальное купим». А как сообразить за пять минут? У меня глаза разбежались и паника накатила. Раздала девчонкам все, что было, и чуть ли не голая к нему выскочила. Боялась, что передумает, пока собираюсь, или директриса какое-нибудь правило вспомнит, запрещающее меня забрать. Даже спать буду в его пижаме. Плевать, не это главное.– Ох, бедная девочка, – вздохнула Тамара. – Сейчас с ужином разберемся, я тебе ночнушку дам. Новая, не распакованная. Себе брала, отложила на потом и растолстела. Малая ночнушка теперь. А тебе в самый раз будет. Правильно говоришь, наплюй на все. Не это главное.А ведь, правда, не это. Я так вжилась в роль, что поверила в историю, представила себя на месте вымышленной дочери вахтовика и поступила бы именно так, как рассказала. Еще бы порадовалась за интернатовских девчонок, кому вещи достались. Деньги, тряпки, богатые дома, бедные хибары – ерунда по сравнению с несчастьями, с долгой разлукой, со страхом за близкого человека, когда он болеет.

У Тамары ничего нет, но она остановилась на трассе и подобрала двух незнакомых людей. Кормила их, одевала и переживала совершенно искренне. Не очерствела даже после всего, что с ней случилось. А что останется от Нелидова, если забрать весь его бизнес, деньги, дома? Что там на дне его сердца? Есть ли оно вообще?«А у Барона? – шепнул внутренний голос. – У него что останется?»Тяжелый вопрос. Я понимала, что в их войне с Нелидовым нет однозначно правых и виноватых, но наивно мечтала о черно-белом мире. Где все просто, правильно и в финале добро побеждает зло. Барон делал ужасные вещи и еще худшие планировал. Но таким уязвимым, как сейчас, он не был никогда. Сидел без имени, бизнеса, связей, знакомых прямо посреди нищеты и думал – доживет до операции или нет? Так что осталось от него?– Картошку потыкай, – велела Тамара, – вроде сварилась уже. Котлеты готовы. Да, сварилась. Сейчас в тарелку положим, чай заварим. Иди, малая, поухаживай за отцом. Как он там? Тихо сидит. Уснул?Я взяла маленький поднос с ужином для себя и Андрея. Хозяйка деликатно оставляла нас вдвоем, чтобы привыкли к новому месту и поговорили в тишине. А еще не хотела гонять в кухню больного человека. Иных мыслей в голову не приходило. Может, я опасно расслабилась и рано поверила малознакомому человеку, но как Скарлетт О'Хара собиралась подумать об этом завтра.– Папа? – тихо позвала я, вздрагивая от того, как непривычно звучит слово, произнесенное всего несколько раз за жизнь. Черт, иронично вышло. Я называла отцом будущего убийцу своего настоящего отца. – Ты спишь?– Нет, проходи.Барон сидел в темноте, склонившись над смартфоном. Экран горел тусклым фонарем, вспышками меняя цвет. Андрей казался то мертвенно бледным, то красным от жара, то болезненно зеленым. Словно волшебник над зельем или особо заковыристым заклинанием.– Есть новости?– Да, читай.Отличное решение, кстати. Можно вообще ничего не обсуждать вслух, а переписываться в пустом документе, набирая фразы и удаляя их потом. Шпионские игры выходили на новый уровень и захватывали меня все сильнее.Я пристроила поднос на журнальный столик возле кресла и забрала смартфон. Андрей включил ночник, чтобы не есть в темноте, и отпилил вилкой кусочек диетической котлеты. За стряпню Тамары я не волновалась, а вот удалась ли картошка – большой вопрос. Даже не попробовала, прежде чем на тарелку положить.Длинную записку набрал с клавиатуры Барон. Вроде в двух словах, а много информации выдал. Гена приезжал завтра, и туманный намек на вторую фазу плана мне не понравился. Уж не собрались ли они убивать Нелидова, не дождавшись результата теста ДНК? Минимальный шанс, что он отрицательный все-таки оставался. Первая жена могла забеременеть от любовника и поэтому расстаться с мужем. Ведь не просто так он забыл о ней на восемнадцать лет. И что тогда? Все было зря от самого момента похищения? Я не выдержала. Написала этот вопрос Барону. Он отложил вилку, хмуро сдвинул брови и набрал ответ:«Тридцатого узнаем. До этого момента никаких действий, не переживай».Уф, легче стало. И от радости в голову пришла совершенно шальная мысль:«А если я за тебя замуж выйду? Вот за эти несколько дней, чтобы уже иметь штамп в паспорте перед знакомством с отцом. Без брачного договора с особыми условиями ты автоматически станешь таким же наследником, как я. Неужели Нелидов убьет мужа своей единственной дочери? Да, будет настаивать на разводе, но не убьет. А мы ему вдобавок скажем, что я беременна. Дескать: «Упс, залет». Потому и вышла замуж в спешке. Что же теперь ребенка без отца оставлять?»Т9 помогал набирать текст, заканчивая за меня слова. Текст превращался в бомбу, и мне уже казалось, что пишу его только ради того, чтобы увидеть реакцию Барона. Круто будет. Ни одному олигарху еще так нагло жениться не предлагали. И я бы не предложила, окажись мы в иных обстоятельствах. Но когда тебя загоняют в тупик можно не долбиться лбом в стены, а посмотреть наверх. Радикально изменить точку зрения на проблему. Надеюсь, он поймет правильно. Я глубоко вдохнула, выдохнула и отдала телефон.За несколько мгновений глаза Барона стали больше в два раза. Он замер и молчал так долго, что я начала переживать, не хватил ли его инфаркт? В полумраке не различить побледнел сильнее или нет? Да что же он молчит? Я уже пожалеть успела о своей инициативе!Олигарх разблокировал успевший погаснуть экран и сначала медленно, а потом увереннее и бодрее набрал ответ. У меня сердце ухнуло в пятки и потерялось там. Казалось, больше не смогу дышать нормально. Руки стали холодными и липкими от пота. Вот зачем я заикнулась о свадьбе? Так, спокойно, нужно читать. Уже все написано и ничего не изменится. Послал далеко? Значит, послал. Закроем тему.«Я согласен, – ответил Барон, – сам бы предложил, уже почти додумался, но ты опередила. Документы с собой есть. Пойдем завтра утром в ЗАГС Заречного, и я такую взятку регистраторам дам, что нас распишут без очередей и бюрократических проволочек. В маленьких городках это даже проще. А вот про ребенка говорить не нужно. Нелидов тут же потребует УЗИ, подтверждающее беременность. Причем в клинике, где он наблюдается. Не будем усложнять. Свадьбы хватит».У меня все напряжение вышло волной жара и проливным потом. Так легко стало и хорошо, что ноги перестали держать. Нет, я не мечтала стать невестой, другое случилось. Андрей уступил. После нескольких «нет», наконец-то, сказал «да». Значит, можно еще чуть-чуть надавить и подтолкнуть его к решению не убивать Нелидова. Тут все средства хороши. Я отчаянно хотела увидеть душу в Бароне. Пусть не такую светлую, как у Тамары, но хотя бы то, что отличало его от Нелидова.«Здорово, я рада, – продолжала набирать текст чуть дрожащими пальцами. – Ты получишь половину моего наследства и обойдешься потом без ухищрений в купле-продаже бизнеса. Тот адвокат по завещаниям просто сработает на двоих».Тогда можно не рисковать с покушением. Спокойно дождаться естественной смерти Нелидова. Друзья все равно будут отомщены в итоге. Так ли уж важно, как именно это случится? Даже изящно в чем-то. Последний выживший получит дочь врага и половину его царства в придачу. Как в сказке. Я еще раз вздохнула и отдала телефон.

***

У Натальи глаза блестели в темноте, как у восторженного ребенка. Барон думал над ответом и над тем, что нельзя винить её за наивность. Только люди с добротой Кота Леопольда хотели, что все жили дружно и счастливо. Пытались сгладить конфликты, помирить стороны, найти вариант, устраивающий всех. Наталья свободой юной и незамужней девушки согласилась пожертвовать, лишь бы никто не стрелял.Бесполезно спрашивать действительно ли она хочет замуж. Она не понимала юридических последствий такого шага. Чем меньше денег, тем проще живется. Когда два студента говорят в ЗАГСе «да», у них общими становятся только притязания на отдельную комнату в общежитии и пара сумок с вещами. Дальше все с нуля и вместе. А Наталье вот-вот достанется отец с сорок третьей строчки списка Форбс и муж, не намного его беднее. И это, уже, как говорится, совсем другая история.

Хотел ли Барон жениться? Да, пожалуй. Не за состояние Нелидова и не за возможность посмотреть в его глаза, когда узнает, кто стал зятем, а за вот эту веру, что они оба еще могут стать людьми. И если не помирятся, как в детских мультфильмах, то хотя бы прекратят войну. Да, это не возможно. Но вера всегда была тем, что лежало за гранью возможного. Без примеси религии и ритуалов простая вера маленькой девочки, что все будет хорошо.За неё можно держаться, как за соломинку, и тащить себя вверх из самой глубокой ямы. Она крепкая, она выдержит. Но нельзя лгать и не договаривать, иначе все рухнет.«До завещания пока далеко, – набрал он на клавиатуре смартфона. – Посмотрим, что из этого выйдет. Если не получится, всегда есть пистолет, СВД Гены и другие способы. Твой попробуем одним из первых, но в числе прочих. И ты должна понимать, что за свою жену я буду драться гораздо яростнее, чем за все, что у меня было до этого».Потому что бизнес можно продать и купить, получить, потерять, проиграть и выиграть снова. Женщину, что осталась с тобой и твоим наполовину мертвым сердцем посреди провинциального городка в очень бедном доме, ни на что обменять нельзя. Хотел ли Барон жениться? Да.

***

Он набрал ответ и протянул мне. Честно написал. Очень серьезно. От последней фразы, будто током дернуло. Эхо еще долго звенело в мыслях. Я перекатывала на языке слова «за свою жену» и не могла привыкнуть. Свадьба всегда казалась чем-то далеким. Праздничным мероприятием с кучей гостей, из кого хорошо, если знаешь десятую часть. И чем-то совершенно мне недоступным. Откуда у матери деньги на платье и ресторан? В лучшем случае тихая роспись в ЗАГСе и пельмени на ужин подороже. Вот и всё.Никого у себя в мужьях кроме бедного студента я не видела. Да и то предполагала, что будем учиться на художников и спускать обе стипендии на кисти, краски, холсты, бумагу. Родители жениха? Не принято в нашей деревне, чтобы они оплачивали свадьбу. В ресторан придут поздравить и то ладно. Если будут довольны невестой, конечно. А то ведь крутанет свекровь носом, и двадцать лет не будет разговаривать с сыном и его новой семьей. Были случаи, ага.Что ж, с росписью без гостей я угадала. Разве что Гена поприсутствует, а Тамаре нельзя говорить. Я даже обрадовалась, что не получу свадьбу, как у настоящей дочери олигарха из глянцевых журналов со светской хроникой. Такое воплощение мечты хоть как-то мирило меня с женихом. Словно не я нагло вламывалась в его жизнь, а он тихо забирал меня из моей. Приехал в дом матери, чем-то похожий на жилье Тамары. Сидел с нами за одним столом, ел вареную картошку и рассказывал, что теперь он свою жену никому в обиду не даст. Но я зря расфантазировалась. Брак фиктивный, это нужно помнить. Еще и навязанный мною.«Хорошо», – написала я в ответ и добавила вслух: – Давай есть, а то остынет.Котлеты Тамаре удались. Фарш из куриного филе таял на языке. Я расстроилась, когда порция закончилась. Умела готовить, но вот так еще не получалось. Мать говорила, что когда сварю мужу тысячный борщ, то стану виртуозом. Интересно, Барон любил борщ?Черт, я ведь совсем ничего о нем не знаю! Рассказы о друзьях и войне с Нелидовым – не в счет. Почему он носит запонки на манжетах вместо обычных пуговиц? Есть ли у него родственники, кроме отца? Какое у него, на худой конец, образование? Да, брак фиктивный. Но мы же будем есть за одним столом и спать в одной постели? Правда?Атаковать его сейчас вопросами я не решилась. У Андрея глаза слипались после тяжелого дня. Задремал прямо в кресле, пока мы с Тамарой стелили постель в бабушкиной комнате. Я специально с размаха села на кровать, чтобы проверить, не скрипит ли? Аж стонала и скрежетала проклятая. Каждый поворот с бока на бок будет слышно, не то, что ритмичные движения во время близости. Лучший борец против разврата.– Ох, как бы кресло притащить из зала, – сокрушалась Тамара. – Не укладывать же тебя на одну кровать с отцом? А на полу обоим спать нельзя. Здесь, знаешь, не городская квартира, пол над самой землей, а она ледяная. Двигать-то мебель некому. Был бы мужик здоровый, Сергея даже просить не буду. Согласится, схватится, а потом сляжет окончательно. Вот что, малая, давай сегодня со мной на кресле в зале поспишь, а завтра что-нибудь придумаем. На худой конец грузчиков с работы попрошу. Минутное дело и пол-литра на расчет имеется.Я согласилась. Барон до утра глаза откроет только чтобы до кровати доползти и рухнуть на неё. Если глобально легче не станет, то боюсь, что до операции между нами была первая и последняя ночь. Черт, жаль.

***

Полчаса еще возились с мебелью и постельным бельем. Когда я, наконец, добралась до разложенного кресла, уже сама себе напоминала груз со значком «не кантовать». Смешно жаловаться в моем юном возрасте на усталость, но что поделать? Лыка не вязала. Только закрыла глаза и сразу отключилась.Вместо звонка будильника разбудил храп. Густой, переливистый, с похрюкиванием и присвистом. Неужели Барон? А в бункере спал тихо. Нет, Тамара. Я разлепила веки и мгновение, полное паники, вспоминала, где нахожусь. Деревянный дом, старая мебель, вещи со специфическим запахом сырости и ощущение, что чуть было не проспала что-то важное.Черт, ЗАГС! И Гена скоро приедет! А я в чужой ночнушке а-ля чехол для танка и с ужасом на голове вместо прически. Хороша невеста, ничего не скажешь.Пока чистила зубы над ведром у доисторического умывальника, проснулся Барон. Выглядел он гораздо лучше, чем вчера, сон благотворно действовал. Я пригляделась к кончикам пальцев, но он опередил:– Нормально все. Читай.Не знаю, может, когда-нибудь он привыкнет, что болеть – не стыдно, а пока пусть так. Я забрала смартфон и увеличила масштаб документа. Мелко написал.«Гене я легенду об отце и дочери рассказал, имена наши назвал. Он будет дядя Коля. Старый папин друг. Знает тебя с детства, так что смело ему «тыкай», бровью не поведет. Продуктов привезет и лекарства для меня. Они не очень нужны по факту, но необходимы для легенды. Иначе, зачем здесь еще один гость?»Он для ЗАГСа нужен в том числе, как выяснилось из второй части сообщения. Наличка у Барона при себе была, но для взятки регистратору решили взять больше. Чтобы наверняка. Не попросишь же подождать, пока охранник сбегает с карточкой к банкомату.«Одежду тебе привезет, – продолжала я читать. – Не с вещевого рынка, но проще, чем из бутика. Извини, что замуж возьму тебя без свадебного платья. Захочешь церемонию – позже сделаем, как положено. Сейчас не стоит привлекать лишнее внимание».Извинялся он. Беспокоился о моих детских мечтах и женских обидах. Редкая способность думать о других, когда голова забита собственными проблемами. Или дело во мне? Неужели я ему небезразлична?Казенное слово «небезразлична». Обесцененное сериалами по центральным каналам и романами в мягких переплетах. Когда боятся фразы «он меня любит» или «я ему нравлюсь» всегда вот так мягко стелют. А вдруг ошиблась? А вдруг вообразила то, чего нет? Тогда не так обидно будет разочароваться.

Кто я ему? Подруга, партнер, любовница? Так ведь и не спросила вчера, а сейчас уже не к месту. Останусь в неведении. Это лучше, чем услышать неприятную правду: «никто» или «просто интрижка». Легкий флирт, развлечение.Я отдала телефон и кивнула, что все поняла. Накрутила себя, на лице трагедия разыгралась, губы дрожали. Сейчас заметит. Проклятье, ну что за взгляд у него? Хуже рентгена. Буквально насквозь видит.– Еще есть время передумать, – тихо сказал Андрей. – Ты не обязана делать что-то против воли, даже если сама это предложила.Ну, вот, в яблочко. Я, как голая, перед ним со всеми страхами и сомнениями. Куда, черт подери, делся приказной тон? Запрет рот открывать? До чего же проще тогда было, чем сейчас. Барон изменился до неузнаваемости. Хотел услышать моё мнение и собирался его учесть.А я не знала, что делать. Замуж выходят навсегда. По крайней мере, я хотела, чтобы было именно так. Заберет Андрей бизнес отца и подаст на развод, а как же я? Старухой останусь у разбитого корыта? Вспоминать буду единственную ночь в бункере и всех мужчин с ним сравнивать?Никто же не выиграет. Кириллы всякие, Антоны, Сережи, столичные бизнесмены с калькуляторами вместо сердца, альфонсы, золотая молодежь, прожигающая жизнь. Мне все равно не светит стать счастливой, так стоит ли пробовать?Жизнь вместе прожить сложнее, чем лечь в одну постель. По-другому такие решения принимаются. Не как я вчера за несколько секунд по клавиатуре отстучала: «А давай?» А давай! Детский сад какой-то, честное слово.Я уже рот открыла, чтобы отказаться, но меня дернуло. Барон согласится, отменит свадьбу, и мы останемся просто сообщниками. «Здравствуйте, Наталья Георгиевна, здравствуйте, Андрей Александрович». Чужими людьми. Он уже не послушает меня и не откажется от заказного убийства. Не будет вообще ничего. Я собралась замуж и махнула хвостом. Мужчины этого не прощают, и плевать, насколько великодушно разрешают передумать. Разумом выбирать или чувствами? Чувства, ау!Барон качнулся ко мне, заслоняя свет из маленького окна. Тесно на кухне, отступать некуда. Спиной я умывальник задела, а головой чуть не сбила картинку в раме. Чего это он? Дыхание перехватило, я ладонями уперлась в грудь мужчины, пытаясь оттолкнуть. Тамара увидит! Вся легенда к черту полетит! Но время на мгновение обернулось вспять. Я стояла в комнате на третьем этаже особняка и мужчина передо мной пугал до мурашек. Сильный, темный, яростный.Никогда не целовал меня так. Будто заново брал в плен и обещал убить, если сбегу. Губы горели от поцелуев-укусов, тело больше не слушалось. Я хотела сдаться и принадлежать Барону. До головокружения, до дрожи. Пусть будет женихом, мужем, хозяином и господином. Держит крепко и не отпускает.– Наташа, выходи за меня замуж, – прошептал он, сжимая в объятиях. – Я буду вечно твоим, только скажи «да».Уже нельзя ответить по-другому. Все мысли ушли, в голове кристально ясно. Я хочу назвать его мужем. Жить с ним в одном доме и рожать ему детей. Потому что никто и никогда не будет значить для меня столько же, сколько он.– Да, да, я согласна.Чуть громче вышло, чем нужно, но тише настойчивого стука в дверь. Черт!– Хозяева! – пробасил знакомый голос с улицы. – Есть кто дома?