Потерянный в море

Я не помню, какой сейчас день.Солнце нещадно палит, губы потрескались, язык прилипает к небу. Хочется пить, но вокруг — только вода, солёная, смертельно опасная. Лучше бы меня накрыл шторм, чем вот так — дрейфовать посреди безмолвной водной глади, Бог знает сколько.

Хотя... солнце уже заходило трижды. Значит, третий день. Точно — я здесь уже три дня.

Я мог бы попытаться добраться до суши. Но где она? В какой стороне?Вот бы сейчас компас...Хоть что-то, указывающее направление. Не только географическое — любое. Вперёд. Назад. В себя. Из себя.

Я стараюсь не смотреть на горизонт.Он безмолвен, как смерть. Гладкий, как стекло. И такой же равнодушный.Море больше не поёт. Оно не живёт. Оно — просто есть. Масса глубины и соли, в которой можно исчезнуть без следа.

Лодка... или то, что от неё осталось, едва держится.Обломки досок, перевязанные тряпкой. Дно в воде. Мои ноги белые, распухшие, как у мертвеца. Я почти не чувствую их.Как будто не только я потерян в море — тело моё тоже растворяется.

Иногда мне чудится голос.Тихий, женский.— Ты ведь знал, что всё так и будет.Нет. Или знал?

Я прикрываю глаза, пытаясь вспомнить.Кто я. Откуда. Почему оказался здесь.Мелькает: зелёные ставни. Вечер. Женщина у окна. Её рука — тёплая, живая — тянется ко мне.— Вернись живым.Живым...

Я даже не уверен, жив ли я сейчас.

Солнце снова опускается. Без пафоса. Без прощания. Оно просто уходит.Наступает ночь. Та, что не приносит прохладу. Та, что тянет за лёгкие, проникает под кожу.Я слышу плеск. Где-то рядом. Может, рыба. А может, мне только кажется.Или кто-то всё-таки пришёл.

Я тянусь к воде.Смотрю вниз.Темно. Бездна. Без лица. Без обещаний. И всё же — манящая.Я шепчу:— Если ты хочешь меня — возьми. Я больше не держусь. Не за что.

Море молчит.Оно знает: мне надо решить самому.

Я долго сижу так, склонившись над бортом.Лодка дрожит от едва ощутимой зыби.Море обнимает меня. Не сжимает — просто ждёт.

Над головой — звёзды.Одна падает. Я не загадываю желание. Мне уже нечего хотеть.Я опускаю руку в воду. Она холодная. Но в этой тьме есть странное утешение. Как будто в глубине — больше смысла, чем на поверхности.

Я закрываю глаза.И в эту последнюю — или первую — секунду, я слышу голос.Не внешний. Не человеческий. Просто ясный, спокойный:— Ты уже дома.

А может, это было молчание.Я не уверен...