Сказка 33

  О тех, кто будит птицАвтор: Виктория ОсадчаяУ меня есть Теплый кот. Или я есть у него. Или... Впрочем, какая разница? Мы с ним так долго, что уже непонятно, кто кого подобрал на улице. И кто о ком должен заботиться – тоже.

Кот тычется носом в мой локоть за полчаса до рассвета. Локтю это не нравится, и он будит все тело. И меня заодно. Затем мы идем на кухню и я варю что-то согревающее и безумно вкусное. Полчаса отводятся как раз на это.

Потом мы с котом ходим по крышам. Я держу термос, кот звенит колокольчиком на ошейнике. От этого звука просыпаются птицы. Они приветливо чирикают нам, а потом взмывают в небо. И не боятся ни Теплого кота, ни сонного рыжего чудака с термосом и сумкой через плечо.

В сумке я таскаю письма. Те, что никак не дойдут до своего получателя. Забытые, потерянные, они пылятся на полках, прячутся в щелях между столом и стеной и ждут того часа, когда кто-то вскроет их конверт и прочтет содержание. А я им в этом помогаю. Но все время боюсь не успеть вовремя.

Ходить на рассвете будить птиц – наша с котом обязанность. Почему она наша и кто нас ей наградил, неизвестно ни нам, ни кому-либо другому на свете. Но что мне, что коту безумно нравится это занятие. На рассвете, в те редкие минуты, когда все замирает перед суетливым днем, пока мир разрешает себе немного понежиться в кровати, происходит все самое интересное. Монстры прячутся в тень, сны утекают из окон, открытых и не очень. И мы с котом наблюдаем за всем этим каждый раз с нового места, будь то крыша или крона дерева. Иногда даже попадается шанс запрыгнуть на облако.

Когда город уже привычно гудит и суетится, наш с котом рабочий день заканчивается. Мы идем бродить по улицам. Кот успокаивающе трется о ноги уставших и недовольных жизнью людей. Как он их находит в толпе, непонятно даже мне. Да и вообще многое в моем коте неясно. Порой даже ему самому.

Кот не знает, где его дом. Ну теперь-то, конечно, его дом рядом со мной. Кот решил так очень-очень давно, когда еще помнил место, где родился. А теперь забыл. И кота это сильно волнует. Иногда он подходит ко мне и тычется головой в руку, смотря в глаза с немым вопросом, словно ребенок, спрашивающий у отца: "А откуда я появился?". Но мне нечего ему ответить. Тогда мы идем искать других Теплых котов. Сейчас это стало труднее, ведь их почти не осталось. Особенно летом. Зимой Теплые коты нужны людям, как воздух. Или одеяло.

Раньше, когда мы с котом повстречались, Теплый кот был у каждого человека. Они учили людей уважать чужую любовь. Ведь на нее уходит так много сил, нежности, заботы, верности. А про нервы я и говорить-то боюсь...

Так было долгое время. Постепенно люди стали принимать котов за обыденность, перестали их уважать и порой даже относились хуже, чем к бродячим животным. Люди забыли, что коты – выходцы из другого мира, – и ничто не мешает им не прийти в одну из зим. Что они и сделали. Остались лишь те, кого хозяева не переставали любить.

Мой кот не уходил вообще никогда. Наверное, у меня в душе слишком сильная зима, раз он боится, что я замерзну без него. На самом деле, стать замерзшим внутри человеком легко. Где-то – чуть больше осуждений, где-то меньше поддержки и заботы. Таких замерзших стало много, особенно после ухода котов. И самое страшное – что такие люди заражают других своим унынием и озлобленностью, словно простудой. И борьба с этим – наш с котом второй долг.

Мы подкарауливаем замерзших у подъездов, выслеживаем в толпе, преследуем на улицах. А потом за дело берется кот, и я привычно отворачиваюсь. Стоит мне лишь подсмотреть, что же происходит за моей спиной, от нас идет своей дорогой уже счастливый и радостный человек. А Музыкант, топорща усы, сидит у моих ног. Он никогда не дает мне узнать свою тайну. Ну и правильно. Тайна-то его.

Смешной он все-таки. Вот вы видели хоть раз кота, что любит красные яблоки?

А я видел. И вижу каждый день.

После улиц мы идем домой. Я ложусь спать, а кот еще долго бодрствует. Иногда я просыпаюсь от шума в гостиной, но никогда не хожу туда, чтобы проверить. Утром на журнальном столике оказываются подлатанные старые книги, до которых у меня все не доходят руки. Тлеют тихо угольки в камине, даря комнате крупицы тепла.

А Музыкант, уставший, спит в кресле.