Сказка 27

Из теней 

«Его лица я так и не запомнила. А ведь, казалось бы, сколько времени мы провели вместе? Почти три года. А черты так смазаны, голос даже помню, походку, извечный запах дыма и мела, эту его излюбленную серую куртку со сломанным замком... лишь лицо будто вырезали из памяти. И на его месте что-то смазанное, неясное, окутанное дымом или, может быть, туманом. Ни взгляда, ни улыбки. Этой всегда слегка печальной улыбки... неужели всё-таки помню?»

Из размышлений меня вырвало громкое и настойчивое мяуканье. Под ногами мотался бродячий кот, упорно обтирая ботинки. Видимо, учуял, что несу колбасу. Бросив ему специально припасённый для такого случая кусок, я поспешила домой. Предстояло ещё много сделать этим вечером. Например, закончить чертёж, который завтра же нужно было сдать — иначе плакал мой автомат.

***

С Марком я познакомилась, как тогда показалось, случайно. Всё это было похоже на сцену из глупого романтического фильма. Я стояла на светофоре и мокла, когда над моей головой навис купол зонта, рукоятку которого удерживала его бледная рука. Пробормотав: «Спасибо», я начала нагло рассматривать нового знакомого. Что этот парень явно не от мира сего, было понятно сразу по слегка мечтательному и устремленному куда-то вдаль взгляду. Да и выглядел он необычно. Светлые, почти что белые, слегка отросшие волосы, бледная кожа, глаза словно лунные камни, казавшиеся мне порой и вовсе прозрачными. Как потом объяснил сам Марк, он был альбиносом и в тот пасмурный день вышел прогуляться, потому что в солнечные обгорал моментально.

Мы перешли дорогу и направились во дворы. Парень молчал. Я уж было подумала, что тот стесняется, и решила сама начать разговор.

— Как тебя зовут, о мой рыцарь? — в шутку спросила я.

Тот неожиданно стушевался и остановился. Достав из кармана мелок, он написал на фонарном столбе: «Марк. А тебя?» Вот тут-то ко мне и пришло осознание, что он не может говорить. Мне стало так неловко, что я, пробормотав своё имя, весь остаток пути молчала. Поблагодарив его ещё раз, уже у двери подъезда, я забежала внутрь. И весь остаток вечера почему-то чувствовала себя ужасно виноватой, а потому легла пораньше, чтобы хотя бы во сне избавиться от этого чувства.

Странности начались на следующий день. Наступило утро воскресенья, а значит, можно было побездельничать. Конечно, в меру: подготовку к экзаменам никто не отменял.

Для начала, конечно, стоило бы разобрать письменный стол, ибо он в несколько слоёв был завален всякими бумажками, которые я в свою очередь достала из какого-то своего детского тайника и сейчас даже не могла вспомнить, зачем всё это собирала.

Первые листки полетели в мусорную корзину. А со следующих в глаза вдруг бросились слова: «Доброе утро. Как поживаешь?» Это вызвало лишь лёгкий смешок и мысль о том, какие же интересные бывают совпадения. Но с третьей страницы я выловила фразу: «Это Марк...»

Я уже насторожилась, и взгляд тут же уткнулся в предложения чуть ниже: «Мы вчера познакомились. Разве не помнишь?» Для совпадения это было слишком. Не думая ни секунды, я свалила все бумаги в корзину, но один лист приземлился на кровать. «Давай встретимся?» — кричали первые строчки.

Я сползла по стене, ущипнув себя, дабы убедиться, что всё это не сон.

«Ну, хорошо... что такое происходит, чёрт побери?» — пронеслось в голове, как только я почувствовала боль.

А между тем в открытую форточку ворвался ветер, выбросив из корзины листок. На нём розовым маркером было выделено лишь одно слово: «Жду».

Это было жутковато, но вместе с тем очень занятно. И я тогда даже подумала о том, не сошла ли с ума. И лишь потому вышла на улицу, чтобы убедиться в своей адекватности. Он ждал меня у подъезда, зажав мелок в руке, и улыбался. На дорожке перед дверью красовалась надпись: «Значит, получила моё послание?»

С этого наше знакомство началось по-настоящему. Он рассказал о своём альбинизме, о немоте. И сказал, что может научить меня специальной азбуке жестов. Конечно же, я согласилась. О своей семье или учёбе Марк рассказывал неохотно и как-то вскользь. Тогда я подумала, что такое нередко бывает, тем более у подростков, и мы до времени закрыли эту тему.

Обычно мы гуляли в пасмурные или дождливые дни. А позже и по ночам, когда на улицах почти никого не было и можно было болтать о чём угодно, даже о всяких совсем детских глупостях. Марк чем-то напоминал мне облако, которое решило вдруг спуститься на землю и стать человеком, даже мысли у него были такие воздушно-облачные. Так я его Облачком и прозвала. А меня он величал Сорокой, за мою чрезмерную болтливость, ибо даже при диалогах на языке жестов мои руки так и мелькали.

Маленькие чудеса я начала замечать лишь спустя некоторое время. Например, как-то раз, передав ему кружку с уже остывшим чаем, я через минуту с удивлением отметила, что от нее поднимается пар. На вопрос о том, был напиток горячим или холодным, парень лишь пожал плечами. А однажды осенью он поднял с земли багровый лист, и, клянусь своей жизнью, тот вдруг начал зеленеть. Однако стоило моргнуть, и передо мной уже опять был яркий, как огонь, листок.

Но, конечно же, самое странное случилось через год после нашего знакомства. В тот день мы решили прокатиться на роликах. Я очень неудачно упала и разодрала коленку. Марк тут же присел рядом и как бы случайно провёл рукой над ссадиной, потом помог встать и дойти до дома. А на следующий день от раны не осталось и следа. И много чего ещё было, мелких, почти незаметных, чудес и не очень. Всего и не вспомнить.

Он часто улыбался, но каждый раз как-то печально. Я много раз спрашивала его об этом, но тот всегда молчал. Марк незаметно привнёс в мою жизнь что-то такое, чего всегда не хватало, но я не могла понять, что это было. А потому его исчезновение я восприняла очень болезненно.

Это произошло на третью годовщину нашей дружбы. Всю неделю было пасмурно, но ни одного послания не пришло. Я даже специально пыталась что-то сложить из слов, но они рассыпались. Только Марк так умел.

***

Всю дорогу до квартиры я продолжала попытки вспомнить лицо так неожиданно покинувшего меня друга. Но всё было тщетно. Детали никак не хотели собираться в общую картину. Теперь я жалела, что так и не расспросила его ни о родителях, ни о месте учёбы или жительства. А ведь, если задуматься, сколько раз я его приглашала в гости, а он меня ни разу. И после трёх лет дружбы не осталось почему-то ни одной фотографии. От всего этого стало так горько на душе, что я поспешила прекратить подобные размышления и взяться за чертёж. Время ведь никогда не ждёт.

Тучи уже вторую неделю не сходили с неба, будто специально каждый день напоминая о Марке. И это утро было таким же пасмурным. Я стояла на остановке и ждала автобус, от нечего делать нарезая круги вокруг обклеенного почти целиком объявлениями столба.

«Доброе утро!» — прокричал уголок похороненной под слоем бумаг афиши. Я насторожилась, давненько слова не бросались так в глаза. «Встреча состоится...» — гласил выглянувший сверху лист. На подъехавшем неожиданно автобусе — правда, не моём — было написано: «Мы увидимся, обещаю». Со стоящего рядом деревца ветер сорвал лист и понёс куда-то, оставалось лишь идти за ним. Марк, конечно же, умел подавать и такие знаки.

Через несколько минут полёта жёлто-красный проводник завёл меня куда-то во дворы. К ногам прибило газету, я подняла её лишь для того, чтобы увидеть обведённое красным маркером слово: «Направо». И я свернула в переулок, а через пару метров уперлась в стену. Запах мела, смешавшийся с ароматом дыма, чувствовался здесь так отчетливо. Я прикрыла глаза, не желая упускать этот призрачный дух. Марк точно побывал здесь, и я это чувствовала, но где же он теперь?

Стоило лишь поднять веки, как взгляд уткнулся в стену.

«Рождаясь из теней, чужих желаний,

Запутавшись в плетении судеб чьих-то,

Мы словно призраки воспоминаний.

И наши никогда не вспомнят лица.

Мы исчезаем в коридорах городов,

Чтоб после сгинуть в тишине дождя,

Не оставляя ничего от прожитых годов,

И в памяти чужих следов себя...» —

вот что было там написано. Мелом. А рядом прямо к кирпичам был приколот длинной булавкой листочек: «Я вернусь. А пока сохрани мою тень». За спиной что-то звякнуло, подкатился к ногам небольшой стеклянный шарик, сделанный из лунного камня. Я подняла его и спрятала в карман.

— Обязательно... — прошептала одними лишь губами.

Когда я вернулась на остановку, нужный автобус уже ушёл. Но то было не так уж и важно. Тучи начинали рассеиваться. В рваный просвет выглянули первые за эти две недели лучи солнца. Рядом с моей тенью стояла другая, чуть повыше. И, на секунду, всего лишь одну секунду, мне показалось, что она улыбается, если тени вообще умеют улыбаться.

Автор: Элина Грац