Часть 22

Коридоры медицинского университета гудели необычным для буднего дня возбуждением. На стенах, где обычно висели лишь портреты учёных и схемы анатомического строения, теперь красовались яркие афиши. Легендарные силуэты X Japan доминировали повсюду, а внизу плаката, не менее скромно — расположены ребята из «Поднебесья».

Студенты толпились у стен, перешёптываясь:

— Слышал, Курокава из нашей группы разогрев будет делать X Japan? Охуеть!

— Говорят, все билеты раскупили за час. Теперь только с переплатой.

— А он, вроде, с нашего потока? С дерматовенерологии?

Юми шла рядом с Суми, стараясь не обращать внимания на всеобщий ажиотаж. В ушах у неё всё ещё звенела тишина от последнего сообщения Рана: «Завтра финал. Буду в не зоны доступа. Нужно готовиться. Не волнуйся». С тех пор — ни звонка, ни слова. Она машинально потянулась к телефону в кармане, но экран был пуст.

— Пойдешь на концерт? — внезапно спросила Суми, останавливаясь прямо перед огромной афишей, где Изана в своей фирменной кожаной куртке замер у микрофона.

— Хочешь повторить прошлый раз? — не сдержавшись, усмехнулась в ответ Иида, бросая взгляд на подругу. В памяти всплыла их первая встреча с «Поднебесьем» — клуб, пошлый поцелуй на сцене Суми с тогда ещё незнакомым Изаной. Вторая встреча — секс в туалете, драка Изаны и Коджиро. Всё это, словно было в прошлой жизни.

— Тебя Хайтани научил таким шуточкам? — парировала Такаяма, но уголки её губ дёрнулись. — Просто… для поддержки нашего факультета. Все дела…

— Не думаю, что Хиши будет рад такой «поддержке» с твоей стороны, — улыбнулась Юми.

— Юми, ты стала ещё зануднее, когда связалась с Хайтани, — закатила глаза Суми. Она скользнула пальцем по плакату, поправила лямку сумки и решительно направилась к аудитории. — Ран, сто процентов, приедет к своему другу на выступление. Они же как братья.

— Не знаю, — свела брови на переносице Юми. Она знала Рана: его мир сейчас сузился до мяча, трека, секундомера. Он мог забыть обо всём на свете, когда был в режиме «зверя». — Пошли. Скоро начнется лекция.

Они уже почти дошли до дверей аудитории 304, как вдруг перед ними, словно из ниоткуда, возникла лёгкая, улыбчивая фигура с белокурыми волосами.

— Юми! Как раз тебя ищу!

Перед ними стояла Момо. Она была одета не по-студенчески элегантно — лёгкое пальто, аккуратная сумка, и на лице сияла её характерная добрая улыбка.

— Мо! Что ты здесь делаешь? У тебя пары где-то рядом? — удивилась Юми, оглядываясь вокруг в поисках группы девушки.

— Нет. Я принесла кое-что! — Момо таинственно похлопала по своей сумке. — Ты ведь идёшь на концерт сегодня, правда?

Юми растерянно перевела взгляд на Суми.

— Ну… мы не успели купить билеты. Их же все раскупили.

Лицо Момо озарилось ещё более яркой улыбкой, и она с торжествующим видом вытащила из сумки аккуратную стопку ярких бумажек.

— Так я и знала! Изана оставил в деканате для студентов нашего факультета целую сотню билетов! «Пусть свои поддержат» — сказал. А я, пока их разбирали, прихватила несколько для нашей компании.

Она протянула Юми и Суми по два билета. Те лежали в руках, тёплые и почти невесомые, но ощущались как пропуск в другой мир.

— Вот эти — вам с Раном, — Момо подмигнула Юми. — А эти — тебе, — улыбнулась девушка Суми. — Риндо звонил, и сказал, что сегодня будет эпично. И что Ран обязательно вырвется, если сможет.

Юми сжала билеты в ладони. Сердце ёкнуло — то ли от внезапной надежды, то ли от предвкушения.

— Спасибо, Мо… Огромное спасибо.

— Пустяки! — Момо взмахнула рукой. — Встречаемся там! Мне ещё Рике и Рэю нужно отдать. Увидимся!

И она, словно весенний ветерок, растворилась в толпе студентов, оставив Юми и Суми стоять с билетами в руках и с одним большим вопросом в голове: а сможет ли он? Сможет ли Ран сегодня быть не только спортсменом, но и просто другом, просто парнем, который смотрит в глаза своей девушке, пока грохочут гитары, бьют барабаны и поет голос его лучшего друга.

***

Токийский Доум в предконцертной суматохе напоминал разворошённый муравейник. На огромной, пока пустой сцене, в центре этого хаоса, нервничали трое.

Санзу, обычно невозмутимый как скала, методично выставлял свою ударную установку, но его движения были чуть более резкими, чем обычно. Какучё, протирая потные ладони о джинсы, бегал между усилителями, проверяя соединения своего баса, бормоча под нос басовые партии.

— Вот, носите с гордостью, — пыталась шутить Наоми, раздавая футболки с мерчем «Поднебесья», но её взгляд постоянно метался к служебному выходу.

— Где Изана? — наконец не выдержал Какучё. — Звуковая проверка началась пятнадцать минут назад!

— Он сказал, что выйдет на улицу подышать пять минут назад, — всё ещё спокойно ответила Наоми, но внутри у неё всё уже сжалось в тугой комок.

Именно в этот момент к ним подскочил взволнованный менеджер.

— Сейчас на сцену выходит хедлайнер! Где ваш вокалист?!

Наоми мгновенно переключилась, встав между менеджером и парнями с обаятельной, но твёрдой улыбкой.

— Всё под контролем, он сейчас подойдёт. У него творческий импульс, знаете ли, последние штрихи к выступлению. Дайте нам десять минут, мы всё уладим.

Пока она говорила, её рука уже нащупывала в кармане телефон. Менеджер, немного успокоенный её уверенностью, отошёл, продолжая ворчать. Как только он отвернулся, Наоми вытащила телефон и набрала номер Изаны. Потом ещё раз. На третий раз она уже почти не сдерживалась:

— Изана, где ты, чёрт тебя дери?! Ты слышал, что тут творится?! — шипела она в телефон, отвернувшись от ребят.

В ответ — только безжизненные длинные гудки.

***

Дверь в скромную квартиру открылась почти сразу, прежде чем Изана успел подумать, а не сбежать ли ему, пока не поздно. На пороге стояла пожилая, но очень аккуратная женщина с добрыми, усталыми глазами.

— Добрый день, госпожа Мочизуки, — Изана постарался придать своему голосу максимальную учтивость и слегка поклонился.

— Добрый, — женщина внимательно, без осуждения, посмотрела на него — на его кожаную куртку, белоснежные волосы и вызывающий вид. — Вы…?

— Меня зовут Изана Курокава. Я бывший одногруппник Канджи. Хотел бы с ним пообщаться, если это возможно.

В глазах женщины мелькнуло что-то вроде надежды. Она отступила в сторону, приглашая войти.

— Канджи в своей комнате. Он… он сейчас мало с кем общается. Проходите, пожалуйста.

Квартира пахла ладаном и старыми книгами. Изана, ступая по скрипящему паркету, чувствовал себя не в своей тарелке. Он последовал за женщиной по узкому коридору к закрытой двери.

— Сынок, к тебе гость. Из университета, — мягко постучала госпожа Мочизуки.

Из-за двери донёсся неразборчивый бормочущий звук. Женщина вздохнула и кивнула Изане, давая понять, что он может войти.

Комната была полутемной, шторы плотно задёрнуты. На кровати, спиной к двери, лежал парень, уткнувшись лицом в подушку. По стенам всё ещё висели плакаты с гитаристами, но гитара в чехле пылилась в углу.

— Мочи, — твёрдо произнёс Изана, закрывая за собой дверь.

Массивная фигура на кровати вздрогнула. Мочизуки медленно перевернулся. Его лицо было бледным, небритым, глаза — потухшими. Увидев Изану, он не выразил ни удивления, ни радости.

— Курокава. Чего припёрся? Пришёл позлорадствовать? — его голос был хриплым, словно он не разговаривал вечность.

— Да, именно для этого, — саркастически бросил Изана, отодвигая стопку журналов садясь на краешек стула. — Сижу дома, скучаю, думаю — а не съездить ли к тому еблану, который завалил сессию, и не поиздеваться ли над ним? Охуенный план.

Мочи промолчал, уставившись в потолок.

— Встань, тряпка, — внезапно резко сказал Изана. — У меня для тебя дело есть.

— Отъебись. Мне это не нужно.

— А мне нужно, — Изана встал и одним движением рванул шторы на окне. В комнату ворвался слепящий дневной свет. Мочи зашипел, прикрывая глаза. — Через шесть часов мы выходим на сцену в Токио Доум. Разогреваем X Japan. У Какучё на басу пальцы сведёт от нервов, Санзу сорвёт голос на первом же треке, а мне нужен гитарист, который не облажается на самом простом риффе. Мне нужен ты.

Мочи медленно сел на кровати. В его потухших глазах что-то дрогнуло — то ли недоверие, то ли давно забытый азарт.

— Ты… ты с ума сошёл? Я так давно не играл. Я… меня отчислили. Я никто.

— Ты был лучшим гитаристом на нашем потоке, — отрезал Изана. — И ты будешь им снова. Через шесть часов. Одевайся. Твоя мать разрешила.

Изана швырнул ему в колени сверток, который принёс с собой. Из него выпала новая, блестящая гитарная струна.

— Это на удачу. А теперь вставай. У нас репетиция.

***

Какучё выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Даже Санзу перестал настраивать барабаны и смотрел на Наоми, ожидая ответа.

— Не берёт трубку, — сквозь зубы выдохнула она, и в её глазах впервые промелькнула настоящая паника. — Он сказал «подышать» и пропал.

А Изана в это время, оставив телефон на виброрежиме в кармане куртки, мчался на своём мотоцикле, лавируя между машинами. Мысль вернуть Мочи ударила его, как молния, прямо посреди того самого «глотка воздуха» у служебного входа.

Ребятам он не сказал ничего. Не из-за недоверия. Просто это должен был быть подарок. Или пинок под зад для них всех. Они начинали вчетвером. В крошечном актовом зале университета, с раздолбанной аппаратурой и мечтами, которым не верил никто, кроме них. И сегодня, на самой большой сцене их жизни, их должно было быть четверо. Даже если последнего пришлось выковыривать из самой глубокой чёрной дыры отчаяния.

Когда Изана, с ветром в спутанных волосах, и Мочи, бледный как смерть, но сжимающий в белых костяшках старый гитарный чехол, ворвались через служебный вход, ситуация накалилась до предела.

— Я вас предупреждал в последний раз! — гремел менеджер, тыча пальцем в безмятежного Санзу и зелёного от ужаса Какучё.

— Мы готовы, — раздался знакомый слегла хриплый голос.

Все обернулись.

В проёме двери, подсвеченный аварийной лампой, стоял Изана. Его укладка растрепалась от ветра, а ухмылка на лице была той самой — наглой, бесшабашной и вселяющей странную уверенность. А за его спиной, будто призрак из прошлого, замер Мочи. Он смотрел на гигантскую, уходящую в темноту арену, и его челюсть была сжата так, что, казалось, зубы вот-вот треснут.

— Что за… — начал Какучё.

— Мочи? — закончил Санзу. Его пальцы замерли над тарелкой. Это было максимальное проявление шока на его обычно каменном лице.

— Наш потерянный гитарист решил вернуть долги, — оглушительно объявил Изана, с силой хлопая Мочи по плечу. — А я — напомнить, что «Поднебесье» — это четверо. Или никто, — он повернулся к менеджеру, и его взгляд стал стальным. — Мы готовы к саунд-чеку. Полным составом.

Наоми потеряла дар речи, сжимая в руках остатки футболок. Они вышли под софиты, ещё не включённые на полную мощь. Пустая чаша арены, готовая через несколько часов поглотить рев пятидесяти тысяч голосов, давила своей безмолвной мощью. Мочи задрал голову, глядя на верхние ярусы, и его горло сжалось.

Изана подошёл к микрофону в центре сцены, и окинул взглядом свою, теперь наконец целую, команду. Санзу взял в руки палочки, его поза выражала сосредоточенную готовность. Какучё перевёл дух, и паника в его глазах начала сменяться азартом. А Мочи… Мочи дрожащими руками расстегнул чехол.

— Ну что, поднебесье, — крикнул Изана, и его голос, усиленный вполсилы, раскатился эхом по пустым рядам. — Давайте покажем этой пустоте, чего мы стоим. С самого начала. «в ловушке». И, Мочи… — он посмотрел прямо на гитариста, и в его взгляде не было насмешки, только вызов и доверие, — не подведи.

И первый, чистый, манящий звук соло-гитары, сорвавшийся с пальцев Мочи, разрезал тишину зала. Звук был немного робким, но абсолютно точным. Это был звук возвращения.

***

Площадь перед «Токио Доум» бурлила океаном людей. Воздух гудел от десятков тысяч возбуждённых голосов, смеха и криков перекупщиков, трясущих в воздухе заветными бумажками. Юми, зажатая между Суми и Коджиро, чувствовала, как её собственная тревога растёт пропорционально шуму толпы.

Она снова обернулась, просканировав лица вокруг в тщетной надежде увидеть знакомые длинные волосы собранные в косички и дерзкую ухмылку. В руке её телефон был молчалив и беспощаден. Последнее сообщение от Рана всё ещё висело датой двухдневной давности. Суми что-то кричала ей на ухо про ажиотаж, но слова доносились, словно из-под воды.

Внезапно чья-то хрупкая, но уверенная рука схватила её за запястье и резко потянула в сторону от основного потока.

— Пошли!

Юми, ошеломлённая, едва успела вырвать руку у Суми. Она увидела девушку в агрессивном, концертном образе: клетчатая мини-юбка, высокие грубые ботинки, худи с капюшоном и ошейник с шипами.

— Подожди, там мои друзья! — попыталась возразить Иида, но незнакомка уже тащила её к служебному входу, ловко лавируя между охранниками, которые лишь кивнули ей, узнавая.

Через несколько секунд шум толпы остался за тяжелой дверью, и их окружила тишина бетонных коридоров. Девушка провела Юми через лабиринт служебных помещений и наконец втолкнула её в небольшую, уютную гримёрку.

Внутри, за столом, уставленным лёгкими закусками и напитками, сидели знакомые лица. Рэйден и Рика, Момо, которая радостно помахала. Они смотрели на Юми с понимающими улыбками.

Девушка, что привела её, сбросила капюшон. Из-под него выбились чёрные волосы каре.

— А здесь, — сказала Наоми, широко улыбаясь и размахивая рукой, словно представляя дорогой спектакль, — твоя семья. Им тоже не терпится увидеть выступление, но без суеты у входа.

Юми замерла на пороге, ошеломлённая. Её сердце, только что сжатое в холодный комок тревоги, оттаяло и забилось теплом и облегчением.

— Наоми… я… а Ран? — всё, что она смогла выдавить из себя.

Ито подошла и легонько ткнула её в плечо.

— Не звонил? Ну, он и мудак. Но он сегодня спортсмен до мозга костей. Если сможет вырваться — он будет здесь. А пока, — она толкнула Юми к столу, — расслабься. Ты среди своих.

Рика подвинулась, освобождая место рядом с собой, и кивнула Юми. В её взгляде больше не было ни капли прошлой неприязни, только спокойная поддержка.

И в этот момент, в этой маленькой комнатке за кулисами грандиозной арены, Юми наконец смогла выдохнуть. Она была не одна. И где бы сейчас ни был Ран, он был частью этой же семьи. А это значило, что он обязательно найдёт дорогу назад. К ним.

— С этой комнаты есть выход прямо к боковой сцене, — пояснила Наоми, поправляя свой шипастый ошейник. — Там будет лучший вид. Так что можешь не дёргаться, пирожок. Хайтани, если вырвется, пройдёт той же дорогой. Вы обязательно пересечётесь.

Она потянулась, и костяшки её пальцев хрустнули.

— А мне пора. Мой пост — палатка с мерчем у входа, — она уже направлялась к двери, но на пороге обернулась, её взгляд смягчился. — Расслабьтесь, ребята. Закуски есть, напитки. Концерт начнётся минут через сорок. У Изаны сегодня особый настрой.

Дверь закрылась за ней, и в комнате воцарилась тихая, тёплая атмосфера. Юми прислушалась. Сквозь стены доносился приглушённый, но мощный гул толпы — ровный, как шум океана. Она снова посмотрела на телефон. Экран был тёмным. Но теперь её тревога была другой. Она уже не была одинокой. Она была здесь, в этой комнате, где Рэйден что-то тихо говорил Рике на ухо, а Момо листала программу концерта. Они ждали — каждый своего героя. И эта общая, спокойная уверенность была сильнее любого беспокойства.

Она положила телефон на стол и взяла стаканчик с лимонадом. Оставалось только ждать. И верить, что шипящая на сцене аппаратура и рёв трибун рано или поздно донесутся и до того, кого она ждала сильнее всего.

***

Ладонь, прижатая к прохладному полированному полу, дрожала. Капли пота, смешанные с пылью, застилали взгляд. Гул арены обрушивался на Хайтани тяжёлой, физически ощутимой волной. 4:3. Цифры на гигантском табло жгли сетчатку.

— Если сейчас Канто не забьёт последнее очко, будет ничья! Капитану команды Канто нужно постараться! — голос судьи, усиленный динамиками, прокатился над трибунами, подхваченный рёвом болельщиков.

Но в голове у Рана был другой шум. Тихий, навязчивый, состоящий из воспоминаний. Её смех в машине. Её глаза, когда она сказала: «Выиграй сначала». Её запах на его подушке в загородном доме. Сегодня. Сегодня концерт Изаны. День, когда он должен был стоять в первом ряду и орать, заглушая гитары, поддерживая друга, который поддержал его всегда.

Он не мог остаться здесь ещё на несколько дней. Не мог проиграть этот матч. Не мог застрять в этом спортивном аду, когда его жизнь, его настоящая жизнь, ждала его в нескольких километрах отсюда.

Он поднял голову. Его взгляд, острый и ясный, нашёл в толпе игроков двух человек. Риндо, чьё лицо было искажено предельной концентрацией. И Майки, который уже готовился к прыжку, как сжатая пружина.

— Риндо! — голос Рана перекрыл гам арены, был резким, как щелчок кнута. — Разыгрываем мяч у самой сетки. Я делаю вид, что ухожу на удар. Всё внимание на мне. В последний момент — короткий пас Майки.

Он перевёл взгляд на Майки. Их глаза встретились. Никаких слов было не нужно.

— Майки. Слышал?

— Да, — коротко, без эмоций, кивнул Сано, и в его позе появилась смертоносная готовность.

— Погнали, пацаны.

Свисток судьи разрезал воздух. Тишина на секунду обрушилась на зал, густая, давящая. Ран принял подачу, мяч коснулся его предплечий с глухим, отточенным звуком. Он двинулся к сетке, его шаги были быстрыми и чёткими. Каждый взгляд болельщиков, каждый объектив камеры следил за ним — за капитаном, за главной угрозой.

Он увидел, как блок соперника сгруппировался именно на него. Уголки его губ дрогнули в подобии ухмылки. Смотрите на меня. Только на меня.

В последнее мгновение, когда всё его тело уже было в движении для мощнейшего удача, его запястье дрогнуло. Это было не падение, не ошибка. Это был идеальный обман. Мяч, едва заметно сменив траекторию, мягко ушёл в сторону, прямо в подготовленные руки Майки, который уже взлетел у края сетки, как тёмная птица.

Удар Майки был нечеловечески сильным и точным. Мяч врезался в пол на стороне соперника прежде, чем кто-либо успел моргнуть.

Гудок. Свист. Рёв.

5:3.

Победа.

Но Ран уже не слышал трибун. Он видел только цифру «5» на табло. Ключ. Это был его ключ от клетки. Он оттолкнулся от пола, даже не слушая поздравлений товарищей, похлопываний по спине. Его взгляд искал тренера в толпе.

— Я уезжаю. Сейчас, — бросил он, подбегая. В его голосе не было просьбы. Это было уведомление.

Тренер начал что-то говорить про протоколы, интервью, но Ран уже срывал с себя нагрудный номер.

— Всё остальное — завтра. Все претензии — ко мне. Я должен быть там.

Он не бежал — он летел по коридору к раздевалке, сдирая с себя мокрую форму. Перед глазами всё ещё стояло её лицо. И лицо Изаны у микрофона. Он должен успеть, чёрт возьми. Он должен.

***

За кулисами, в маленькой комнатке от всеобщего безумия, царила почти домашняя атмосфера. Рэйден, с невозмутимым видом лучшего бармена, аккуратно разливал из жестяных баночек шипящую газировку по пластиковым стаканчикам.

— Держите, девушки, — с лёгкой, едва уловимой улыбкой он протянул стаканчик сначала Рике, потом Момо, и наконец Юми.

— Спасибо, Рэй, — кивнула Юми, принимая лимонад. Холод напитка и тихое шипение пузырьков были приятны в душном, наэлектризованном воздухе.

Именно в этот момент её телефон, лежавший на столе, завибрировал, осветившись вспышкой уведомления.

Новое сообщение

от Суми:

Ты где? Куда пропала? Хиши в панике. Думает, тебя в толпе затоптали. Отзовись!

Юми вздохнула, чувствуя лёгкий укол вины. В хаосе она совершенно забыла о своих друзьях.

— Извините, — пробормотала она и быстро набрала ответ:

«Всё в порядке! Наоми забрала меня за кулисы. Мы с Рэйденом, Рикой и Момо в служебной комнате. Она проведёт нас к сцене. Извини, что не предупредила сразу.»

Ответ пришёл почти мгновенно.

Новое сообщение

От Суми:

АААА! Повезло же! Ладно, живи. Мы с Коджиро пробиваемся к своим местам. Потом расскажешь ВСЁ.

Юми поставила телефон экраном вниз, снова обратив внимание на своих спутников. Рика что-то тихо говорила Рэйдену, а Момо, прислушиваясь к доносящемуся из-за двери нарастающему гулу, сияла от нетерпения.

— Скоро начнётся, — прошептала Момо, и её глаза блестели. — Я так волнуюсь за них.

Юми кивнула,сделав глоток газировки. Сладковатый вкус лимонада смешался с предвкушением. Комната была её тихой гаванью, но за дверью бушевало море из пятидесяти тысяч голосов, готовое вот-вот взорваться. И где-то в этом море, возможно, уже пробивался к ним человек, ради которого её сердце билось чаще, чем от любой музыки.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стояла Наоми, её волосы были слегка растрёпаны, а на щеках горел румянец от бега.

— Так, отдых окончен! — выпалила она, делая энергичный взмах рукой. — Освобождаем помещение, пора выходить к сцене! Пять минут до выхода «Поднебесья»!

Все вскочили. Рэйден мгновенно собрал пустые банки, Момо схватила сумочку. Но Юми замерла на месте. Её взгляд упал на молчащий телефон, а затем перешёл на Наоми.

— А… а Ран? — её голос прозвучал тише, чем она хотела, выдавая всю накопившуюся тревогу.

Наоми, уже развернувшаяся было к двери, остановилась. Она посмотрела на Юми, и её резкие черты лица смягчились на долю секунды. Она перебежала комнату, схватила Ииду за плечи и посмотрела прямо в глаза.

— Он приедет. Не переживай. Я сама его встречу и проведу сюда, если понадобится. Я слово даю. Но сейчас, — она снова стала прежней, энергичной и непреклонной, — нам нужно быть там. Для Изаны. Для наших парней. Давай, живее!

Её уверенность была заразительной. Юми кивнула, сделала глубокий вдох и поднялась. Она отправила Рану в пустоту последнее на сегодня сообщение: «Мы выходим к сцене. Я буду ждать тебя там».

Наоми повела их по узкому, полутёмному служебному коридору. Гул толпы с каждой секундой становился всё громче, превращаясь в оглушительный рокот. Вот он, тот самый «лучший вид». Они вышли на небольшую, огороженную площадку у самой кромки огромной сцены. Отсюда было видно всё: гигантскую тёмную пустоту арены, море светящихся браслетов и телефонов на трибунах, и — крошечные, но такие важные фигурки, расставляющие на сцене оборудование. Какучё нервно теребил свой бас, Санзу поправлял тарелку на ударной установке.

Юми вжалась в ограждение, её глаза жадно искали знакомую фигуру в кожаной куртке. Изаны ещё не было. И Рана тоже. Но теперь она была здесь, в самом сердце бури, которую он обещал разделить с ней. Она сжала холодный металл ограды и приготовилась ждать. До начала концерта оставались считанные минуты.