ЧАСТЬ 3: Живое и Мёртвое, Глава 22: Баланс

Валерка стал Тьмой и Светом. Он был собой. Погибшей Анастасийкой. Бегущей к нему Ритой. Настороженным Носатовым. Несущимися друг навстречу другу Вероникой и Игорем. Их ещё не родившимся ребёнком. Лагунов был живыми и мёртвыми. Он знал всех как самого себя. Чувствовал зимний воздух обонянием стоящих вокруг лагеря детей и учителей. Ощущал боль их ушедших родных и близких. Жизнь текла сквозь него незримыми ниточками к каждому живому созданию. И неосязаемые паутинки Смерти связывали его с каждым погибшим. Его одолевала жажда крови вампиров. И он мог её остановить. Ему были подвластны желания каждого. Их сожаления. Невысказанные в нужный момент слова. Затаённые обиды и внутренние радости.

Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и мысленно соединил потоки Жизни и Смерти, даруя окружающим возможность в последний раз увидеться с близкими. Ему были известны темы, на которые те хотели поговорить. Валерка знал, что они будут чувствовать во время и после разговоров. Для них это было важно, но больше не для него. У каждого была своя погоня за счастьем с заранее предрешённым финалом. Короткая вспышка в общем потоке жизни. Вместе с тем они были совершенны. Идеальный баланс Живого и Мёртвого, способный видеть одно в другом. Непобедимые благодаря своей слабости и слабые от своей силы люди.

Триединое наблюдало, как общались живые с умершими. Как Рита находила покой в объятиях родителей. Как Корзухин с убитым им охранником жали друг другу руки. Как Носатов и Хлопов смеялись со слезами на глазах от осознания окончания общего дела. Как многозначительно молчали сидящие на снегу отец и сын Плоткины.

А Лагунов внутри Триединого уже был неразлучим ни с Денисом, который гордился младшим братом, ни с умиротворённой Анастасийкой.

– Я всегда верила в тебя, – говорила она. – Знала, что ты сможешь отыскать равновесие между пришедшим извне злом и живущим внутри добром.

– Но мне придётся их оставить, – беспокоился Валерка. – Навсегда.

– Для тебя это всего лишь миг.

– И целая вечность, – вздохнул Валерка.

Воздух покинул его лёгкие. Тени ушедших словно сдуло. Лагунов развязал сплетённые ранее узлы, освобождая стратилатов и пиявцев от вампирского проклятья. Он мысленно приказал людям вернуться в Дружинный дом «Буревестника», занять прежние места. Там всех ждал целительный сон, изглаживающий из воспоминаний все пережитые за пределами лагеря события. Впереди у детей оставались ещё пара дней зимней смены 1984 года. И они должны были стать незабываемыми.

Послав с остальными собственную Тень, он улыбнулся, заметив, как Рита передала ей своё кольцо из камней силы. Она всё поняла. Их ожидали лучшие дни. Два теперь уже обычных влюблённых подростка. Кто знал, может отсутствие общих трудностей разведёт их в будущем. А может они уже никогда не расстанутся. В любом случае они заслужили своё счастье здесь и сейчас.

Триединое проводило взглядом последних зашедших в ворота «Буревестника» и нырнуло в замерший от мороза лес. Лагунов обернулся ветром, несущимся сквозь деревья и сбивающим с лап елей снежинки. Живое и Мёртвое в нём говорили о вечности, которая представляла собой все возможные переплетения обстоятельств и судеб. И в этом вселенском водовороте каждому существу было предназначено своё место. Разумная жизнь зарождалась от этнархов в форме первородных вампиров, передающих силу и знания человеческим предкам. От поколения к поколению, по мере формирования современного человека, стратилаты слабели. Каждая передача их крови наделяла новых вампиров всё меньшим могуществом. И в конце кровососы вырождались в обычных людей – существ с идеальным балансом Света и Тьмы.

Этнархи замирали, позволяя настроенным потокам Жизни и Смерти питать друг друга, но иногда баланс нарушался, а случайно высвобожденные из усыпальниц стихии порождали новых чудовищ. Однако всякий раз благодаря вампирам Вселенная неминуемо приходила к прежнему балансу. Это было неизбежно, как сама Жизнь и как сама Смерть.