ЧАСТЬ 3: Живое и Мёртвое, Глава 21: Триединство

Свет, который испустил пробудившийся этнарх смерти, прошивал пространство, сливался с ним и растворял его в себе. В какой-то момент показалось, что всё превратилось в этот свет и вот-вот могло исчезнуть. На предельной точке распад реальности остановился. Мир потерял краски. Всё вокруг стало ослепительно-белым, очерченным тонкими границами обессилившей черноты. Материальное точно обратилось в карандашный рисунок на альбомном листе. Предметы не отбрасывали теней. Небо выглядело не ярче остальной материи.

В этом стерильном окружении Тьма покидала тело Валерки, расплёскивая кругом объём, возвращая предметам тени и собираясь в рослую фигуру. Внутри балахона вспыхнули красные глаза.

Обессилевшее тело Лагунова рухнуло, однако не долетело до земли – его подхватил Свет, отхлынувший от окружающего и формирующийся во вторую фигуру в балахоне. Она была белой, а её глаза испускали голубое свечение. Материальное приобрело естественные цвета и форму.

Мёртвое зашептало пьянящим голосом на древнем языке. Никто не понимал его, но каждый желал, чтобы этнарх говорил именно с ним. Шёпот манил, приглашал слиться с собой. Его звук даровал блаженство на грани ощущения небытия. Хотелось слушать и исчезать в услышанном. Смерть мягко опустила Валерку на снег. А тот, закатив глаза, начал трястись, бить пятками и затылком по ледяной корке.

– Что оно делает? – спросила Рита, бросаясь к Лагунову.

Её попытался остановить Носатов.

– Пробуждает в нём Свет, – сказал он. – Тьма делала то же, когда он вытащил тебя из реки.

Шарова отдёрнула руку от доктора и понеслась дальше. Отец Павел, а точнее этнарх в его обличии, не дал Валерке умереть. Но он ведь Живое. А что делало Мёртвое?

Она подбежала к стратилату и попыталась привести его в чувства. Живое и Мёртвое неподвижно наблюдали за её действиями, стоя по разные стороны от тела.

– Вставай, Валер, поднимайся!

Рита протащила его по снегу за руку. Ослабевший стратилат повернул голову к ней и раскрыл глаза, из которых хлынул сбивающий с ног, парализующий белый свет. Он стирал сознание, очищал его от личности, как яйцо очищают от скорлупы. Шарова исчезла. Остался лишь несокрушимый стержень её естества, омываемый потоком слепящей гармонии Смерти. Она была к ней готова. Её опыт, чувства и воспоминания превратились в песчинки. Этот песок был строительным материалом для чего-то нового, невозможного без её гибели.

А вместе с этим светом, растворяясь в нём и поглощая его, сквозь времена и пространства нёсся Валерка. Это было противоположным чувством тому, что приносили навеянные Живым видения. Там он становился пустотой, а она – им, и он был счастлив. Здесь же его сознание превратилось в покой, который проносил его через несчётное количество материй. Там он был космосом, Вселенной. Здесь он был её концом, смыслом и ключом к перерождению. Явился недостающий фрагмент пазла. Как жизнь была одна общая у всех, так и смерть была единой. Всё живое было сосудами для вечного потока жизни, а Смерть управляла этим потоком, настраивала и оберегала. Вместе они формировали самоорганизующуюся систему, познающую саму себя, создающую и разрушающую миры, пытающуюся найти идеальную форму для совместного сосуществования. Свет и Тень стремились к разному, но были обречены раствориться друг в друге. Сделать это самостоятельно они не могли. Был необходим связующий элемент. Им оказался он, Валерка Лагунов. Рождённый умереть и умерший, чтобы жить. Отдавший свои жизнь и смерть ради других. Несущий кровь первородного стратилата, рождённого в попытке слияния Живого и Мёртвого. Сущее. Рвущиеся из глаз Валерки белые лучи погасли. Он поднялся и закрыл лицо ладонями.

Живое отступило и, вздёрнув руки, подняло из пространства несчётное количество Теней. Они обрели формы умерших. Среди них были и Серп Иванович, и Глеб, и отец Павел, и Анастасийка с Хлоповым, и Денис Лагунов. Родственники и знакомые всех участвовавших в ритуале людей. Копии пиявцев. Настоящая армия, в гуще которой скрылись даже мельчайшие пятнышки снега. Сам этнарх воплотился в Валерку и обратил к оппоненту взор чернейших, поглощающих свет глаз.

Мёртвое возродило из света тех, кому ещё предстояло погибнуть, тушек и пиявцев, включая Корзухина, Валентина Сергеевича и Риту. Некоторых Смерть воспроизвела несколько раз, и перед Тенями теперь стояли сотканные из света отряды Носатовых с арбалетами и Корзухиных с серебряными ножами и распятиями. Мёртвое превратилось в Лагунова с испускающими белый свет глазами.

А между Живым и Мёртвым стоял настоящий Валерка. Он убрал от лица ладони, сморгнул и вновь распахнул глаза. В них не было ни Света, ни Тьмы. В глазницах вращались галактики, переливались космические туманности и мерцали звёзды. Это была сама вечность.

Армии Света и Тьмы пришли в движение и начали рвать друг друга. Поверженные с одной стороны разлетались яркими вспышками, а павшие с другой распадались на клочки чёрного тумана. И собирались вновь. Схватка была бессмысленной. Ни победить, ни проиграть в ней не могла ни одна стихия. И в самой гуще этой бесполезной мясорубки Светлый и Тёмный Валерки шагали навстречу друг к другу, стремясь опередить противника и первым добраться до Сущего Лагунова.

– Валер, ты по лезвию ходишь – между Тьмой и Светом! – крикнула Рита, вспомнив слова отца Глеба.

Он услышал её сквозь рёв схватки благодаря их связи. Валерка оценил расстояние до этнархов и начал скользить между ними навстречу отстающему, сохраняя одинаковую дистанцию между обоими. Ему не нужно было бежать – следовало подгадать, чтобы стихии слились с ним одновременно.

Бездействовавшие до этого, воплощенные камнями силы Анастасийка и Лёва устремились к этнархам. Благодаря оберегам они не подчинялись их воле. Тени подоспели в самый последний момент. Сергушина немного притормозила Мёртвое, повиснув на нём с объятьями, а Хлопов подтолкнул вперёд отставшее Живое. Остановившийся между ними Валерка расставил руки в стороны, и его пальцев одновременно коснулись Свет и Тьма.

С оглушительным свистом мир исчез во мраке. А затем со звоном взорвался светом, который сжёг Тени Анастасийки с Лёвой, смёл армии Живых и Мёртвых и вернул миру привычный порядок. В самом центре этого взрыва распрямилось Триединое, в котором смешались Живое, Мёртвое и Сущее. Оно было соткано из пламени с языками белого и чёрного цветов. Огонь испускал несущий благость свет, но не обжигал. И в этом потоке узнавались черты Валерки Лагунова.