ЧАСТЬ 3: Живое и Мёртвое, Глава 9: Назад в «Буревестник»

29 декабря 1983

21 день до полной луны

Отъезд в восстановленный пионерский лагерь «Буревестник» организовали с территории школы. Сразу отправляли преимущественно младших детей и тех из старших, кто сам этого хотел, а остальным предстояло присоединиться к смене уже после Нового года.

Несколько выкрашенных в жёлтый пучеглазых автобусов «ЛиАЗ-677» стояло перед центральным входом с заведёнными двигателями. Водители, укутавшись в одинаковые, и от того точно форменные, клетчатые шерстяные шарфы, стоически глядели в зеркала заднего вида, ожидая начала погрузки.

В отражениях искажённые учителя, заранее распределив детей по отрядам, считали их по головам. Школьники суетились цыплятами и никак не хотели замереть на минуту, чтобы облегчить подсчёт и себе, и педагогам.

Двое второклассников, стоявшие в конце выстроившейся вдоль борта вереницы галдящих малышей, ощупывали мокрые протекторы заднего колеса. Они не могли договориться, как следует называть автобус.

– Нет, «луноход» это! – настаивал первый.

– Иди, как на таком по луне ездить? – не соглашался второй. – «Скотовозка»! Мне брат говорил, на Кубе в них коров возят!

– Был-то он на Кубе хоть?

Сторонник космического происхождения прозвища автобуса навис над оппонентом. Тот оттолкнул его и насупился.

– Ты на Луне что ли был? Лунатик чмошный...

– Ща в репу получишь, скот!

Вот-вот в ход могли пойти кулаки.

– Шухер, ребзя! – одёрнул одноклассников стоящий рядом тихоня.

Но было поздно. Появившийся между автобусами Валентин Сергеевич уже начал миротворческую миссию.

– Сейчас всем троим в языки по уколу! – пригрозил он.

– А чё я-то? – возмутился тихоня.

– Для профилактики, – сказал Носатов. – Подтянитесь, пионеры вы в конце-то концов, или шпана?

Дождавшись, пока дети покорно опустят глаза, он двинулся к следующему автобусу, возле которого уже стоял Корзухин. Директриса придерживала его за руку, в которой тот держал блокнот, и настойчиво подталкивала её, понуждая Игоря за ней записывать.

– ...Ежедневные новогодние ёлки и спорт – коньки, лыжи... Вы записывайте... Питание праздничное – мандарины, шоколад... Вы пишете?.. А-а, а вот и наш врач!

Мартынова распростёрла объятья доктору, но обнимать не стала. Не полез и он – ограничился улыбкой.

– Познакомьтесь, Корзухин, это Валентин Сергеевич Носатов, он будет следить за здоровьем смены. Опытный специалист...

– Успели уже познакомиться, – вежливо прервал Игорь.

Валентин Сергеевич перехватил огромную спортивную сумку поудобнее, и в ней громыхнуло что-то металлическое о стекло.

– Что это у вас там? – спросила директриса. – Не в горы же едете.

– Медикаменты, – ответил Носатов. – От опасных хворей.

– Про это не пишите, – сказала Мартынова, накрыв ладонью страницу блокнота. – С обеспечением у нас проблем нет. Товарищ перебдел. Перебдел же?

– Так точно, – иронически отреагировал на приказной тон Носатов. – Детей не студите, и так посинеют, пока салоны разогреются – будет вам сопливая смена.

Он прошёл в автобус и, чтобы видеть весь салон, выбрал переднее, повернутое боком к остальным сиденье.

– Дети! Грузимся! – скомандовала директриса.

Отвязавшийся от неё под общий шумок Корзухин нырнул в салон. Там было довольно холодно, почти как на улице. Следом начали заходить четвероклассники.

– Шапки не снимаем! – гаркнул Носатов. – Шарфы тоже.

Пересчитав ребят контрольный раз, учительница младших классов пошла в следующий автобус и осталась в нём.

Водитель со скрежетом переключил передачу, автобус дёрнулся и лениво покатил по скользкой от укатанного снега дороге. Из отопительной заслонки хлынул еле разогретый холостыми оборотами воздух. За окнами тянулся сонный утренний Куйбышев.

– Как-то в одном лагере в летнюю смену отдыхали мальчик с девочкой, – начал рассказывать друзьям пухлощёкий паренёк, – она была горнисткой, а он – барабанщиком. Как-то на построении внезапно гроза началась. Во флагшток ударила молния, а сигнальщики рядом стояли...

– Ну-у-у, – удивился неожиданному повороту один из слушателей.

– Девочка погибла сразу, а барабанщика увезли в больницу, и никто его больше не видел, – продолжил рассказчик. – С тех пор по лагерям бродит призрак девочки и ищет своего барабанщика.

– Зачем? – спросила девочка.

– Чтобы снова с ним дружить. И если находит похожего – превращает его в статую барабанщица.

– Ладно тебе, – не верили ребята.

– Думаете, почему во всех пионерлагерях такая статуя есть?

Аргумент показался всем убедительным. Ребята задумчиво отвернулись к окнам. Салон к этому моменту уже хорошо разогрелся от работающего на полных оборотах двигателя, и Носатов личным примером позволил детям снять шапки. Они поняли его без слов.

– А в «Буревестнике» нет такой статуи, – додавливал слушателей рассказчик. – Мне сестра говорила, там был барабанщик, но его разбили. И гипсовая горнистка теперь по ночам ходит, ищет, кто это сделал. Если встретит кого – душит каменными руками.

Корзухин с Валентином Сергеевичем вполуха слушали страшилки, которые им были знакомы во множестве вариаций, и размышляли каждый о своём. Игорь пытался упорядочить свои подозрения по поводу Валерки.

Тот, судя по всему, напал на отца Савелия после того, как он отправил телеграмму. Но что он сделал с ним – ужалил или убил? Сам ли он это сделал, как тогда в вездеходе, или им управляла Тьма? А зачем так далеко от города уходил? Нет, дело не в голоде, он что-то скрывал. Или не он? Рите тоже, получалось, доверять было нельзя. К тому же он видел Риту с тенью Глеба. Странно, что она об этом не рассказывала. С другой стороны, Глеб приходил и к Носатову. Вопросов по-прежнему оставалось слишком много, и Корзухина это нервировало.

– Ты как думаешь? – спросил доктор.

– Что? – отвлёкся от размышлений Игорь.

Он не слушал Валентина Сергеевича.

– Говорю, посмотри на этого пацана, – сказал Носатов, кивая на сидящего на заднем сиденье Ивочкина.

Мальчик глядел через весь автобус на доктора с Игорем и почти не моргал.

– А что с ним? – не понял Корзухин.

– Все дурачатся, байки травят, а этот сидит себе, смотрит так, будто до сих пор вампир, – пояснил Валентин Сергеевич. – Неприятный он какой-то.

– Да обычный, – не согласился Игорь. – Внешность у него такая лисья просто. Ты вон вообще с этими шрамами на урку похож из детских страшилок.

– Чего?

– Сбежал как-то доктор из больницы, – начал Игорь страшным голосом. – И в лесу возле детского лагеря поселился в землянке...

– Ай! – вскрикнул ребёнок.

Носатов обернулся и увидел ревущего в проходе мальчика. Он держался за лицо, а между пальцев сочилась кровь. Напротив сидел перепуганный одноклассник с самострелом в руках.

– Аптечку! – скомандовал доктор водителю.

С ней он подлетел к пострадавшему, убрал его руку и увидел рассечённую бровь.

– Не робей, партизан, – успокоил Носатов. – Царапина.

Он собрал сочащуюся кровь ваткой, прижёг рану зелёнкой и зафиксировал примочку бинтом, обернув его несколько раз вокруг головы.

– Вот так, будешь хвастаться через неделю бандитской пулей, – сказал доктор, усаживая пострадавшего на место.

Обернувшись к стрелку, который пару минут назад рассказывал страшилки, Валентин Сергеевич протянул руку.

– Сдавай оружие.

Школьник вложил в его ладонь самострел. Это был кусок алюминиевой трубки с примотанным на одном конце при помощи синей изоленты напальчником. Для выстрела зарядом было достаточно оттянуть резинку.

– Чем стрелял?

– Проволокой, – промычал школьник.

Без дополнительных указаний он вытащил из кармана спичечный коробок. Тот плотно был забит универсальными боеприпасами – скобами из кусочков толстой проволоки в оплётке. Такими дугами можно было заряжать и самострел, и рогатку.

– А если бы глаз вышиб? – спросил Носатов.

– Я не буду больше...

Но Валентин Сергеевич его уже не слушал. Он наблюдал за Ивочкиным. Тот, ухватившись за спинку соседнего сиденья, расширенными глазами глядел на лежащий на полу пропитанный кровью комок ваты. Доктор поднял его и повёл из стороны в сторону, точно дразня игрушкой приготовившегося к прыжку кота. Взгляд Костика неотрывно следовал за ваткой.

– Смена ещё не открылась, а работа уже началась, да? – спросил Игорь.

– И не только работа, – ответил Носатов.