ЧАСТЬ 1: Тени ушедших, Глава 7: Ударная смена

27 октября 198325 дней до полной луны

Поначалу масштаб распространения тушек в Куйбышеве показался Валерке катастрофой. Куда ни глянь – везде встречались одна или сразу две. Речь шла не о десятках и сотнях, а о тысячах, если не о десятке тысяч человек. Причём ни стратилатов, ни даже пиявцев поначалу заметить не удавалось.

Однако, поборов первоначальную растерянность, Лагунов начал следить за укушенными и понял, что у тушек было много общего. Практически все они, за редким исключением, оказались молодыми мужчинами крепкого телосложения и работящей наружности. Жили они преимущественно в районе Металлург. Это значило одно – тушки трудились на Куйбышевском металлургическом заводе имени В.И. Ленина. Пиявцев, а может даже и стратилата, следовало искать именно там.

Валерка несколько дней возвращался к проходной завода и изучал поведение пиявцев. Они работали в разных цехах и на разных должностях, в разные смены. Многие вообще будто не были друг с другом знакомы. Но что-то же кроме общего завода должно было их объединять.

Не найдя ответов самостоятельно, Лагунов обратился к силе стратилата. Несмотря на то, что тушки эти принадлежали не его пиявице, он всё равно чувствовал с ними тесную связь, сродни той, какую ощущал рядом с Ритой. Они подчинялись его крови. Следовало Валерке мысленно приказать, и тушки останавливались, перевязывали шнурки, проверяли карманы. Один парень стал жертвой менее гуманного эксперимента и отвесил себе звучную оплеуху. Вышло так сильно, что несколько прохожих отшатнулись от бедняги, а стоявший через дорогу от своей марионетки Валерка даже сморщился.

Опыты показали, что Валерка мог подчинять себе тех тушек, которых видел собственными глазами. Вампирское зрение лишь указывало на их местонахождение, но, если между тушкой и Лагуновым попадался третий человек, стена или другое препятствие – команды такой укушенный не выполнял.

Внутренний зверь ликовал. Чей бы ни был этот пищеблок, он мог стать его собственным, Валеркиным. Стоило ему потребовать, и едва ли не каждый второй рабочий завода сам пришёл бы к нему, чтобы с благоговением поднести шею для укуса. Пьянящие картины вампирского пира сразу с двумя и тремя жертвами нахлынули на Лагунова. Жало во рту в предвкушении трапезы охватила дрожь. Воздух вокруг наполнился ароматом крови тысяч рабов, доступных по щелчку пальцев. Лагунов не обольстился такой лёгкой кровью.

Отринув сладостное наваждение, он подозвал ближайшую тушку – парня с аккуратной, почти армейской стрижкой и в идеально выглаженной спецовке с блеснувшим на слабом солнце значком комсомола. На его поясе висели каска с перчатками. Прям будто с плаката о трудовой дисциплине сошёл. Рабочий подковылял, пошатываясь как лунатик, и остановился, ожидая указаний.

– Кто тебя укусил? – спросил Валерка.

Парень отрывисто кивнул, давая понять, что знал ответ на вопрос, и, жестом поманив Лагунова, повёл его мимо проходной завода за угол, где припустил по Проспекту Металлургов вниз. Он почти бежал, но Валерка не отставал. Они двигались достаточно долго, около десяти минут, прежде чем тушка наконец остановилась возле здания с колоннами. Буквы над ними гласили: «Дворец культуры Металлургов».

Укушенный не спешил внутрь, да Валерка и сам не видел пиявцев в здании. Парень смотрел вообще не на ДК, а куда-то вбок. Он медленно поднял руку и вытянул палец. Лагунов проследовал взглядом в указанном направлении и увидел чёрную взлохмаченную дворнягу, старательно выбивающую блох задней лапой из-за уха. На асфальте перед собакой лежала недоеденная корка батона.

Валерка в ярости схватил парня за грудки.

– Кто тебя сделал таким? – требовал он. – Кто пил твою кровь?

Тушка не дала ответа. Своими вопросами Валерка добился разве что внимания редких прохожих. Зато стало понятно: как пиявцы не выдавали стратилатов, так и тушки не могли рассказать о пиявцах. Даже обладателю такой сильной вампирской крови, как у Лагунова.

– Иди куда шёл, – бросил Валерка.

Рабочий оправил одежду и зашагал обратно к заводу. Валерка следовал за ним чуть поодаль до самой проходной, где подозвал другую тушку в классическом чёрном костюме работника администрации завода. На лацкане пиджака мужчины краснел значок ВЛКСМ.

Валерка удивился. Уже вторая тушка со значком. Для чего они им, если тушки не нуждаются в оберегах?

– Зачем тебе значок? – спросил Валерка.

– Так положено, – ответил мужчина.

– Что будет, если я его сорву?

– Не положено.

Валерка сразу потерял к нему интерес. Толка от послушания тушек оказалось мало. Само их существование было в утолении голода стратилата через пиявцев, и странно было ожидать от них чего-то большего банальной покорности подставить вену под укус. Следовало искать пиявцев.

Очередная тушка прошмыгнула на КПП, и Валерка вновь увидел нагрудный значок комсомола. Он начал приглядываться к идущим на работу и возвращающимся со смены укушенным. Все они казались опрятны, подтянуты, молоды и были комсомольцами. Они вели себя не как живые люди – шагали почти строем, сияли улыбками. Разве что знамени с профилем Ленина в руках им не хватало для окончательного оживления агитационного плаката «На переднем крае будь всегда, молодая гвардия труда!».

Глядя на гипертрофированно механическое поведение рабочих, муравьями снующих на проходной, Лагунов невольно вспомнил футбольную команду Хлопова во время игры с «белазами» в заключении Олимпийской смены пионерлагеря «Буревестник». В 1980 году ребята обыграли старшаков благодаря Лёве – он тогда был не только капитаном, но и пиявцем, а другие игроки – тушками. Они не делали на поле ничего сверхъестественного – просто грамотно распределили роли и работали на общее дело хорошо отлаженным механизмом. Такой же механизм, пусть и в многократно превосходящем масштабе, на глазах Валерки заканчивал пересменку на заводе имени В.И. Ленина.

Взвыл паровой горн заводского гудка и словно сдул с улицы всех тушек. Пропускной пункт продолжили штурмовать пока неукушенные рабочие. Их всё ещё было достаточно много. Преимущественно это оказались люди старше тридцати. Вот тут-то картина и окончательно сложилась пред человеческим взором Валерки.

Идеальная смена оживших персонажей агитационных плакатов с ударниками неспроста носила комсомольские значки. Пиявец состоял в комитете ВЛКСМ Куйбышевского металлургического завода, комсомольской организации цеха или отдела. Его стараниями местная комсомольская ячейка стала, наверное, самой образцовой в Союзе.

Валерка взбежал по ступенькам КПП и оказался у роторного турникета, стена справа от которого состояла из бессчётного множества кнопок с числами. Часть из них была нажата, часть – нет. Он надавил на кнопку «47». За стеной послышались лёгкий шлепок и жужжание конвейерной ленты, которая подтащила к рукам контролёра пропускного пункта небольшую книжечку пропуска.

Контролёр оказался человеком. Он раскрыл пропуск, с изумлением уставился на Валерку.

– Ты что, малец?

Мужчина усмехнулся, ещё раз поглядел на фото женщины в документе, а подняв взгляд натолкнулся на горящие глаза стратилата. Валерка взглядом заставил контролёра сжаться.

– Пропуск принадлежит мне, – по словам проговорил Лагунов.

Фраза так понравились мужчине, что тот сразу приосанился, улыбнулся, протянул книжецу Валерке и вписал время его прихода в журнал.

Лагунов прошёл на территорию. Вампирское зрение по-прежнему показывало вокруг одни розоватые силуэты занятых на производстве тушек. Ярко-алое свечение пиявца, которое он увидел наутро после победы над Глебом, так и не появилось, однако возникло странное внутреннее ощущение, словно он здесь уже бывал. Редкое осеннее солнце вновь пробилось сквозь плотные облака, подсветив с одной стороны прозрачный мужской силуэт. Лучи точно упёрлись в невидимую преграду, складываясь в очертания части головы, правых руки и ноги. Вторая половина туловища у призрака отсутствовала. При ходьбе изредка мелькали теневые кончики пальцев или ботинка. Так он и шагал на одной ноге вперёд, наполовину светящийся тончайшей леской солнечного света, а наполовину – распадающийся в тень.

Следуя за видением, пусть и не таким отчётливым, как в доме Говши, Валерка уже знал, куда оно его вело – к пиявцу. Подрагивающая от порывов ветра эфемерная фигура неспешно повернула на ближайшую тропинку и поднялась по ступенькам здания администрации завода. Она вытянула руку, открыла невидимую дверь, шагнула сквозь настоящую.

Когда Лагунов оказался внутри, видение уже исчезло. Но оно больше и не нужно было – в конце коридора первого этажа находилась дверь с табличкой «Секретарь комитета ВЛКСМ Громов П.Д.». Рядом с дверью во всю стену тянулся новенький плакат: «Нарушителям трудовой дисциплины – бой». У двери толпилась небольшая группка молодых людей.

Студенты-практиканты, подумал Валерка, наблюдая, как к Громову зашёл парень со стрижкой маллет в серой футболке, вельветовых брюках и кедах «Два мяча». Лагунов уже знал – за дверью нарушители дисциплины получали вовсе не бой, а комсомольский значок, билет и шрам от жала пиявца.

В нос даже через весь коридор ударил аромат свежей крови. Валерка слышал, как она побежала по языку-жалу. Глотками сокращения вампирского хоботка назвать было нельзя, скорее это были толчки, которые Лагунов воспринимал как собственные.

Зарождающееся желание оборвал толчок в спину.

– Чё стал на проходе, БЗДшник?

В помещение вошла ещё пара студентов в телогрейках, от которых выворачивающе потянуло скисшим табаком. С обострившимся обонянием Лагунова запах был почти непереносимым.

– Не куксись, ручник! – гоготнул парень, делая вид, что хочет ударить Валерку.

Тот не дрогнул.

Задира помялся возле него и, не найдя, новых слов, пошёл к остальным студентам, которые сразу притихли.

– Оп-па! – протянул он, повторяя свой трюк с ударом.

На этот раз оппонент отдёрнулся.

– И саечка за испуг, чушпан.

Хулиган дёрнул жертву за подбородок.

Дверь в кабинет Громова отворилась. Наружу вышел обладатель маллета. Не обращая внимания на товарищей, он двинулся к выходу, сияя бледно-красной аурой тушки. Вот так: уходил на завод модником, а вернётся домой с ровной причёской и значком комсомольца.

– Следующий! – послышался властный голос из кабинета.

Идти решил хулиган в телогрейке. Он уже тянулся к ручке. Валерка крикнул: «Стой!».

Лагунов подошёл и первый приоткрыл дверь.

– Я пойду, – сказал он.

– Обломись, Чуня!

С этими словами студент попытался отпихнуть рослого Валерку плечом. Тот просто схватил его за голову и отвёл в сторону, точно тряпичную куклу. Он не сжимал пальцы и вообще довольно легонько касался внутренней стороной ладони уха противника, но хулиган беспрекословно, почти как тушка, повиновался безгранично превосходящей его силе.

Лагунов не без удовольствия осознал, что на самом деле имел власть не только над мёртвыми и укушенными. Живыми управлялось куда приятнее. Он был словно кот, придавивший мышке хвостик. Стоило захотеть, и мышка исчезла бы. Вот чего хотел отец Глеб.

Пальцы чувствовали, как по венам головы под ними бежала кровь, как она ускорялась от испуга, становилась терпкой от наполнявшего её адреналина. Вампирское жало во рту Валерки заклокотало, но он вовремя остановился.

– Саечка за испуг, – передразнил хулигана Валерка, убирая руку.

Парень отпрянул, не удержался на ногах, сел на пол и отполз назад, пытаясь стряхнуть что-то невидимое с того места, где мгновение назад была рука Валерки.

В кабинете за массивным столом начальника, призванным одним своим видом убеждать стоящих на ковре в собственной ничтожности, сидел он, секретарь комитета ВЛКСМ Куйбышевского металлургического завода имени В.И. Ленина Пётр Дементьевич Громов. Мужчина выглядел старше, чем можно было ожидать от занимающего кресло в молодежном комитете предприятия человека. Трудно было понять, то ли пробивающаяся то тут, то там клоками седина дополнительно старила его, то ли наоборот молодили ещё русые кое-где волосы. Громов надменно глядел на Валерку сквозь свои андроповские очки и перебирал на запястье браслет из небольших каменных бусинок с чередующимися цветами – чёрным, зеленоватым с серыми вкраплениями и переливающимся в синих тонах мазутным. Когда пальцы оттягивали бусинки, под ними мелькали пятна ярко-алой ауры пиявца.

– Где ваши манеры, юноша... – начал секретарь.

Однако Валерка оборвал его, показав сидящего внутри зверя. Его мышцы раздулись, зрачки потемнели, на пальцах выросли звериные когти, вены почернели и взбугрились по всему телу.

От напускного величия не осталось и следа. Громов растаял, прилип к спинке кресла, стёк по ней под стол и на четвереньках заспешил к Валерке, невнятно лепеча о своём почтении, всемогуществе его, Валеркиной крови и готовности служить ей. С благоговейным видом он встал на колени и попытался поцеловать пальцы Лагунова. Тот отдёрнул руку.

– Встань, – скомандовал стратилат.

Пётр не сразу поднялся. Он оказался ростом до подбородка Валерке.

– Дай руку. Другую.

Лагунов засучил рукав Громова и поддел когтем браслет. Верёвка внутри него лопнула, а нанизанные на неё разноцветные бусинки дробно застучали по полу и раскатились в разные стороны. Едва пиявец остался без браслета, Валерка сразу увидел его свечение.

– Что это? – спросил он, потрясая зажатыми в руке остатками украшения.

Громов сжался, ожидая удара и заскулил, но не ответил. Валерка вытянул указательный палец с блестящим от остроты когтем, мысленно приказав пиявцу схватить себя за горло рукой и сдавить его.

– Кто тебе это дал? – задал он новый вопрос, немного ослабляя хватку руки своей марионетки.

В ответ вновь послышались стоны. Валерка приподнял пиявца его собственной рукой, заставляя балериной встать на носочки. Свободной рукой Громов пытался ухватиться за край стола, сбивая с него бумаги. Лагунову не было жалко кровососа, но убивать его он не хотел. Этого заслуживали одни стратилаты.

– Где стратилат?

Допрос был бесполезным. История повторялась, совсем как с Артёмом Васильковым. Могущественная кровь стратилата в Валерке давала ему власть над людьми и вампирами, недоступную больше никому, и всё же это была тёмная власть, пригодная лишь для уничтожения. Он мог выпить чужого пиявца не поморщившись, заставить тушек ходить босиком по раскаленному металлу в литейном цеху, но ни первый, ни последние всё равно не нарушили бы основной закон своей природы – защиту стратилата. Его Лагунов пока не видел, при этом знал, что без труда сделает такой же послушной куклой, как Громова. Это знал и сам стратилат, а потому прятался и прятал своего пиявца с помощью этого странного оберега.

Валерка опустил направленную на пиявца руку, и тот рухнул на пол, всё ещё сжимая себя за шею и кашляя. Лагунов рассматривал оставшиеся в ладони бусины. Самые тёмные, чёрные шарики на ощупь напоминали материал, из которого была изготовлена древняя вампирская плита. Её хотел заполучить Глеб, и она дала ему, Валерке, такую власть над живыми и над мёртвыми. Теперь такой же материал скрывал от него вампиров.

– Ты больше не будешь никого кусать, – приказал Валерка, пряча оставшуюся половину браслета в карман. – Это теперь мой пищеблок.

У самого выхода он в последний раз взглянул на сидящего посреди разбросанных документов на сбившемся ковре взъерошенного и помятого Петра Громова.

– Приберись здесь и приведи себя в порядок, – сказал стратилат.

Выйдя в коридор, Лагунов почувствовал внезапный голод, который с каждой секундой усиливался. Тело охватила пока лёгкая, но нарастающая дрожь. Сомнений не было – рядом присутствовала знакомая кровь. Было ещё кое-что. Эта кровь казалась ему наиболее манящей из всех, ведь он понемногу пил её почти три года. Поблизости находился Игорь Корзухин.

Оглядевшись, Валерка ввалился в кладовую справа от кабинета Громова как раз в тот момент, как распахнулась дверь с улицы. Послышался смех Игоря, а неприятные ощущения усилились. Конечно, сейчас он был сильнее, чем перед схваткой с Глебом, да и ощущения не шли ни в какое сравнение с теми, что ему без оберега доставляла компания Лёвы Хлопова – бывшего пиявца Серпа Ивановича, пережившего своего стратилата. Но всё же приятным присутствие недопитого человека назвать было нельзя. Вампир задумался, существовали ли от этого обереги.

Проверив карманы куртки, дрожащей рукой Валера достал из нагрудного обломки чёрной эбеновой древесины, из которой некогда был вырезан оберег от дурной крови в виде человечка. Должно быть, он рассыпался на части во время поединка с Глебом. Кто знал, может Игоря фигурка тоже помогла бы стерпеть.

– Ну а вы, ребят, почему решили вступить в комсомол? – спросил Корзухин у компании рядом с кабинетом Громова.

Валерка догадался, что Игоря послали сюда из газеты. Он потянул дверь и выглянул в небольшую щёлочку. Прямо перед глазами мотался туда-сюда затылок Корзухина. А прямо под ним – прямоугольник шеи. Такой беззащитный. Только руку протяни.

– Да мы не хотели, нам сказали – надо! – буркнул студент.

Остальные хохотнули. Посмеялся и Игорь.

– Ну а если серьёзно? – настаивал он.

Валерка начал прикрывать дверь и сбил что-то ногой. Послышался стеклянный звон. По полу покатилась пустая бутылка от андроповки. Корзухин за дверью обернулся и всмотрелся в щёлочку с противоположной стороны. Лагунова отталкивал запах крови друга, и в то же время манил – он помнил её вкус до того, как Игорь побывал тушкой Глеба. Может, она и теперь была не так плоха? Валерку заворожили шумящие на шее товарища вены.

– Следующий! – пробасил снова властный Громов.

Игорь развернулся и вошёл в кабинет вместе с худым практикантом завода.

Лагунов облегчённо выдохнул, откинулся спиной на полки, даже не заметив, как меховой ворот его джинсовки залип в открытой банке красной краски для клеймления заводского имущества.